Глава 1. Мальчик, девочка и белые цветы 3 страница

Это заявление Хоро адресовала не ему, но Ариетте. Девочка, в свою очередь, явно была озадачена. Она кинула взгляд на Клауса; мальчик, раздосадованный тем, что она за него переживает, отвернулся.

– У человека много слабостей; поминать Господа всуе и надеяться на благословление – одна из них.

– Что за неприятные слова.

Волчьи уши Хоро дернулись, точно отгоняя муху. Ариетта улыбнулась и смущенно сложила руки на коленях.

– Худшая из слабостей человека – когда он вешает мешки с виноградом, чтобы сделать вино, но ему не хватает терпения дождаться, пока оно созреет и вытечет…

– …И он тогда давит мешки руками и все портит, верно? Да, вкус получается отвратительный.

Глаза Ариетты закрылись, она подперла правую щеку ладонью. На лице играла счастливая улыбка.

– Кто-то когда-то сказал мне, что, поскольку вино есть кровь Господа, а значит, и благословение Господа, то человек в глупости своей ранит Господа, чтобы получить его благословение.

Клаус понятия не имел, о чем говорит Ариетта. Зато Хоро, похоже, услышала только что самую смешную шутку на свете. Единственное, в чем Клаус был уверен, – что в тот раз Ариетту ударили по щеке. И сейчас ее рука гладила щеку, точно вспоминая ту боль.

– По размышлении я поклялась никогда больше так не делать.

– Если бы только желания можно было победить клятвами.

Один глаз Ариетты открылся и уставился на Хоро; голова склонилась набок, словно в раздумьях. Секундой позже обе женщины рассмеялись.

– С того дня я старалась брать лишь столько благословения Господня, сколько необходимо.

– О да, вкус капель, которые слизываешь с пальцев, совершенно несравненный…

Похоже, Хоро просто не могла устоять перед вином. Ариетта закрыла глаза и хихикнула. Возможно, ее рука на щеке вспоминала не боль, а, скорее, добрый вкус. Глядя на нее, Клаус ощутил, как у него закололо сердце. Сперва это его удивило, но почему-то принесло облегчение – с того самого времени, как он попробовал вина, его охватило подавленное настроение.

– Какая жалость, что тебе эта радость недоступна.

Они обе вновь взглянули на Клауса, заставив его почувствовать себя маленьким ребенком. И он отвернулся – как маленький ребенок.

Они болтали и перешучивались, пока солнце не зашло. Луну закрывали облака, и потому казалось, что тьма обволокла путников внезапно. Без костра им теперь оставалось только спать. Разумеется, расположились они так же, как и накануне. К счастью, Хоро, похоже, надоело дразнить Клауса, и она обошлась без своего «давай спать вместе».

Это Клауса обрадовало и вместе с тем опечалило. Но он опасался, что, если будет слишком об этом задумываться, додумается до чего-нибудь не того, так что просто закрыл глаза и укутался в одеяло. Тупая боль в висках – это, должно быть, от вина.

А вот Ариетта пила вино нормально, хотя быстро уставала от ходьбы и вечно отвлекалась на самые разные вопросы. От мысли, что голова болит у него одного, мальчик вздохнул. Предполагалось, что эту не умеющую толком ходить девочку он будет вести за ручку.

Едва эта мысль прокралась ему в голову, он заснул… или ему так показалось; он внезапно вернулся к яви, словно споткнулся.

– …Мм…

Клаус вытер уголком одеяла слюну, стекающую струйкой из уголка рта.

– Ой, – вырвалось у него, когда мальчик сообразил, что это одеяло Хоро. Он довытер рот рукавом и устремил взор в небо.

Ему казалось, что он спал совсем недолго, однако луна уже выглядывала сквозь истончившиеся облака. Клаус поежился и снова натянул на себя одеяло – но тут он осознал, что ежится отнюдь не от холода.

