Сентября – 27 ноября 1934 года

Мать твою…

Красавчик Флойд – агенту Сэму Макки

История преступления на вокзале в Канзас‑Сити, рассказанная Майклом Ла Капрой (он же Джимми Нидлз), – это именно то, что Гувер хотел услышать. Шагая по камере в Уичито в предрассветные часы 1 сентября, Ла Капра изложил агентам то, что знал от своего зятя, который считался правой рукой крестного отца местной мафии Джонни Лациа. История этого преступления, по словам Ла Капры, была следующей.

Поздно ночью 16 июня 1933 года (всего через два часа после того, как он узнал, что фэбээровцы привозят Фрэнка Нэша в Канзас‑Сити следующим утром) Верн Миллер был на вокзале «Юнион‑стейшн». ФБР имело подтверждение этого факта: агенты проследили звонки, сделанные Миллером из телефона‑автомата возле вокзала около полуночи. Миллер приехал на разведку, чтобы наметить план спасения Нэша, но не только за этим. Он встретился там с Джонни Лациа, который держал под своей «крышей» вокзальный ресторан «Харви». По словам Ла Капры, Миллер попросил Лациа дать ему людей, чтобы выручить Нэша. Лациа колебался, ссылаясь на то, что все подозрения падут на него. Вместо этого Лациа вдруг предложил совсем другое. Он сказал, что в Канзас‑Сити несколько часов назад приехал со своим напарником один очень известный человек – Красавчик Флойд. Он ночует в отеле «Секстон», где один из мафиози Лациа владеет игорным залом. Как утверждал Ла Капра, Лациа отвез Миллера к Флойду. У Флойда как раз было туго с деньгами, и он согласился помочь, по всей видимости, после того, как Миллер пообещал, что перестрелки не будет. Ла Капра не знал третьего бандита, который участвовал в бойне, – он назвал его «маленький итальяшка», но агенты поняли, что речь шла об Адаме Ричетти. Именно Флойд, по словам Ла Капры, крикнул: «Руки вверх!» В ответ на это из полицейской машины раздался выстрел, и вот тогда началась пальба. Флойд во время перестрелки был ранен в плечо, по‑видимому рикошетом. Когда бандиты уже оказались в безопасном месте, ему нашли врача, который вылечил эту рану. Миллер после случившегося отыскал Лациа и извинился за то, что навлек на город такое внимание полиции. Потом Миллер исчез. Флойда, с забинтованным плечом, тайно от всех вывезли из города люди Лациа.

Эта история была непротиворечива и объясняла почти все: и каким образом незнакомые друг с другом Миллер и Флойд составили одну банду, и как Адам Ричетти оказался в доме Верна Миллера, где и были обнаружены его отпечатки пальцев на пивной бутылке. Гувера беспокоило лишь одно: рассказу перепуганного наркомана, который к тому же не присутствовал на месте событий, могла не поверить коллегия присяжных. Для подтверждения показаний Ла Капре нужен был еще какой‑то свидетель. Под стражей в это время находился только один человек, способный все подтвердить, – Вай Матиас, подруга Верна Миллера.

Матиас томилась в федеральной женской тюрьме в Милане (Мичиган) с прошлого ноября. 18 сентября ее должны были условно‑досрочно освободить – обстоятельство, о котором чикагский офис вспомнил только незадолго до этой даты. За несколько месяцев к Матиас подсадили Кэтрин Келли, и та пыталась выудить из подруги нужную информацию, но так ничего и не выудила.

Теперь Матиас выходила на свободу, и Коули предложил смелый, хотя и незаконный план: когда она выйдет из тюрьмы, нужно, чтобы при этом не присутствовал ни один охранник, чтобы никому не позволили ее встречать и чтобы в это время там не было ни автобусов, ни такси. Когда Матиас окажется совершенно одна, писал Гувер в центральный офис ФБР, и «рядом не будет ни адвокатов, ни других людей… агенты бюро поместят ее в полной изоляции на какой‑нибудь квартире, где мы сможем как следует допросить ее по делу о бойне». Другими словами, речь шла о похищении. Коули был уверен: с течением времени Матиас расколется. По словам «мистера Коули, успехи чикагского офиса при допросах женщин были результатом того, что им не называли срока содержания под стражей и следователи, преодолевая психологическое сопротивление, постепенно, эпизод за эпизодом, вытягивали всю историю их деятельности», – писал помощник Гуверу.[412]План Коули был одобрен.

Во вторник вечером Вай Матиас освободили, и трое агентов немедленно похитили ее на улице и отвезли в Детройт, на квартиру, снятую специально для допросов. Агенты приступили к делу немедленно. Матиас была совершенно одна и не знала своего юридического статуса, но тем не менее оказалась крепким орешком. Она признала, что знакома с Баркерами и со множеством других преступников, но за неделю допросов так ничего и не сказала о бойне в Канзас‑Сити.

Новый Орлеан, Луизиана

Сентября, суббота

Дик Галатас, жулик из Хот‑Спрингса, который увез жену Фрэнка Нэша в Джоплин накануне бойни в Канзас‑Сити, исчез пятнадцать месяцев назад. Всем уже казалось, что он пропал так же безнадежно, как и Красавчик Флойд. Люди Гувера предполагали, что именно Галатас был организатором массового убийства на вокзале, и проверяли все версии о его местонахождении: от Сент‑Луиса, где у него были друзья‑бандиты, до Лос‑Анджелеса, где он владел участком земли за городом. Они допрашивали его родственников: дядю и тетю, живших в северной части штата Нью‑Йорк, брата из Чикаго, дальних родственников в Калифорнии. Пасынок Галатаса учился в Алабамском университете, и ФБР подселило осведомителя к нему в общежитие. Однако все эти усилия ни к чему не привели. Галатас и его жена Элизабет исчезли бесследно.

Утром в субботу 22 сентября в новоорлеанском офисе ФБР раздался телефонный звонок. Звонил федеральный прокурор округа Рене Виоска. Он сообщил начальнику отделения Дэвиду Мэйджи, что у него сидит человек, утверждающий, что видел в городе Галатаса. Мэйджи прибыл в офис Виоска и поговорил с этим неизвестным (в архивных материалах ФБР его называют «тайным информатором № 1»). Он сказал, что увидел в номере «Либерти мэгазин» от 15 сентября фотографию Галатаса с обещанием выплатить 1000 долларов за информацию, которая приведет к его аресту. И человек на этой фотографии один в один похож на Эдвина Ли – юго‑восточного дистрибьютора лакокрасочной компании «Ликвид селофейн корпорейшн». Офис Ли находится в Стерн‑билдинге в центре города. По субботам он обычно сидит на работе до 14 часов.[413]

Мэйджи позвонил в Вашингтон и спросил, следует ли ему установить наблюдение за Ли. Ему ответили: нет, если этот Ли действительно Галатас, то его надо немедленно арестовать. В 13 часов Мэйджи взял с собой двух человек и отправился в Стерн‑билдинг – здание на Кэнэл‑стрит, напротив французского квартала. Одного агента он оставил в машине, а со вторым поднялся в комнату № 503 – офис «Ликвид селофейн». Когда фэбээровцы входили туда, они столкнулись с тремя агентами по продажам, отправлявшимися обедать. Вошедших приветствовала женщина, и Мэйджи сразу узнал в ней Элизабет Галатас. Не представившись, он спросил, на месте ли мистер Ли. Женщина провела его в соседний кабинет.

Хозяин кабинета, согнувшись, красил лежащий на полу образец товара. Он мельком взглянул на агентов и снова занялся своей работой. «Вы – Ричард Тэллмен Галатас?» – спросил Мэйджи. Фэбээровцы схватились за пистолеты. Галатас поднял голову и посмотрел на них долгим оценивающим взглядом. «Я знал, что вы придете, – сказал он. – Но сам бы я вам никогда не сдался». Он отвернулся и снова стал красить.

Дика Галатаса и его жену сначала отвезли в отделение ФБР, а потом по приказу из Вашингтона поместили в изоляции на квартире Мэйджи. Как и в случае Вай Матиас, о задержании преступника не были извещены ни прокурор, ни суд. Гувер сообщил новость Коули: «Я хочу, чтобы Галатас оставался в распоряжении бюро до тех пор, пока мы не получим от него информацию. Это ключевая фигура в деле, он может рассеять многие сомнения и подтвердить те сведения, которыми мы владеем».[414]Гувер позвонил Дуайту Брентли, главе отделения в Оклахома‑Сити, и сказал: «Мне кажется, это решит все вопросы по делу о бойне в Канзас‑Сити».[415]

К моменту своего ареста Галатас был уже надломленным человеком. Его приковали наручниками к стулу и стали допрашивать. Он отвечал апатичным, монотонным голосом, полностью признавая свою роль в организации преступления. Когда его спросили, зачем он это сделал, Галатас ответил со вздохом: «Да просто с ума сошел».[416]

После бойни в Канзас‑Сити он все время находился в бегах: Сент‑Луис, Рино, Сакраменто, Лос‑Анджелес и, наконец, Новый Орлеан. Галатас клялся, что не знает, кто были партнеры Миллера. Вместо этого он рассказал агентам то, чем они не очень интересовались: предысторию событий, которые привели к бойне в Канзас‑Сити, а значит, и к гуверовской Войне с преступностью.