Будь сейчас кромешная тьма, он бы стал терпеть – из страха не найти путь назад, закончив дело. К счастью, света было достаточно, и, осознав возможные последствия долгого терпения, мальчик встал; было бы очень стыдно сделать это перед Хоро и Ариеттой, да еще и мухи бы вокруг летали.

Он вновь поежился, вспомнив несчастный случай, который вышел прошлым летом, когда он слишком долго терпел. Он отошел на приличное расстояние, стесняясь самой возможности того, что Хоро или Ариетта его увидят.

– Фуу…

Он успел вовремя; облегченно вздохнув, развернулся и отправился назад. Однако было все же слишком темно, а он был слишком сонный, да еще и не завязал штаны как следует. Он вяло шагал, придерживая штаны рукой и купаясь в чувстве облегчения.

Пошатываясь и шепча что-то про себя, он вернулся наконец к своей постели.

– Что, не заметил, что я здесь?

В темноте, скрывающей облик предметов, глаза Хоро странно горели и раздраженно смотрели на мальчика.

– Я, я уж подумал, ты дух совы или еще что-нибудь…

– Пфф. Я волчица.

Клаус почувствовал, что ему на ногу наступили. Он был не уверен, как ему извиниться, но Хоро уже отошла, так что он сдался. Но тут она обернулась и поманила его за собой. Затем остановилась, села и указала рядом с собой, словно командуя садиться и ему. Клаус подчинился. Они были примерно одного роста, не считая ушей Хоро, которые торчали выше.

– Я хочу тебя кое о чем спросить.

– О чем?

Клаус не очень понимал, зачем ей нужно задавать вопросы обязательно посреди ночи, но Хоро продолжила.

– Тот аристократ, Ансео… ты работал у него?

– Господин?

– Да, он. Ты уверен, что он умер?

Клаус вспомнил, что, когда он рассказывал Хоро, почему они странствуют, она проявила беспокойство при упоминании Ансео… может, они были знакомы?

– Ну… не совсем уверен.

В конце концов, он ведь только слышал заявление человека из свиты его младшего брата.

– Хмм. Я слышала, ему всегда нравилось путешествовать.

– Да, он иногда возвращался со странными людьми и разными штуками.

Самым странным было каменное здание, где жила Ариетта… все слуги так думали.

– Значит, он пропал во время путешествия? Тогда надежды мало.

Хоро вздохнула и легла. Вокруг царила полнейшая тишина; Клаус слышал лишь шелест ее хвоста.

– Он был твоим другом?

– Моим? Нет.

Хоро подперла голову рукой. Судя по ее фигуре, распростертой в лунном свете, ей было привычно спать под открытым небом. Лежа в такой позе, она смотрела куда-то вдаль.

Клаус не знал, что сказать. Однако затянувшееся молчание прервала Хоро.

– Я слышала, он искал эликсир бессмертия.

– Бе… бессмертия?..

– Да, эликсир бессмертия. Чтобы человек никогда не старился и всегда оставался молодым.

Клаус ахнул. Зачем бы ему это?

– Ты еще сосунок, так что тебе трудновато понять, да?

Клаус метнул в нее сердитый взгляд; она не отвела глаз.

– Человек живет немного дольше, чем другие звери, но стариться начинает довольно рано. Я вполне понимаю ваше желание жить подольше.

Почему так, у Клауса в голове не укладывалось. Но его сейчас интересовало другое.

– Ты ищешь то же самое, да, госпожа Хоро?

Тут же он сообразил, какими неуклюжими выглядят его слова, и поправился:

– Но… это… ты всегда такая молодая и красивая, так что…

Хоро, похоже, удивилась; она улыбнулась своей клыкастой улыбкой.

– Лишь такое невинное дитя, как ты, может думать, что подобные слова ранят мою гордость. Разумеется, моя красота вечна.

Она гордо фыркнула и взмахнула хвостом, точно подчеркивая его великолепие. У Клауса стало легче на душе, что она не сердится, и он успокоился.

– Однако вопрос твой был верен.

– Э?

– Только лекарство нужно не мне.

Она застенчиво улыбнулась, словно смеясь над собой. Клаусу с трудом удалось не спросить, а кому же.

– Тогда еще одно…

Хоро оглянулась на их бивак, прежде чем продолжить.

– Это правда, что Ариетта не покидала то здание с самого своего рождения?

Клаус никогда не рассказывал Хоро об этом. Может, Ариетта ей сказала ночью? Как бы там ни было, ответа у Клауса не было. Но высказать Хоро свое мнение – это нормально.

– Думаю, да. Так все слуги говорили.

– Хмм…

Хоро кивнула, но Клаус не мог понять, действительно ли ей это интересно. Она застыла неподвижно, лишь молча смотрела куда-то в пространство.

– Что такое?

Хоро вяло покачала головой.

– Что ж. Если Ансео вправду умер, значит, у меня больше нет цели. Кроме шуток. Придется мне побыть с вами подольше.

– …

Клаус сохранил бесстрастный вид, надеясь ничем не выдать, что решение Хоро его не радует. Однако мысль, что он предпочел бы путешествовать вдвоем с Ариеттой, похоже, была слишком откровенно написана у него на лице. Хоро раздраженно насупила брови.

– Да, я знаю, что я тебя обременяю. Но когда ты это показываешь так явно, это обидно.

– Нет… я не это имел в виду…

– Значит, ты не против, чтобы я шла с вами?

Она улыбнулась; теперь покачать головой Клаус просто не мог. Ее улыбка была столь же красивая, как у Ариетты, и мальчик почувствовал, что просто обязан кивнуть. Хоро рассмеялась.

– С таким отношением ты не сможешь накричать на Ариетту, даже если она ударит тебя по лицу.

Ее очаровательная улыбка превратилась в ехидную усмешку. Этот дух умел читать мысли.

– Все хорошо. Детям разрешено быть невинными. А если тебе придет в голову что-нибудь этакое, я как старшая сестра милостиво тебя прощу.

У Клауса не было ни малейшего желания ей отвечать. Он просто смотрел на луну.

– Но я тебе завидую.

– ?

Эти слова Хоро прошептала себе под нос, после чего скрестила ноги и выпрямила спину. Клаус мог разглядеть лишь маленький кусочек ее лица. Что она имела в виду, было непонятно; она лишь молча смотрела в пространство. Но вскоре она прервала молчание и снова обратилась к мальчику.

– Допустим, на нас нападут волки; что ты будешь делать?

Какой коварный вопрос. Но если с ними Хоро, то бояться нечего.

– Я бы не путался у тебя на пути и постарался бы не доставлять проблем.

Услышав его ответ, Хоро улыбнулась с пораженным видом и вновь улеглась. Клаус вздрогнул и уселся, но поделать ничего не мог: Хоро положила голову ему на колени.

– Разумный ответ. Однако таких расчетливых самцов обычно презирают.

– Эм, а…

– Что за «эм» и «а»? Хотя бы наберись смелости сказать «Даже ценой жизни я буду вас защищать». Давай, говори!

Вновь на его ногу наступили. Похоже, Хоро вправду очень хотела услышать от него эти слова. Нечто подобное даже в одиночестве произносить было неудобно, а тут еще и Хоро на него неотрывно смотрела. Вполне возможно, она рассердится, если Клаус не скажет; хотя даже если он скажет, может, она все равно его не простит.

Он колебался; однако, когда Хоро многозначительно кашлянула, все же собрался с силами. Он вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду. Поднял голову, закрыл глаза и выдавил:

– Даже… даже ценой жизни…

– Хмм.

– …Даже…

– Мм?

– …Д-д-даже…

Одних этих слов хватило, чтобы в голове у него воцарилась пустота. Поняв это, Хоро выпрямила спину и прошептала:

– Я буду вас защищать.