Все началось весной, когда он купил табачный магазин «Уайт фронт». Ни для кого не было секретом, что магазин служил хозяину только для прикрытия, а на самом деле он занимался разными темными делами и имел большие доходы. Поэтому Галатас все время боялся, что его похитят. В мае к нему явились двое здоровенных мужчин из Чикаго и спросили, не поможет ли он убедить городские власти позволить им заняться продажей в Хот‑Спрингсе пива «Блю риббон»? Через пару дней эти люди пришли еще раз и потребовали, чтобы Галатас пошел с ними в отель «Истмен». Он испугался, увидев, что у них есть оружие, и подчинился. Но когда они вместе зашли в гостиничный лифт, Галатас выскочил, побежал обратно в «Уайт фронт» и спрятался. Он решил, что эти люди собрались его похитить. Дня два спустя один из чикагцев снова появился в магазине. С ним был Фрэнк Нэш, которого Галатас раньше встречал, но знал плохо. Галатас подозревал, что Нэш и задумал его похищение. Напуганный, он переговорил со своим приятелем Голландцем Экерсом, шефом полиции Хот‑Спрингса. Они решили сдать Нэша федеральным властям. Экерс позвонил в ФБР.[417]Когда Нэша арестовали, Галатас испугался еще больше: теперь «мафия» заподозрит его в том, что он подставил бандита, – и тогда он постарался помочь Фрэнсис Нэш, чтобы отвести от себя эти подозрения.[418]

История была интересная, но она не приближала ФБР к цели – поимке Красавчика Флойда. Гувер приказал усилить давление на Галатаса. В понедельник 24 сентября в Новый Орлеан был отправлен из Нью‑Йорка агент Р. Дж. Харви.

Помощник Гувера Эд Тэмм велел Харви «хорошенько поработать» с Галатасом, поскольку тот «трусоват, а с такими людьми всегда можно найти способ справиться».[419]Тэмм дал Харви ясно понять, что к Галатасу надо применить насилие. «Что нам нужно, – писал Тэмм Гуверу 24 сентября, – так это хороший допрос с применением методов физического воздействия».[420]Для Харви было решено подобрать помощника. Тэмм позвонил в Сент‑Луис и сказал, что «нужен физически сильный агент для командировки в Новый Орлеан на несколько дней».[421]Агент Харви прибыл на новое место во вторник. Тем же вечером он и еще двое взялись за Дика Галатаса. На следующее утро Харви писал Гуверу: «Подозреваемого Галатаса привели в кабинет вечером и увели только перед рассветом. Допрос был продолжительным и энергичным».[422]

Два месяца спустя в прошении, поданном в суд адвокатом Галатаса для того, чтобы отказаться от прежних показаний, подследственный объяснил, что на языке ФБР называлось «энергичным допросом». В дневное время его держали пристегнутым наручниками к стулу в квартире Мэйджи. Есть ему давали мало или вообще не давали. Лечь, а тем более заснуть не разрешали. По ночам его возили в отделение ФБР. На первом допросе ему сказали: «Ты расскажешь нам все, что мы хотим знать… У тебя нет никаких прав, и ты не получишь адвоката, пока мы не закончим… Мы выбьем из тебя информацию любым способом». Затем последовали угрозы: «Надо тебя прикончить… Тебя пристрелят на улице, а мы просто‑напросто скажем, что ты пытался бежать». Через несколько дней Галатаса перевезли в Чикаго и поместили на девятнадцатом этаже. Тут угрозы стали серьезнее: «Я буду использовать все необходимые методы, чтобы заставить тебя говорить… Если тебя найдут мертвым на улице, как уже находили других, то никто даже не начнет расследование, все подумают, что тебя убили бандиты». Наконец, по словам Галатаса, фэбээровцы начали его бить. Били кулаками по лицу, вырывали волосы, били по голове так, что он терял сознание. Били резиновыми шлангами и ногами. В конце концов вошел агент, стоявший за дверью, и сказал: «Все, хватит!»

На суде никто не обратил особого внимания на эти заявления Галатаса. Однако он говорил правду. По словам секретарши Пёрвиса Дорис Роджерс, в первые месяцы Войны с преступностью агенты редко применяли насилие к арестованным. Но в середине 1934 года давление на фэбээровцев сверху усилилось, и тогда они действительно стали избивать некоторых подозреваемых во время допросов в конференц‑зале. В статье, напечатанной в 1935 году в «Чикаго трибюн», Роджерс писала: «Агенты слышали о „допросах третьей степени“{86} и попытались применить их в своей практике, не очень понимая, как это делается. Эти попытки были и глупыми, и бесполезными. Они хватали непричастных к преступлению и били их, не получая при этом нужной информации. Однако случаи физического воздействия были единичны. Более опытные агенты быстро поставили этих энтузиастов на место».[423]

В результате «энергичных допросов» ФБР получило от Галатаса и его жены некоторые показания, но с каждым допросом они становились все более пространными и не проливали света на то, какую роль играл в преступлении Красавчик Флойд. Реакция на те же методы ведения следствия со стороны Вай Матиас, которую в это время допрашивали в Детройте, оказалась совершенно иной. В течение одиннадцати дней ее держали в потайной квартире, и агенты, сменяя друг друга, бранили ее и запугивали. Наконец 30 сентября ее привезли в Чикаго, чтобы взять показания. Она подтвердила буквально каждую деталь в истории, рассказанной фэбээровцам Ла Капрой. Вай Матиас узнала по фотографиям Флойда и Ричетти и сказала, что этих людей Миллер привез в их дом после бойни в Канзас‑Сити. У Флойда было ранено левое плечо. Он и Ричетти пробыли в доме всего несколько часов, затем уехали, и она их больше никогда не видела.

Это было все, чего добивался Гувер. 10 октября он выступил перед толпой журналистов и объявил о поимке Дика Галатаса. Он также сказал, что у бюро есть версия происшедшего в Канзас‑Сити, и назвал имена убийц – Верна Миллера, Красавчика Флойда и Адама Ричетти. На следующий день эту новость напечатали крупным шрифтом на первых страницах газеты Оклахомы, Канзаса и Миссури – штатов, где Флойда хорошо знали. Шрифт был гораздо мельче в газетах на востоке страны, где о Флойде писали как об «известном на юго‑западе преступнике». Широкая известность, несомненно, пришла к Флойду посмертно: при жизни о его подвигах знали немногие, – и его слава была несравнима со славой Диллинджера.

В некоей гостинице, находившейся в бедном районе города Буффало (штат Нью‑Йорк), человек, известный соседям как Джордж Сэндерс, прочел утренние газеты и нахмурился. Соседи замечали, что мистер Сэндерс большой домосед и весь прошлый год почти не выходил из дому. Он отложил в сторону газеты, посмотрел на свою подругу и вздохнул. «Ты не хочешь поехать домой?» – спросил Красавчик Флойд.

ФБР сосредоточило все свое внимание на Флойде, а тем временем Малыш Нельсон все еще оставался в невадской пустыне, занимаясь починкой машин и постреливая в калифорнийских зайцев. Расставшись в пригороде Чикаго с Джоном Чейзом, Нельсон вместе с женой Хелен и Фацо Негри вернулись в Рино. Целую неделю они ездили по Неваде в поисках кемпинга, где можно было бы выждать время. Нельсону не нравилось то одно, то другое: в хороших местах было слишком много народу, а в менее многолюдных не имелось электричества и водопровода. Однажды Нельсон на скорости 80 миль в час попал колесом в яму и повредил машину, вечером 21 сентября он добрался до Рино, чтобы починить ее у знакомого механика по имени Фрэнк Кочрэн.

«Гудзон» поставили в гараж за домом Кочрэна, а оружие и прочие вещи перенесли в старый «бьюик», который механик одолжил бандитам на время ремонта. По просьбе Нельсона Кочрэн даже установил на эту машину сирену. Банда продолжила кочевать по проселочным дорогам Невады и добралась до Лас‑Вегаса. Ночевали на открытом воздухе. Неделю спустя вернулись в Рино, чтобы забрать «гудзон». Проезжая через центр города, бандиты увидели его припаркованным возле кинотеатра. Нельсона это взбесило: ФБР могло заметить машину. Когда Кочрэн вышел из кино, они вернулись в его дом и перетащили в «гудзон» свои вещи. Механик получил за работу 250 долларов.

Только 1 октября Нельсон нашел место, где можно было надолго поселиться: кемпинг в Уолли‑Хот‑Спрингсе (Невада), в пятнадцати милях к югу от Карсон‑Сити. Хелен сняла двухкомнатный коттедж: ни с Нельсоном спали в одной комнате, другую занимал Негри. Каждое утро Нельсон посылал Негри в город за едой и газетами. Они просматривали раздел объявлений «Рино ивнинг газетт», ожидая послания от Чейза. 11 октября Нельсон его увидел: Чейз возвращался.

Но ФБР тоже знало о его возвращении.

Весь сентябрь Эд Гинейн, глава отделения ФБР в Сан‑Франциско, плел хитроумные сети, используя знакомства Нельсона в Калифорнии. Были установлены подслушивающие устройства на телефоны матери Фацо Негри и братьев Джонни Чейза. Были направлены агенты в бандитскую больницу, которую держал в Вальехо Тоби Вильямс.[424]Плакаты «Разыскивается преступник» были развешены повсюду в городках на границе Калифорнии и Невады. Гинейн считал, что Нельсон все еще находится в этих местах. 26 сентября бандита видел в Вальехо человек, который год назад продал ему машину. А 29 сентября его заметили в таверне в Рино.

Однако самые большие надежды Гинейн возлагал на то, что найдется пропавшая подруга Джонни Чейза – Салли Бэкман. Агенты обыскали ее квартиру и допросили ее родственников. Те хором твердили, что вряд ли она исчезнет, так и не подав им весточки. Гинейн был готов держать пари, что рано или поздно она вернется в Сосалито. И он был прав. Дело сдвинулось с мертвой точки в субботу 6 октября. В этот день шеф полиции Сосалито Мануэль Менотти увидел Бэкман на улице. Он немедленно задержал ее и позвонил Гинейну, а тот поспешил допросить ее тем же вечером.

Салли раскололась далеко не сразу. В течение нескольких дней она отказывалась рассказывать про свои путешествия с Нельсоном. Тогда Гинейн решил сыграть на ее любви к Чейзу. Он стал говорить о том, что Чейза почти наверняка убьют, если он останется с Нельсоном. Единственный шанс выжить для него – это бросить Нельсона. Салли потребовала от агентов ФБР обещания, что они не будут стрелять в Джонни при аресте. И Гинейн обещал сделать все возможное, чтобы взять Чейза целым и невредимым.

Это сработало. В понедельник 8 октября Салли Бэкман доставили в номер гостиницы «Шоу» в Сан‑Франциско, и она начала давать показания. По ее словам, после того как они расстались с Нельсоном в пригороде Чикаго, Чейз отвез ее в Нью‑Йорк. Там они сняли номер в отеле «Сент‑Эндрюс» на углу Бродвея и Семьдесят второй улицы, назвавшись мистером и миссис Джон Мэдисон. Три дня парочка гуляла по Манхэттену, любовалась новыми зданиями – киноконцертным залом «Рэдио‑сити»{87} и Эмпайр‑стейт‑билдингом. Их безмятежное настроение нарушилось только один раз. Через несколько дней после приезда Чейз отправился в парикмахерскую, и там его вдруг кто‑то окликнул: «Джонни Чейз!» Это оказался старый приятель Чейза по бутлегерству – Артур Пратт по кличке Толстый. В свое время этот человек уехал из Сан‑Франциско, чтобы вернуться в семейный бизнес, – его родители держали ювелирный магазин в Хелене (Монтана). Пратт со своей подружкой тоже прибыл в Нью‑Йорк как турист. Они с Чейзом и Салли съездили на Кони‑айленд,{88} несколько раз поужинали вместе и сходили на фильм с Мэй Уэст «Красотка девяностых». Бэкман часто просила Чейза совсем бросить Нельсона, и Чейз, похоже, стал поддаваться уговорам. Он был простой парень и мечтал купить где‑нибудь бензоколонку и зажить нормальной жизнью. Салли ему верила. Оставаться в Нью‑Йорке долго они не могли. Они обсуждали, не опасно ли для Салли вернуться в Сосалито? Чейз предупреждал, что ФБР обязательно задержит ее и станет допрашивать. Салли обещала ничего не рассказывать. Чейз объяснил ей, как с ним связаться через объявление в «Сан‑Франциско игзэминер», и сказал, что после ее возвращения из Сосалито они заживут честной жизнью. 30 сентября Джонни посадил ее на автобус, идущий в ньюаркский аэропорт. В Сан‑Франциско Салли в течение пяти дней переезжала с квартиры на квартиру, ночуя у друзей, пока ее не задержал шеф Менотти.

В рассказе Салли Бэкман было множество ниточек, за которые могли ухватиться следователи. В Нью‑Йорке агенты посетили отель «Сент‑Эндрюс» и выяснили, что Чейз купил седан «де сото эрфлоу».{89} Номер машины передали во все отделения ФБР и полицейские участки на западе страны. Пригодились и сведения о том, что Чейз отправил Артуру Пратту посылку в Хелену (Монтана). 9 октября об этом сообщили в отделение бюро в Бьютте, а оттуда агенты позвонили шерифу в Хелену и попросили проверить, не останавливался ли в местных гостиницах человек по имени Джон Мэдисон. Спустя несколько часов пришел ответ: Чейз, он же Мэдисон, уехал из города только сегодня утром.

Чейз забрал в Хелене пакет с деньгами, который ранее переправил по почте на хранение Пратту. После этого Чейз поехал на юг, в Неваду, и во второй половине дня – как раз когда ФБР узнало, что он был в Монтане, – уже находился в Рино. Он отогнал машину в мастерскую Фрэнка Кочрэна на Вирджиния‑авеню и попросил механика кое‑что исправить. Сам же дошел до центра города и зарегистрировался в отеле «Эль Кортез», снова назвав себя Джоном Мэдисоном. ФБР неотступно следило за ним.

На другой день, 10 октября, полиция Рино обнаружила машину в мастерской. Тем же вечером Гинейн и группа его агентов приехали в Рино. Утром они допросили Кочрэна. Тот сказал, что машину ему дали ремонтировать во вторник, а хозяина ее он не знает. «Нет, не знаю его, – солгал Кочрэн. – Наверное, турист». Гинейн решил устроить засаду. «В вашей мастерской будут находиться несколько вооруженных людей, – сказал он Кочрэну. – Когда Чейз вернется за машиной, мы его арестуем».

Гинейн привлек к операции шефа полиции Сосалито Мануэля Менотти, который знал Чейза много лет. «Ваша задача следующая, – объявил ему Гинейн. – Когда Чейз зайдет в гараж, вы подойдете к нему и попробуете уговорить его порвать с Нельсоном. Нам нужно, чтобы Чейз выдал Нельсона».

Однако всем этим планам было не суждено осуществиться. Утром, как раз в то время, когда агенты Гинейна заняли позиции, Чейз вышел из гостиницы немного размяться. Он решил прогуляться до автомастерской и посмотреть, что там с машиной. За квартал до места он заметил двоих мужчин в костюмах. Они просто стояли и разговаривали, но Чейз сразу заподозрил, что это полицейские в штатском или агенты ФБР. Остановившись так, чтобы его не видели, он расслышал слова «федеральные агенты» и «машина».[425]

Стараясь сохранять спокойствие, Чейз пошел вперед. В редакции «Рино ивнинг газетт» он поместил объявление, которое на следующий день прочитал Нельсон. В ту же ночь Нельсон взял Хелен и Фацо Негри и подъехал к дому Кочрэна, чтобы забрать Чейза. Машина Кочрэна стояла во дворе – это был сигнал опасности. Хелен умоляла Нельсона уезжать. Нельсон направился за город, но потом остановился.

– Давай‑ка наденем бронежилеты, – сказал он Негри.

– Разве ты не видел сигнала? – запротестовал тот.

– А наплевать на сигнал! – отрезал Нельсон. – Ты сейчас наденешь бронежилет, а потом подойдешь ко входной двери.

Они вернулись в Рино, и Нельсон припарковал машину напротив дома Кочрэна. Затем он снова приказал Негри:

– Подойди к двери, позвони и спроси у Фрэнка, где Джонни.

Негри был страшно перепуган.

– Джимми, ты же меня на смерть посылаешь! Перейти улицу! Позвонить в звонок! Там же полно фэбээровцев, они меня просто изрешетят. Нет, я не пойду.

– Пойдешь, – сказал Нельсон. – Мне отсюда все видно. Если там окажется кто‑нибудь из них, то получит пулю. Отсюда хорошо целиться.