– Я б-б-буду… в-вас защищать…

Такая короткая фраза, а Клаус чувствовал себя так, словно его заставили прочесть наизусть громадную поэму. Он по-прежнему сидел весь в напряжении, как будто и впрямь только что прочел наизусть поэму. Голова его оставалась поднята, глаза закрыты; ощущение было такое, будто что-то его сейчас ударит… он не сомневался, что Хоро смотрит на него.

– Хмм. Ладно. Достаточно.

Она отвернулась; на Клауса накатила волна облегчения. Он вдохнул, точно всплыл только что из-под воды на поверхность.

– Однако к следующему этапу перейти будет трудно.

– Что? Следующий этап?

– Мм.

Кивнув в ответ, Хоро пододвинулась к мальчику. Он, пожалуй, был еще жив, но чувствовал себя мертвецом. Он не мог шевелиться, не мог даже дышать. Он услышал какой-то звук, но не мог понять – то ли это Хоро хихикнула, то ли ему послышалось из-за того, что она провела пальцем по его уху.

Все, что мальчик знал, – что ее рука обвила его спину, а ее голова лежит у него на плече. Время застыло; но вскоре Клаус ощутил щекотку в левом ухе… видимо, от дыхания Хоро. У него не было сил даже удивиться, зачем она это делает. Он словно видел хороший сон и в то же время ночной кошмар.

– Если я тебя укушу, тебе конец, правильно?

Ее слова вошли Клаусу в мозг, как рука в мягкую почву. Он знал, что она шутит, но просто не мог принять ее слова как шутку. Он едва мог пошевелить шеей. И он видел ее яркие, как луна, янтарные глаза и ее острые клыки, и от ее сладкого запаха у него закружилась голова.

Она открыла рот, показывая все свои зубы, и Клаус понял, что сейчас его вправду съедят. Он мог лишь следить глазами за придвигающимися зубами, и в его поломавшемся рассудке билась одна мысль: «А это не так плохо, как я себе представлял». На него навалилась сонливость, и он закрыл глаза. Лишь сладкий запах Хоро оставался.

А потом…

– …

Глава 1. Мальчик, девочка и белые цветы 3 страница - №1 - открытая онлайн библиотека

Его пощадили.

– Хо-хо, все-таки я не могу просто взять и съесть тебя.

С этими словами ее голова отодвинулась от плеча Клауса. Туман, окутавший его рассудок, точно во сне, мгновенно рассеялся, и осталась лишь пустота. Он взглянул на Хоро с таким видом, словно только что уронил дорогое яство.

То, что произошло дальше, заставило сердце мальчика отчаянно заколотиться.

Хоро ухмыльнулась и произнесла:

– Ох-хо… Когда ты на меня так смотришь, мне хочется продолжать, ты знаешь?

Ее злодейская улыбка вернулась; Хоро тюкнула мальчика по носу пальцем. Конечно, он прекрасно понимал, что все, что она делает, она делает в шутку. Он все понимал. Она вновь с ним играла.

– Не огорчайся. Если ты сможешь защитить меня от этого, мы можем продолжить путь в полной безопасности.

– Э?

Как дрессированная собачка, он повернул голову туда, куда она показала подбородком.

– А…

У него отвалилась челюсть, да так и застыла, словно посреди вскрика.

– Ариетта!

Из его головы разом улетучились все мысли, когда он понял, что Ариетта, только что спавшая поблизости, сидит и смотрит на них. Половина ее лица пряталась в тени шарфа. Под бесстрастным взглядом ее глаз у Клауса выступил холодный пот на спине.

Их взгляды на секунду сцепились, потом девочка опустила глаза, точно как в тот раз, когда она увидела зайца. Клауса охватило сосущее ощущение, будто он только что позволил ей увидеть что-то дурное. Что-то очень дурное. Он был не уверен, что именно, но лихорадочно пытался придумать оправдание.