Негри покрылся холодным потом:

– Я все понимаю, Джимми, но это же смерть моя! Они наверняка нас уже заметили. Будь человеком, Джимми! Я не пойду туда!

Но Нельсона ничто не могло остановить.

– Вперед, Фацо! Не бойся! Я выстрелю первым.

– Ну, пошли вдвоем!

Нельсон вышел из себя:

– Нет! Иди вперед! Я тебя прикрою.

Негри вылез из машины и поплелся через двор Кочрэна к крыльцу. Он позвонил. Кочрэн приоткрыл дверь всего на несколько дюймов.

– Убирайся отсюда! – прошипел он. – Я что, не говорил тебе, что значит, если машина во дворе стоит?! Уходи скорее!

– Где Джонни Чейз? – спросил Негри.

– Идет пешком по шоссе, – ответил Кочрэн. – Убирайся!

И он захлопнул дверь.[426]

Негри благополучно вернулся к машине. ФБР понятия не имело, что Кочрэн тайно помогает Нельсону, и не установило наблюдения за домом. Нельсон поехал по шоссе по направлению к городу Спаркс, высматривая по дороге Чейза. Немного погодя их догнала красная машина: за рулем сидел Кочрэн, а рядом – Чейз. Нельсон крикнул: «За нами езжайте!» – и повел их в пустыню.

Остановились в зарослях полыни. Вечером похолодало, и на полянах резвились зайцы. Кочрэн рассказал Нельсону о засаде ФБР у него в мастерской.

– Ах вон оно что! – рявкнул Нельсон. – А я вот сейчас туда поеду и нашпигую их свинцом. Надо забрать машину Джонни.

Кочрэн стал просить Нельсона не делать глупостей.

– Я знаю, как управляться с автоматом, – сказал ему Нельсон. – Я твой гараж сильно не забрызгаю.

Вмешался Чейз и сказал, что от убийства фэбээровцев они ничего не выиграют. Нельсон успокоился только тогда, когда Кочрэн пообещал сказать ему номера фэбээровских машин. Бандит решил, что если не может перестрелять агентов сейчас, то сделает это позже.

По пути в Уолли‑Хот‑Спрингс Чейз рассказал Нельсону о своей поездке в Нью‑Йорк.

– Стремно повсюду, – говорил он. – И в Нью‑Йорке, и в Чикаго, и в Сан‑Франциско, и в Рино, и во всех других местах. В Нью‑Йорке я поговорил с ребятами, которые рэкетом занимаются, и все мне дали от ворот поворот. Хоть и вежливо, но послали.

– Да они там все трусы, эти рэкетиры с востока, – хмыкнул Нельсон. – Нет, нас эти ищейки из правительства не обманут. Все, что нам надо сейчас, – это сделать пару хороших налетов, вроде как на поезд в Милуоки. А потом можно мотать в Европу и уже не волноваться.

Негри узнал знакомую песенку. Нельсон всегда говорил: «Вот еще один налет – и на пенсию». Всю ночь Нельсон, Чейз и Негри по очереди дежурили с автоматами, ожидая рейда ФБР. Однако он так и не произошел.

В это же время Сэм Коули прибыл в аэропорт Рино. Он приехал из Лос‑Анджелеса, где накануне вручил Анне Сейдж деньги за выдачу Диллинджера, – 5000 долларов. Всю пятницу 12 октября Коули просидел вместе с агентами в засаде, устроенной в автомастерской. Кочрэн сделал вид, что не узнал на фотографиях ни Нельсона, ни Чейза, и Коули был расстроен. Вечером он позвонил в Вашингтон и доложил, что «ситуация не внушает больших надежд».[427]

Тем же вечером Кочрэн встретился с Нельсоном на окраине Рино и передал ему список номеров машин ФБР. Он даже назвал адрес, по которому жили несколько агентов. Нельсон хотел немедленно ехать в город и перебить столько фэбээровцев, сколько сумеет найти. Чейзу удалось его успокоить.

Ни Малыш Нельсон, ни Сэм Коули так никогда и не узнали о том, что могли столкнуться в этот день лицом к лицу. Коули уехал на следующее утро. Он направился в Солт‑Лейк‑Сити, а затем в Монтану, где агенты допрашивали Артура Пратта, друга Чейза. В это время никто не знал, что день, когда Коули наконец столкнется с Нельсоном, уже близок. Гораздо ближе, чем кто‑нибудь мог ожидать.

Октября

Когда стемнело, Красавчик Флойд, Адам Ричетти и их многострадальные подружки – сестры Хуанита и Бьюла Бэрд – покинули Буффало. Ночью они пересекли Пенсильванию и въехали в Огайо, а затем повернули на юг. У Ричетти были родственники в Диллонвейле – городке неподалеку от Уилинга (Западная Вирджиния), и, скорее всего, бандиты направлялись именно туда. Проехали Янгстаун и около трех ночи добрались до реки Огайо у Ист‑Ливерпуля. Там свернули на шоссе № 7 – двухполосную дорогу с щебеночно‑асфальтовым покрытием, которая шла вдоль западного берега реки. Погода была скверная: шел дождь, с реки поднимался туман. На выезде из Уэлсвилла, деревни в четырех милях от Ист‑Ливерпуля, Флойд не справился с управлением на повороте и врезался в столб.

Из‑под капота поднимался дым. Флойд вышел из машины, взглянул на капот и выругался. Потом осмотрелся вокруг. Справа в темноту уходило заброшенное здание кирпичного завода. Слева поблескивала луна на глади реки. Примерно на расстоянии мили на той стороне реки можно было различить огни Западной Вирджинии. Машину вытолкали обратно на дорогу, но Флойд видел, что без ремонта она далеко не уедет. Он велел сестрам Бэрд отогнать ее в Уэлсвилл и найти там автомеханика. Девушки уехали.

Траву покрыл иней. Флойд и Ричетти взяли одеяла и оружие и поднялись на поросший лесом холм, чтобы там дожидаться возвращения подруг. Оттуда хорошо просматривалось шоссе № 7. Вдоль него тянулось железнодорожное полотно, а дальше протекала река. В нескольких десятках ярдов позади них, на вершине холма, стояла маленькая деревенька – несколько домов с темными окнами, по большей части жалкие лачуги. Было холодно. Флойд и Ричетти набрали веток и разожгли костер.

Прошло несколько часов. На рассвете в домах зажглись первые огоньки. Девушки все еще не появлялись. Около десяти утра один из жителей деревни – Джо Фрайман – вышел из дому и стал спускаться с холма к огороду, находившемуся у реки. Фрайман дошел до шоссе и вдруг заметил что‑то на холме среди деревьев. Он решил узнать, в чем дело, и направился туда. На холме он увидел сидящих на одеялах Флойда и Ричетти и поначалу подумал, что это бродяги, но потом увидел, что эти люди одеты хорошо: на Флойде был темно‑синий костюм без галстука. «Мы тут фотографируем, – сказал Флойд. – Девушки наши потерялись, мы их ждем».

Все это показалось Фрайману подозрительным. Он вернулся домой и посоветовался с соседом, Лоном Израэлем. «Что‑то тут не так», – согласился Лон. Он пошел в магазин и позвонил оттуда шефу полиции Уэлсвилла. В поселке было всего двое полицейских, и шефом считался Джон Фулц, задиристый паренек небольшого роста. В четверг произошло ограбление банка в Тилтонсвилле – городе в часе езды от этих мест, – и Фулц заподозрил, что эти люди к нему причастны. Фулц взял в помощники двоих местных жителей, Уильяма Эрвина и Гровера Поттса, и отправился в деревню посмотреть на незваных гостей. Полицейской формы на Фулце не было. Помощники пришли безоружными, но шеф полиции захватил кольт 38‑го калибра.

– Где они сидят? – спросил Фулц у Лона Израэля.

– Я точно не знаю, – ответил тот. – Но вроде совсем близко отсюда.

Он повел их по скользкой тропинке. Спустившись до середины холма и обогнув заросли кустарника, они вдруг налетели на Флойда. «Чего вам надо? – спросил тот, но тут же, не дожидаясь ответа, выхватил пистолет и навел его на Фулца. – Руки вверх!» – приказал бандит. Фулц решил прикинуться рабочим с кирпичного завода.

– А вот не подниму, – ответил он.

– Я тебе сказал – подними руки!

– Не подниму, – упорствовал Фулц. – Я на работу иду, на завод, и с какой это стати я стану руки поднимать?

И он шагнул вперед.

– Эй, парень, еще шаг – и я тебя продырявлю, – предупредил Флойд.

– Не станешь ты стрелять в рабочего человека, – ответил Фулц.