Хоро тихонько хихикнула. Каждый ее смешок Клаус ощущал через руки, которыми она по-прежнему обвивала его спину; они стучали, точно сигнальный топот заячьих лап.

– Я слышала, огонь любви горит жарче, когда на ее пути стоят препоны, и их надо преодолевать.

– Нет здесь никаких препон.

– Значит, у тебя нет повода искать оправдания.

Хоро осадила его без малейших усилий. Клаус сердито уставился на нее. Она ответила своим взглядом, мягким, как весенний рассвет.

– Я плохая. Но я так люблю обижать маленьких миленьких детишек.

С этими словами она убрала руки, потом зевнула и потянулась; ее хвост бешено вилял. Невольно Клаус почувствовал себя измотанным щенком; Хоро слишком уж порезвилась за его счет.

– Нельзя смотреть с жадностью на то, что ты хочешь, вечно, – тихо-тихо, чтобы Ариетта не услышала, промолвила Хоро. Потом, склонив голову набок, добавила: – Но ты теперь уже кое-что понимаешь, да?

– Э?

Нет, Клаус не понимал. Хоро, похоже, была раздосадована, но покачала головой, смиряясь с его реакцией.

– Тебе следует заранее знать, что на вас будут нападать не одни лишь волки. Ариетта такая милая девочка.

– Что?

– Очень милая. Настолько милая, что тебе придется за нее сражаться. Но у тебя все будет хорошо, если ты останешься храбрым.

Она встала, как только договорила эту фразу. Проходя мимо Клауса, она встрепала ему волосы. Он отбил ее руку, но Хоро лишь весело рассмеялась и отправилась туда, где прежде спала. У нее был такой беззаботный вид, что Клаус подивился, не приснился ли ему весь разговор.

Что она имела в виду своей последней фразой, Клаус понятия не имел. Он лишь смотрел на нее, пока она уходила прочь. Потом он опустил голову, освободившись наконец от этой волчицы, и принялся приглаживать волосы, которые она растрепала. Но на полпути он остановился, думая, а следует ли. Почему-то ему было жалко их приглаживать.

Впрочем, его колебание было кратким; он вдруг понял, что теперь наблюдает уже не за одной Ариеттой: две женщины принялись шептаться между собой. Клаусу показалось неудобным оставаться перед ними с растрепанными волосами, и он пригладил их. Затем вздохнул.

Их тихая беседа была ему невыносима, но она наконец закончилась, и мальчик вернулся наконец к своему одеялу. Внезапно на него навалилось какое-то странное изнеможение. Клаусу вдруг показалось, что теперь он понимает еще меньше, чем раньше.

Закутавшись в одеяло, он какое-то время бормотал себе под нос.

– Одно точно…

– Они обе так сладко пахнут, и Хоро, и Ариетта, но совсем по-разному…

– Но чей запах мне нравится больше?

Так и не найдя ответа на свой вопрос, он постучал себя по голове. Была глубокая ночь. Мальчик вздохнул так глубоко, словно хотел сдуть одеяло.

***

На следующее утро Клаус чувствовал себя таким виноватым, что не мог заставить себя посмотреть на Ариетту. Но, похоже, Хоро придумала хорошее оправдание для нее. После своей утренней молитвы Ариетта поздоровалась с ним, как обычно. На сердце у Клауса стало легче, но все равно он чувствовал странное одиночество. Почему-то ему почти хотелось, чтобы Ариетта поняла все неправильно. Когда он осознал, что думает так, он сам был потрясен.

– Я вовсе не пытаюсь ее испытывать.

Клаус понял, что ищет очередное оправдание, и постепенно до него начало доходить, что он ведет себя как дурак. Но понимание не изменило того, что эти мысли у него были.

Он попытался мысленно поменять Хоро и Ариетту местами и представить себе, что было бы.