Флойд подошел поближе и ткнул пистолет в живот полицейскому. Фулц нахально отвел его руку и пошел дальше. За ним двинулись Лон Израэль и двое помощников. Флойд дал им пройти и двинулся следом. Он по‑прежнему держал на мушке Фулца.

– А ну не бегите, а то выстрелю, – сказал он.

– А никто и не бежит, – откликнулся Фулц.

Они спустились по тропинке еще на сотню футов, причем полицейский не переставал пререкаться с Флойдом. Тропинка вывела их к месту, где лежал на одеяле Ричетти.

– Здорово, приятель, как поживаешь? – приветствовал его Фулц. – Ты, я смотрю, отдохнуть тут решил?

– Ага, – ответил Ричетти.

Флойду все это надоело.

– Он тебе голову дурит! – крикнул он Ричетти. – Это коп! Стреляй!

Ричетти послушно вытащил кольт 45‑го калибра, прицелился в Фулца и нажал на спусковой крючок. Пистолет дал осечку. Фулц тут же вынул свой, повернулся к Флойду и крикнул: «Ах ты, гад трусливый!» Фулц выстрелил, но промахнулся. Потом мгновенно обернулся и пальнул в сторону Ричетти, но снова промазал: бандит, воспользовавшись суматохой, уже бежал к лесу. Фулц перезарядил кольт. Когда он обернулся, Флойда уже тоже не было. Фулц увидел, что Ричетти мелькает среди деревьев, и кинулся за ним.

Ричетти добежал до деревни, перепрыгнул через ограду и бросился к одному из домов. Фулц оказался во дворе в ту секунду, когда бандит схватился за ручку двери. Полицейский выстрелил, и пуля попала в стену в двух футах от головы Ричетти. «Сдаюсь!» – крикнул тот. Фулц надел на него наручники.

Тем временем Флойд вернулся на поляну и вытащил из‑под одеяла автомат Томпсона. Лон Израэль с двумя помощниками Фулца добежал до своего дома. Как только они вышли во двор, с обрезами в руках, слева от них из леса показался Флойд и дал очередь. Одна пуля попала в плечо Поттсу, он упал. Второй очереди не последовало: у бандита заклинило автомат. Эрвин пальнул из обреза и тут же спрятался за дом. Флойд скатился в канаву, вскочил и помчался к лесу, начинавшемуся сразу за деревней. Автомат он выбросил на ходу.

Леса, по которым предстояло блуждать Флойду, покрывали холмы, принадлежащие к северным отрогам гор Аппалачи. У западного берега реки Огайо эти холмы обрывались крутыми каменистыми уступами. Между холмами текли мелководные мутные речушки, а по их склонам были разбросаны крытые толем хижины и валялись кучи мусора. На противоположной стороне того холма, по которому бежал Флойд, в эти минуты происходило следующее. 31‑летний автомеханик Теодор Петерсон и его младший брат Уильям стояли у своего гаража и беседовали с местным парнишкой лет девятнадцати Джорджем Макмилленом. Парень приехал, чтобы купить запчасти для своего «Форда Т». Вдруг Макмиллен увидел, что с холма, оскользаясь, спускается человек в измазанном грязью синем костюме.

Флойд приблизился к ним и спросил, не довезут ли они его до Янгстауна за 5 долларов? «А что с тобой случилось?» – услышал он в ответ. Бандит объяснил, что охотился в здешних местах, а потом у него сломалась машина.

– А что сломалось‑то? – спросил автомеханик. – Может, мы тебе ее починим?

– Не почините. Передняя ось сломалась. Да и потом, мне срочно надо в Янгстаун. Деловая встреча у меня там. За десять долларов повезете?

Он вытащил из кармана ворох однодолларовых купюр и показал их собеседникам. «Ладно, поехали», – сказал Тэд Петерсон. Они сели в машину, и Петерсон стал выезжать на дорогу. В этот момент из окна дома высунула голову его мать.

– Эй, ты куда собрался? – крикнула она.

– Да вот подброшу человека до Янгстауна, – ответил Петерсон.

– Не повезешь ты никакого человека в Янгстаун! Тебе же к часу надо за рекой быть, забыл?

Петерсон посмотрел на часы: 12 часов 40 минут, – значит, через двадцать минут ему надо быть в другом месте.

– Извини, приятель, – сказал он Флойду.

– Ладно, ничего, – ответил бандит. Флойд обратился к парнишке, Джорджу Макмиллену: – Поедешь за десять баксов?

– Еще бы! – ответил тот и сразу забрал деньги.

Когда они тронулись, Флойд велел Джорджу не выезжать на шоссе и двигаться по проселочным дорогам.

– Ты уже, наверное, узнал меня? – спросил он у Макмиллена.

– Не‑а, вроде не признаю.

– Я Флойд. Красавчик Флойд. Макмиллен посмотрел на него с недоумением.

– По радио про меня каждый день говорят, в газетах только про меня и пишут!

– Не знаю, не слыхал, – ответил Джордж. – Я в газетах только байки иногда читаю. Ну и еще объявления про работу.

Минут через пять у Макмиллена кончился бензин. На холме, выше того места, где они остановились, находились теплицы, которыми владел Джеймс Баум. У этого человека был цветочный магазин в Уэлсвилле, и его товар охотнее всего покупало местное похоронное бюро. Баум со своим приятелем в этот момент складывали дрова в поленницу. Вдруг во двор вошли двое – это были Флойд и Макмиллен.

– Бензина не найдется? – спросил Флойд, показывая на стоящий неподалеку «Форд Т». – Я заплачу.

– Нет у меня бензина, – ответил Баум.

Флойд взглянул на его машину:

– А может быть, из бака отольешь немного?

Баум покачал головой:

– Нечем оттуда достать.

Тогда Флойд попросил отвезти их до бензоколонки, и на это Баум согласился.

Флойд и Макмиллен забрались в «нэш», Баум сел за руль. Когда они отъехали подальше, бандит достал пистолет. «Ну, папаша, – сказал он хозяину машины, – теперь будешь делать только то, что я скажу». Он велел Бауму ехать на север, к Янгстауну, по проселочным дорогам. Они тряслись почти два часа и в конце концов выехали на шоссе в десяти милях к северу.

Как только машина набрала скорость, впереди, у железнодорожного переезда, они увидели полицейский заслон. Помощники шерифа перекрыли дорогу, поставив на переезде железнодорожный вагон. Там уже скопилось множество автомобилей. Помощники шерифа Джордж Хейес и Чарли Пэттерсон заметили, что подъезжавший «нэш» вдруг стал разворачиваться. Это выглядело подозрительно. «А ну поехали!» – сказал Хейес Пэттерсону. Они сели в машину с намерением догнать «нэш», но из образовавшейся на дороге пробки удалось выбраться не сразу. Флойд посмотрел в заднее стекло и увидел преследователей. «Кто‑то гонится, – сказал он Бауму. – А ну‑ка, поддай газу!»

Слева показалась проселочная дорога – такая ухабистая, что местные жители называли ее «русскими горками». Флойд велел свернуть на нее. «Нэш» стал с ревом пробираться по ней в лес, простиравшийся оттуда до северной окраины Ист‑Ливерпуля. Преследователи не отставали. Через полмили езды по «русским горкам» помощники шерифа начали громко и непрерывно сигналить. Джеймс Баум решил, что с него хватит, и остановил машину. Преследователи затормозили в пятидесяти ярдах. Флойд выстрелил. Пуля выбила заднее стекло «нэша» и попала в лобовое стекло полицейской машины. Помощники шерифа пригнулись. Флойд тут же выскочил и побежал в лес.

К вечеру весь округ Колумбиана был в волнении. Фермеры с белыми нарукавными повязками, означавшими, что они являются добровольными помощниками полиции, съезжались в Уэлсвилл и толпились у здания тюрьмы на берегу реки. В тюрьме Фулц допрашивал Адама Ричетти. Попав в камеру, Ричетти поначалу назвался Ричардом Замбони, а о своем приятеле сказал, что это один парень из Толедо, занимающийся игорным бизнесом. Неизвестно почему, но Джордж Макмиллен никому не сказал, что «владелец игорного бизнеса» сам себя назвал Красавчиком Флойдом.

В воскресенье утром охота на «бизнесмена» продолжилась. Всю ночь шел дождь, и следы Флойда размыло. Он скрылся в самых диких местах округа Колумбиана – в лабиринте высоких, поросших лесом холмов на берегах речки Литл‑Бивер‑Крик.

Около часа дня в Уэлсвилл приехал, чтобы присоединиться к преследователям, шериф из города Стьюбенвилл (Огайо) Рэй Лонг. Его провели в тюрьму, и он сразу опознал задержанного по плакату «Разыскивается преступник». «Это Адам Ричетти, – сказал шериф Фулцу. – Его ищут в связи с бойней в Канзас‑Сити». Он окликнул задержанного по имени, и тот признался, что он Ричетти.