Хоро обладала каким-то таинственным очарованием.

– …Ну да…

Чувствуя себя поумневшим, Клаус кивнул своим мыслям – но тут ему постучали по голове, тем самым вернув его к реальности. Подняв глаза, мальчик увидел очень недовольную на вид Хоро.

– Ешь быстрее, а то опять последним останешься.

От этого внезапного удара Клаус мысленно содрогнулся, но на самом деле причиной его беспокойства был страх, что Хоро прочла его мысли. Он сунул в рот весь свой хлеб и проглотил, словно глотая вместе с хлебом и свои секреты.

– Есть завтрак – тоже искусство.

Хоро говорила со скучающим видом, словно все, что произошло прошлой ночью, было в шутку. От этого Клаусу было печально, но в то же время он радовался, что Хоро не прочла его мысли.

Вскоре они снова отправились в путь, и Клаус опять тащил все вещи. Сегодня он шагал первым, а женщины шли вместе следом. Мальчик старался вслушиваться в их разговор; они говорили о спиртном. Начав с виноградного вина, они перешли затем на янтарные напитки, изготовляемые из зерна.

Ему, побежденному вином, эта тема была совершенно неинтересна. Он был убежден, что напитки из вареных ягод, меда и воды вкуснее любого вина. Но развернуться и сказать это вслух ему недоставало храбрости. Сделай он это, удостоился бы лишь грустных сочувствующих улыбок – в этом Клаус не сомневался.

Мальчик расчувствовался, осознав, насколько он не такой, как его друзья. Поэтому он так и шел впереди. Дорога становилась все более каменистой, потом появились кусты. Впереди был поросший лесом холм. Слева от них расстилалась луговина, в которой Клаус заметил воду. Похоже, там было болото.

– Красивый вид, – промолвила Хоро, нагнав Клауса. Ариетта, тащившаяся позади, восхищенно прикрыла рот рукой. И то правда: они прошли уже много холмов, но такой красоты еще не видели.

– Ты тоже так думаешь?

Он повернулся к Ариетте, но Хоро пихнула его в бок. Ариетта не обращала на них внимания; она была полностью поглощена зрелищем. Наконец она указала пальцем вперед.

– Это… море?

Она показывала на болото. Клаус ожидал, что ей ответит Хоро, но та лишь посмотрела на него и улыбнулась. Так что отвечать пришлось ему.

– Нет. Это болото.

– Болото?

– Вроде пруда, но грязнее и мельче.

Она понимающе кивнула. Клаусу при виде болота вспомнился сом; он подумал про себя, как изумится Ариетта, увидев столь необычную рыбу. Но девочка не дала ему поговорить об этом.

– А море так же выглядит?

– Море гораздо больше.

Клаус никогда в жизни не видел моря, но слышал про него. Очертил руками в воздухе большой круг, чтобы показать, но тут вмешалась Хоро.

– А насколько оно большое?

– Ээ?..

Клаус сразу не нашелся, что ответить. Внимание Ариетты отвлеклось от болота, она вопрошающе уставилась на мальчика. Тот помедлил, а потом честно пересказал то, что услышал от других.

– Можешь куда угодно смотреть и все равно увидишь одно лишь море.

Ариетта потрясенно ахнула, но Хоро лишь улыбнулась, словно поняла, что сам Клаус моря никогда не видел. К счастью, больше его не расспрашивали. Ариетта просто улыбнулась.

– Хочу поскорее увидеть море.

При виде этой улыбки Клаус лихорадочно закивал, после чего Хоро наступила ему на ногу. Затем они решили пообедать прямо здесь. Поедая вяленое мясо, Хоро сказала:

– Мы доберемся до города, когда пройдем через болото и лес.

Столь неопределенные слова побудили Клауса спросить:

– А трудный будет путь?

– Нет. Он был труден, когда я шла из города. Если мы пойдем прямо через лес, это будет недалеко, но этот путь опасен. Впрочем, не так опасен, как ваше положение после того.