Шериф Лонг сказал, что надо позвонить в ФБР. Однако Фулц отказался: он чувствовал, что наступил его момент славы, и не желал ею ни с кем делиться. Лонг тем не менее позвонил самостоятельно. Дежурный в отделении бюро в Цинциннати передал информацию старшему по званию агенту, находившемуся в регионе. Этим начальником оказался Мэлвин Пёрвис.

Пёрвис находился в Цинциннати с группой агентов, занимавшихся расследованием похищения одной женщины в Кентукки. Это дело не имело большой огласки, но требовало постоянного составления отчетности для Гувера. Их отношения с Пёрвисом из прохладных уже превратились в ледяные. В одном странном письме, отправленном в середине сентября, Гувер отчитывал своего подчиненного за то, что тот невнятно говорил по телефону: «Я приказал проверить телефоны, стоящие здесь, и они оказались технически исправны. Желательно также, чтобы вы говорили в трубку несколько громче».[428]

Утром в воскресенье Пёрвис был еще в своем гостиничном номере, когда ему позвонили и сообщили о Флойде. Он сразу перезвонил в Вашингтон, и директор одобрил, хотя и без большой охоты, план Пёрвиса: взять людей и немедленно вылетать в Уэлсвилл, чтобы возглавить операцию. В 14 часов Пёрвис и его люди были уже на борту самолета и летели над ослепительно‑прекрасной желтой листвой Южного Огайо. Глядя на бесконечные леса, Пёрвис невольно вспомнил перелет в «Маленькую Богемию». Никто из агентов, конечно, не произнес слов «искупление вины», но все думали именно об этом.

В тюрьме Уэлсвилла Пёрвис сцепился с шефом полиции Фулцем. Было уже поздно, и собравшиеся на поиски Флойда добровольцы разошлись по домам поужинать. О бандите не поступало новых сообщений уже более суток. Пёрвис сказал, что нужно выставить заставы повсюду, где Флойд может появиться. Фулц ответил, что это невозможно. Более того, он отказался передать Ричетти в руки ФБР: у полиции есть все данные для того, чтобы возбудить против этого человека дело о покушении на убийство. Пёрвис позвонил Гуверу и сказал, что «ситуацию невозможно держать под контролем».[429]

Из тюрьмы Пёрвис направился в Ист‑Ливерпуль и устроился в гостинице «Трэвелерз». В его номере к трем часам ночи собрались более двадцати агентов из Питтсбурга, Кливленда и Цинциннати. Пёрвис разбил их на пять групп по три‑четыре человека. Две из них он отправил захватить дома родственников Ричетти в Диллонвейле – до этого города был час езды в южном направлении. Другие три группы должны были патрулировать шоссе № 7 и всю паутину примыкающих проселочных дорог к северу от Ист‑Ливерпуля. Пёрвис полагал, что Флойд ранен, и потому агенты должны были также проверить больницы, кабинеты практикующих врачей и таксомоторные компании. Более двухсот полицейских и помощников шерифов, прибывшие со всего штата, установили посты на мостах в долине реки Огайо.

Часов 00 минут

В понедельник, когда о Флойде уже два дня не было новостей, после полудня наконец пришло долгожданное сообщение. К троим агентам, которые прочесывали фермы к северу от Ист‑Ливерпуля, подъехал полисмен. По его словам, Флойда только что видели на ферме к северу от речки Литл‑Бивер‑Крик. Жена фермера дала ему сандвич и позволила умыться. Новость передали Пёрвису. Ему как раз в это время звонил Гувер. Узнав, в чем дело, директор приказал немедленно отправляться на указанное место.[430]Гувер хотел, чтобы Флойда арестовало ФБР.

Пёрвис встретился со своими людьми на проселочной дороге в семи милях к северу от Ист‑Ливерпуля. Он был готов поспорить, что Флойд держит путь на север, в Янгстаун. Агенты разбились на две группы и принялись проверять все окрестные фермы и отдельно стоящие здания. В одном из амбаров Пёрвис поднялся на чердак и вдруг услышал какой‑то шум внизу. Он достал кольт 45‑го калибра: кто‑то ступал по лестнице наверх. Пёрвис приготовился стрелять. В дверях показался один из агентов. Нервы у всех были на пределе.

Около 15 часов фэбээровцы ехали по проселочной дороге, вглядываясь в окрестные поля. Им встретилась машина, в которой был шеф полиции Ист‑Ливерпуля и трое его людей. Фэбээровцы решили объединиться с полицией.

Часов 50 минут

Как раз в это время Флойд вышел из леса севернее речки Литл‑Бивер‑Крик. Его белая рубашка была в пятнах пота, а к пиджаку прилипли репейники и сосновые иглы. С тех пор как Флойд двадцать восемь часов назад удрал от помощников шерифа, ему пришлось преодолеть восемь миль и при этом стараться держать курс строго на восток. Позади него журчала речка. Она текла мимо водяной мельницы и каких‑то давно заброшенных шлюзов, оставшихся еще от прошлого столетия. Однако Флойд не замечал этой поэтической обстановки: ему хотелось только поесть горячей пищи и поскорее выбраться из Огайо. Он увидел впереди одиноко стоящий фермерский дом. За ним начинались зеленые поля.

Фермой и пятьюдесятью акрами земли владела вдова Эллен Конкл. Поле ей помогали обрабатывать родственники покойного мужа. В этот момент она занималась чисткой коптильни. В дверь постучали. На пороге стоял неизвестный. «Леди, я заблудился и хочу есть, – сказал Флойд. – Вы не дадите мне чего‑нибудь? Я заплачу». Миссис Конкл никогда не слышала о Красавчике Флойде и не знала о переполохе, начавшемся в округе. «Может быть, я вам кажусь каким‑то дикарем? – продолжал бандит. – Да нет, я просто тут на белок охотился с братом вчера вечером и вот заблудился. Шел, шел и заплутал. Теперь совсем без понятия, где нахожусь». Миссис Конкл подумала, что никто не охотится на белок по ночам в хороших костюмах и черных оксфордских туфлях, и сказала это вслух. Флойд притворился смущенным: «Ну… если правду вам сказать, выпили мы тут, вот я и заблудился».

В последующие годы миссис Конкл будут изображать простушкой, которая оказала радушный прием заблудившемуся человеку. Но на самом деле она не была так наивна. Она была, скорее, напугана. Несколько дней спустя она говорила следователям, что побоялась отказать этому человеку. Миссис Конкл решила приготовить на скорую руку еду, надеясь поскорее избавиться от своего гостя.

Она спросила, что бы он хотел съесть. «Мяса, – ответил Флойд. – Целый день не ел ничего, кроме яблок и имбирного печенья. Мяса хочу». Он сел в кресло‑качалку на заднем дворе и стал читать воскресный выпуск «Ист‑Ливерпуль ревью». Миссис Конкл отправилась в коптильню, достала оттуда свиные ребрышки и удалилась в кухню. Через несколько минут она появилась с тарелкой, на которой лежали кроме ребрышек свежий хлеб и пудинг. Флойд с жадностью съел все, кроме пудинга. Вдова предложила ему кофе и тыквенного пирога, и он ответил согласием. Насытившись, Флойд сказал, что угощение было «королевское».

После этого он попросил подбросить его до Янгстауна. Миссис Конкл сказала, что сама этого сделать не может, но скоро вернутся ее деверь Стюарт Дайк и его жена, которые сейчас работают в поле, и они, может быть, его захватят. Флойд забрался в кабину «Форда А», принадлежащего Дайку, и принялся ждать. Ключ зажигания находился в машине, но бандит не стал ее угонять.

Около 16 часов Дайк и его жена вернулись. Флойд попросил подвезти его до Янгстауна и пообещал заплатить. Дайк ответил, что он сейчас слишком устал, но тем не менее может подбросить до Кларксона, а оттуда в Янгстаун идет автобус. Прежде чем снова залезть в машину, Флойд попросил у миссис Конкл насыпать на ватку пудры и припудрил себе лицо, – видимо, это была слабая попытка замаскироваться. Дайк сел за руль. Машина стала выезжать, и Флойд помахал миссис Конкл рукой на прощание.

И тут Стюарт Дайк увидел, что к дому приближаются две машины.

Часов 10 минут

Машины проехали по длинному изгибу дороги, поднялись на холм и направились к последней необследованной ферме на спрюсвейлской дороге – ферме миссис Конкл. Один из полицейских из Ист‑Ливерпуля, Гленн Монтгомери по прозвищу Кёрли, первым увидел Флойда. «Стой! – крикнул он. – Вон он!»