– Наше положение?

– Да. Точнее, ваше положение с деньгами.

Клаус, держа зубами кусок вяленого мяса, который ему дала Хоро, принялся копаться в своих пожитках. Люди из поместья дали ему немножко денег. Пять монет, каждая немного больше толщины его большого пальца. Три монеты изначально были черными, но сейчас позеленели. Остальные две когда-то были серыми, но теперь покрылись красной ржой. Это были пять его сокровищ.

– Ох-хо! Это всё твои?

Хоро, похоже, была немного удивлена. Клаус гордо кивнул. Полгода прожить на эти деньги будет тяжело, но три месяца – вполне возможно.

– Это деньги?

Ариетта рассматривала лежащие у него на ладони монеты.

– Да.

– Деньги – корень множества грехов, но они совсем не такие, какими я их себе представляла.

Клаус подивился про себя, какими же она их себе представляла; это было бы очень интересно. Но, услышав следующие слова Хоро, он не знал, что и думать.

– Вот этой хватит на то, чтобы купить краюху хлеба.

Прошло время, прежде чем Клаус ответил сконфуженным «э?»

– Я не очень разбираюсь в деньгах. Я могу определить, хорош ли мех, но с деньгами труднее…

Пока Хоро говорила, она копалась в своем мешке; наконец она извлекла небольшой кошель. Развязав белый и сиреневый шнурки, она высыпала содержимое кошеля себе на ладонь. То, что Клаус увидел, сокрушило его дух, как удар дубиной по голове.

– Вот на эту можно купить большой каравай хлеба. Вот на эту белую – еще больше. Не могу сказать почему, но разницу между твоими монетами и этими видно сразу.

Ее слова звучали ясно и жестоко. Монеты у нее в руке были красивые. Они были тяжелые. Та, на которую можно купить каравай, была красивого красно-коричневого цвета, а вторая, на которую можно купить еще больше, – тускло-белая. Клаус взглянул на свои монеты, и ему захотелось плакать при мысли, какие жалкие они в сравнении с ее.

– Деньги нужны для того, чтобы просто быть в городе. Вдобавок тебе нужны деньги, чтобы покупать хлеб, если ты хочешь продолжать путешествовать. Итак, что ты будешь делать?

С этими словами она скинула монеты обратно в кошель. Они прозвенели ярко, не то что тусклое звяканье его монет. Знание, как огромен мир, печалило его, но сейчас печаль превратилась в гнев. Хоро была тут, конечно, не виновата, но все равно ему казалось, что она слишком жестока. Ему хотелось огрызнуться, но сказать было нечего. Вместо слов у него выступили слезы на глазах. В это время Ариетта произнесла:

– Хлеб есть плод труда; надо просто найти работу, и все будет хорошо.

Она улыбнулась, глядя на него; она волновалась за него. Клаус покраснел и нервным жестом вытер глаза.

– Да, правильно. Надо найти работу.

– Мм.

Хоро кивнула без улыбки и откусила мяса.

– Но что если день работы позволит тебе купить еду лишь на один день?

– Значит, надо работать больше. Больше работаешь – больше получаешь.

Он не был вполне уверен в правильности своего ответа, но, покосившись на Ариетту, увидел, что она одобрительно кивает; это придало ему смелости снова посмотреть на Хоро.

– Работать больше? Что ж, хороший ответ. Но найдется ли для тебя работа вообще?

Ну вот, опять она с ним играется. Клаус захотел возразить, но Хоро продолжила:

– Множество взрослых в городе не имеют работы. Ты думаешь, ты ее найдешь? Ты всего лишь молокосос.

Его рот застыл, словно вновь пытаясь сказать «э?»

– У тебя нет силы, нет каких-то особых умений. Ты никого там не знаешь. Ну, разумеется, те, кто умеет читать, могут устроиться в мире людей лучше.