Но Флойд заметил полицейских на минуту раньше, чем они его. Он пригнулся и выхватил пистолет. «Заезжай вот за то строение! – приказал он Дайку. – Это они меня ищут». Дайк подчинился и завел машину за амбар – большой, шириной пятнадцать футов, приподнятый над землей на сваях. Дайк перегнулся через Флойда и открыл дверцу со стороны пассажира. «Вылезай, гад!» – сказал он. Флойд выскочил из машины и встал за амбаром.

Ист‑ливерпульские полицейские во главе с Монтгомери первыми въехали на двор фермы. Фэбээровская машина подошла второй. Из нее вышли четверо агентов. «Вон он, за амбаром!» – крикнул один из полицейских. Все вынули оружие. Амбар был приподнят на сваях на двенадцать дюймов над землей, и они видели, как Флойд ходит за ним туда‑сюда, видимо не зная, что делать.

«Флойд, выходи на дорогу! – крикнул Пёрвис. – Выходи, или будем стрелять!» Флойд вышел из‑за амбара и со всех ног кинулся через открытое пространство по направлению к гаражу.

– Смотрите, он убежать хочет! – крикнул кто‑то из полицейских.

– Стой! – крикнул Пёрвис.

Раздавались крики: «Стой!», «Сдавайся!», но Флойд продолжал бежать. Миновав гараж, он пустился в открытое поле. На его дальнем краю, ярдах в двухстах, начинался лес. Флойд несся к нему, петляя по полю.

«Огонь!» – крикнул Пёрвис. Раздались выстрелы. У фэбээровцев были пистолеты и автоматы Томпсона. Некоторые пули попали в яблоню на дворе фермы, с нее полетели листья и ветки. Флойд бежал через поле, оглядываясь то через правое, то через левое плечо. Выстрелы раздавались все чаще. Некоторые полицейские стреляли, не сходя с места, другие на ходу – они бежали за Флойдом. Когда бандит поднялся на небольшую возвышенность, его правая рука вдруг взметнулась вверх, и он рухнул в траву.

Первыми к нему подбежали трое ист‑ливерпульских полицейских. Увидев их, Флойд хотел поднять кольт 45‑го калибра и прицелиться. Полисмен Честер Смит схватил его за запястье и, выкрутив руку, отнял пистолет. Одновременно другой полицейский упал на Флойда и прижал его к земле. Флойд пытался дотянуться до второго пистолета, заткнутого за пояс, но третий полицейский – Герман Рот – забрал его.[431]«Лежи тихо! Тихо лежи!» – кричали они. Флойд прекратил сопротивляться.

Подбежал шеф полиции Ист‑Ливерпуля Хью Макдермотт.

– Сильно ты ранен? – спросил он у бандита.

– Со мной кончено, – прохрипел Флойд. – Дважды попали.

Это была правда: одна пуля попала ему в левое предплечье и застряла в грудной клетке. Другая пуля ударила в правый бок и остановилась у сердца. Легкие, ребра, сердце – все было повреждено.

– Как тебя зовут? – спросил Монтгомери.

В этот момент подбежали Пёрвис и другие фэбээровцы.

– Мёрфи, – ответил тот. – Где Эдди?

Он спрашивал об Адаме Ричетти, которого иногда называли этим именем.

– Какой Эдди?

– Где Эдди?

– Я не знаю, – сказал Монтгомери.

– Черт!..

– Как тебя зовут? – повторил полицейский.

– Мёрфи! – яростно прохрипел Флойд.

– Тебя зовут Флойд! – сказал Пёрвис.

Бандит посмотрел на него и ничего не сказал.

– Как твое имя? Тебя зовут Чарльз Флойд по прозвищу Красавчик? – спросил Пёрвис.

По губам бандита пробежало что‑то вроде улыбки.

– Ну да, я Флойд, – ответил он.

Пёрвис бегом направился к своей машине. Он хотел вызвать врача и известить Вашингтон о том, что Флойд пойман, но на ферме не было телефона, и пришлось съездить в Кларксон. После отъезда Пёрвиса агент Сэм Макки стал говорить с Флойдом. Он наклонился поближе и стал задавать вопросы. Первым делом Макки спросил о том, причастен ли Флойд к бойне на вокзале «Юнион‑стейшн» в Канзас‑Сити.

– К дьяволу «Юнион‑стейшн», – ответил бандит.

– Ты же умираешь, – сказал Макки.

– Да, я знаю, все кончено, – ответил Флойд.

Он быстро слабел.

– Тогда сделай доброе дело и скажи мне, что ты знаешь о преступлении на «Юнион‑стейшн»?

Флойд ничего не отвечал.

– Скажи: правда ли, что стреляли ты, Адам Ричетти и Берн Миллер?

Глаза Флойда блеснули.

– Я тебе ничего не скажу, сволочь, – ответил он.

Секунду спустя он впал уже в полубессознательное состояние. Макки перестал задавать вопросы. Флойду становилось хуже с каждым мгновением. Он был уже близок к смерти.

– Кто вам стукнул, что я здесь? – спросил он в секунду просветления.

Полицейские из Ист‑Ливерпуля продолжали держать его.

– Мать твою! – сказал Флойд.

В 16 часов 25 минут он произнес: «Все, я умираю». И умер.[432]

Тело Флойда перевезли в похоронное бюро Стурджиса в Уэлсвилле, и вскоре там уже толпились репортеры и любопытные. Журналистов привлекал не столько Флойд, сколько Пёрвис, и это вызвало раздражение Гувера. Около половины шестого вечера директор ФБР подъехал к похоронному бюро и увидел Пёрвиса в окружении репортеров. Гувер писал об этом: «Пёрвис спросил, следует ли ему позволять делать фотографии и отвечать на вопросы, на что я ответил, что журналистам надо сказать: [все] комментарии последуют из Вашингтона». Пёрвис согласился не общаться с прессой, добавив, что «не хотел бы повторять прежнее».[433]

Весь вечер Гуверу звонили с поздравлениями друзья и журналисты, но мысли директора постоянно возвращались к Пёрвису. Около девяти вечера Пёрвис и Сэм Коули, приехавший из Чикаго, позвонили Гуверу и сообщили, что Ричетти будет передан ФБР примерно через час. Когда Пёрвис передал трубку Коули, директор сказал, что Пёрвиса надо немедленно удалить из Уэлсвилла. «Он должен уехать, и вся эта реклама должна прекратиться, – писал Гувер своему помощнику. – Я снова указал [Коули], что желателен отъезд мистера Пёрвиса и его людей оттуда сегодня же, иначе подъедут киношники и тому подобное».

Но Пёрвис ничего не мог с собой поделать. Три месяца он был в опале у директора – и вот снова стал звездой. Когда журналисты попросили его дать интервью, он все‑таки рассказал о событиях. На следующее утро газеты, все, как одна, представили «человека, который уничтожил Диллинджера», героем‑фэбээровцем: теперь он справился еще с одним «врагом общества». Заголовок в «Чикаго америкэн» гласил: «Пёрвис рассказывает о засаде». «Чикаго трибюн» писала: «Мэлвин Пёрвис, молодой юрист, ставший сыщиком, [сегодня] сделал еще одну зарубку на своем пистолете. Тихий человек в повседневной жизни, Пёрвис превращается в яростного воина, когда имеет дело с преступниками. На сегодняшний день он – самая большая гроза для головорезов».

Гувер в Вашингтоне не находил себе места от злости. Он хотел похвал, но не Пёрвису, а ФБР. Операции по поимке и Диллинджера, и Флойда были поручены Коули, а газеты изображали Коули заместителем Пёрвиса. Через два дня инспектор из центрального управления ФБР по имени Боб Ньюби посетил Пёрвиса в его доме в Чикаго и передал, что ему пока не следует появляться в офисе и лучше вообще сделать вид, что его нет в городе. Пёрвис, которого приглашали для принятия почестей в Вашингтон, спросил, может ли он туда ехать? Ньюби ответил, что не стоит. Отношения между Гувером и Пёрвисом были испорчены уже безнадежно.[434]

После уничтожения Диллинджера и Флойда Сэм Коули сосредоточился на деле Нельсона. К нему поступала масса новой информации: это расследование велось гораздо более продуманно, чем предыдущие. В сущности, как подчеркивали скептики, с Диллинджером и Флойдом ФБР просто повезло: успех обеспечили в одном случае предательство, а в другом – автомобильная авария. Коули старался, чтобы в третий раз все зависело не от случайностей. Архивы по делу Нельсона показывают, насколько вырос профессионализм фэбээровцев за несколько месяцев. Неудачи, случавшиеся во «времена Пёрвиса», вроде историй с Роджером Тохи, Верном Миллером и «Маленькой Богемией», превратились в воспоминания. Военные условия заставили мобилизоваться многие организации, и ФБР не было исключением.

Коули велел агентам проверить все прежние контакты Нельсона. Были опрошены его партнеры по преступлениям 1930 года. За домами братьев и сестер самого бандита и его жены установили наблюдение. Кое‑кто из родственников втайне сотрудничал с ФБР – среди них был зять Нельсона Роберт Фицсиммонс. Его жена (сестра Нельсона) взяла к себе сына бандита – Рональда. 9 октября Фицсиммонс позвонил Коули и сказал, что уезжает с семьей в гости к родным в Бремертон (штат Вашингтон). Поездка через всю страну заняла неделю, и двое агентов ФБР сопровождали Фицсиммонсов на протяжении всего пути.

Самой большой надеждой Коули по‑прежнему оставалась подруга Джонни Чейза – Салли Бэкман, которую все еще держали под арестом в Сан‑Франциско. Коули не давал покоя ее невнятный рассказ о некоем месте в Висконсине, где Нельсон собирался провести зиму. Агенты в Сан‑Франциско проводили вместе с ней долгие часы за разглядыванием карты, но безрезультатно: как Салли ни старалась, она так и не вспомнила названия.

На следующий день после уничтожения Флойда, во вторник 23 октября, Коули приказал посадить Салли Бэкман на самолет и отправить в Чикаго. Оттуда он отправил ее в сопровождении агентов в поездку по Иллинойсу и Висконсину, надеясь, что на месте она вдруг вспомнит. Салли повез Чарльз Винстед и с ним еще двое агентов. Они выехали из Чикаго на север по шоссе № 12, через городки Иллинойса: Кристалл‑Лейк, Гарвард и Вудсток. Затем пересекли границу Висконсина и обследовали Делавэн и Уолуэрт.

В Элкхорне (именно там год назад Роджер Тохи разбился на машине) Салли вдруг узнала таверну. Но когда Винстед завел ее внутрь, на том месте, где, по воспоминаниям Салли, должен был находиться бар, оказалась буфетная стойка. Винстед понял, что это может продолжаться бесконечно, и пошел посоветоваться со своим знакомым – помощником шерифа в Элкхорне. Он описал ему деревню, которую помнила Бэкман: там была гостиница, рядом – два маленьких озера, а также железный мост. Кроме того, Салли сказала, что они встретили там какого‑то человека по имени Эдди. И тут фэбээровцам повезло. Помощник шерифа сразу назвал это место: курорт Лейк‑Джинива, где действительно живет некто по имени Эдди Даффи. Этот Эдди работал на посылках в гостинице «Лейк‑Комо» – той самой, которую агенты осматривали прошлым летом после того, как обнаружили в чемодане Томми Кэрролла наволочку оттуда.

Винстед вернулся к машине, и они отправились в Лейк‑Джиниву. Там Салли сразу же указала таверну, где бандиты завтракали, а потом повела Винстеда к домику на берегу озера, где они и встречались с Эдди. Удача не отвернулась от фэбээровцев и на этот раз. Час спустя Салли заметила Эдди Даффи на улице. Она была абсолютно уверена, что видела именно этого худощавого 26‑летнего человека.

В пятницу 2 ноября, посадив Салли Бэкман на самолет, вылетавший в Сан‑Франциско, Винстед вернулся в Лейк‑Джиниву и нагрянул к Даффи в его гостиничный номер в отеле «Гаргойл». В докладе агента говорится, что Даффи вел себя «очень нервно», но при этом объявил, что ничего не знает о Нельсоне. Он признал свое знакомство с Джонни Чейзом, но только как с одним из постояльцев гостиницы «Лейк‑Комо». И, по словам Даффи, говорить надо с хозяином гостиницы Хобартом Хермансоном, у которого он работал на посылках – подвозил пиво на грузовичке.

Коули позвонил Хермансону, и тот уже вечером в воскресенье 4 ноября добровольно явился в чикагский офис ФБР для допроса. Ему грозили обвинения в укрывательстве Нельсона, и Хермансон все признал: подтвердил, что Нельсон посещал его гостиницу и что бандиты собирались перезимовать в Лейк‑Джиниве. На следующий день туда выехали Коули, Винстед и Эд Холлис. Хермансон предоставил фэбээровцам коттедж в «Лейк‑Комо». Сам Коули поселился в находившемся неподалеку доме хозяина. К концу недели Винстед и еще двое агентов тоже перебрались к Хермансону, заняв спальню на втором этаже. ФБР было готово к появлению Нельсона.

Весь октябрь Нельсон прожил в холодном домике в Уолли‑Хот‑Спрингсе (Невада). К концу месяца он стал проявлять беспокойство. Ночи стали холоднее, а отопление отсутствовало. Кроме того, заканчивались деньги, и это сильно злило Нельсона. Из кемпинга он выезжал редко. Он знал, что ФБР ищет его в Рино, но пока не было признаков того, что поиски вышли за границы города.[435]

Однажды ночью механик Фрэнк Кочрэн заехал к Нельсону и рассказал о виденной им машине ФБР: «Она была вся в грязи и глине. Похоже, они ездили по автокемпингам и по проселочным дорогам». Эти слова Кочрэна подтолкнули Нельсона сняться с места. Бандиты положили на задние сиденья машин пятигаллоновые канистры с бензином, прикрыли их брезентом и тронулись в путь. Это было где‑то в середине ноября. Нельсон вел «гудзон», Фацо Негри – грузовичок. Около города Дьюранго (Колорадо) у «Гудзона» сломалась коробка передач. Его отогнали в автомастерскую, и там механик сказал, что запчасти надо заказывать. Нельсон думал бросить машину, но Негри вызвался остаться и после ремонта доехать на ней до Чикаго. Нельсон согласился и вместе с Чейзом и Хелен пересел в грузовичок.

Через несколько дней они добрались до пригородов Чикаго. Как всегда, в родном городе было и все, в чем нуждался Нельсон, и все, чего он боялся. Доверять следовало только отдельным людям, все остальные могли донести. При этом ФБР было только одной из забот: Нельсон знал, что преступный синдикат все еще жаждет его крови. Нельсон и Хелен, скитаясь по предместьям, ночевали в машине – где‑нибудь в поле за бензоколонкой. Чейз каждую ночь выбирал гостиницу в каком‑нибудь маленьком городке: Моррисе, Элгине или Палестайне. Наутро его подбирал Нельсон. В течение всего дня они ехали, останавливаясь у придорожных закусочных, чтобы позвонить по телефону. Почти каждый вечер где‑нибудь за городом они встречались с Клэри Лидером. Если у Нельсона и был какой‑то план кроме смутных намерений бежать в Европу, то он об этом никому не говорил. Правда, он месяцами обдумывал план Джимми Мюррея по ограблению поезда. Для этого нужны были и люди, и деньги. Первым, с кем Нельсон увиделся в Чикаго, был Мюррей.

В понедельник 26 ноября бандиты отважились въехать в город. Хелен высадили на перекрестке в Норт‑сайде: она говорила, что хочет сходить в кино. Однако вместо этого, не сказав никому ни слова, она отправилась гулять по местам, где жила раньше, – мимо домов родителей, братьев и сестер, надеясь увидеть кого‑то из знакомых. Хелен была довольно простодушна, и нетрудно представить, что она чувствовала, когда смотрела в освещенные окна домов, где жили ее родные.

Пока она гуляла, Нельсон и Чейз угнали из автосалона блестящий черный «Форд V‑8». На этой машине они отправились за город, чтобы встретиться с Клэри Лидером, а также с Фацо Негри, приехавшим на «Гудзоне». «Ну что, парни, почти всю нашу банду прикончили, – сказал им Нельсон, – так что надо собирать новую банду. Работы для нас полно, но в таком составе ничего грабануть мы не сможем. Нужны хорошие надежные ребята вроде Рэя Карписа».[436]Получается, Нельсон хотел того же, что и в начале своей карьеры грабителя, – работать вместе с Баркерами и Карписом. Однако найти их он не мог. Негри предложил взять в долю чикагских гангстеров. «Ни за что на свете! – ответил Нельсон. – Я знаю этих крыс. Я тут вырос, в Чикаго. Думаешь, ФБР много времени понадобится, чтобы найти такую крысиную шайку? Да любой из них тут же подожмет хвост и сдастся».

Тем же вечером Нельсон подобрал Хелен в Норт‑сайде. Ночь они провели, как всегда, в машине. Нельсон нуждался в отдыхе. На следующий день, во вторник, ему требовалось повидаться с людьми в Висконсине, после чего он собирался заехать к Джимми Мюррею и поговорить об ограблении поезда. Если повезет, то день будет богат событиями.