Клаус знал, что он читать не умеет; но вроде Ариетта умеет?

– Ариетта, ты умеешь читать?

Девочка улыбнулась и кивнула. Что ж, значит, нет проблем.

– Итак, Ариетта будет усердно работать; а что в это время будешь делать ты?

Эти слова были точно копьем, пронзившим ему грудь.

– Ну, я буду рядом с ней.

– Да неужели.

Хоро покосилась на него. Клаус закусил губу. Нет, это невыносимо.

– Впрочем, не думаю, что там найдется много работы и для тех, кто умеет читать.

Она почесала нос краешком куска вяленого мяса. Клаус сердито смотрел на Хоро, словно молча спрашивая, зачем вообще она затеяла этот разговор. Можно подумать, она намекает, чтобы они остановились.

– В общем, кое-что вы все-таки можете сделать.

Клаус пробормотал про себя: «Ну и что же?»

Красивые янтарные глаза Хоро смотрели куда-то в пространство.

– Вернуться.

Это предложение прозвучало так неожиданно, что Клаус лишился дара речи.

– У вас получится, если вы наберете воды из болота и возьмете мою еду. Если продолжите идти вперед – ничего хорошего не выйдет. Вас, конечно, выгнали, но вы всего лишь дети. Если будете умолять, вам дозволят остаться.

Предложение было разумное, но все равно мальчик рассердился. Он не кивнул. Вскоре он понял, что же именно его рассердило: они ведь хотели отправиться к морю вдвоем с Ариеттой.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – улыбнулась Хоро. – Но у вас нет проводника, нет никого, на кого вы могли бы положиться. Вы можете лишь идти вперед. Когда вы съедите всю еду, что вы будете делать без денег и без работы? Просить подаяние? Сидеть у дороги в лохмотьях?

Он знал. Он знал, что Хоро права. Но возвращаться не хотел.

– Упрямец.

– Мм…

Ариетта, все это время слушавшая молча, вдруг раскрыла рот.

– Я хотела бы увидеть море, если только это возможно; хотела бы увидеть мир.

Клаус взглянул на нее как на спасительницу. Глаза Хоро чуть округлились, она посмотрела на Ариетту вопрошающе.

– Но я не очень много знаю о мире. Я не могу отрицать того, что ты сказала, госпожа Хоро. Я лишь начинаю видеть, сколько плохих вещей существует на свете.

– О да.

Хоро удовлетворенно кивнула. Слова Ариетты вогнали Клауса в уныние. Вместе путешествовать по свету; их обещание что, такое неважное для нее?

Ариетта замолчала и размотала шарф, закрывавший шею.

– Ариетта?

Она не ответила; она возилась с чем-то вроде ожерелья, пока наконец не сняла его. На ожерелье красовался зеленый камень размером с перепелиное яйцо.

– Э… это…

Вот все, что Клаус смог выдавить из себя, наблюдая, как солнечные лучи играют в камне. Похожую штуку носила аристократка, которую господин когда-то привел в поместье. Он слышал, как старые служанки господина говорили, что оно стоит больше, чем целая деревня.

– Я слышала, оно очень дорогое. Мы сможем купить хлеба.

При этих словах девочки Клаус повернулся к Хоро.

– Тогда у нас все будет в порядке.

Он ожидал, что Хоро будет ошеломлена; в итоге, однако, ошеломленным оказался он.

– Ты серьезно думаешь, что у вас не будет проблем, если вы покажете вот это?

– Э?

Он и Ариетта издали недоверчивые возгласы одновременно.

– Я его уже нашла, когда вы спали. Что? Ты не нашел?

Клаус застенчиво кивнул; он действительно не заметил ожерелья.

– Только мягкие места замечаешь, да?

– Нет!!! Вовсе нет! – мгновенно выкрикнул он, услышав столь злые слова Хоро.

– В любом случае, об этом давайте сейчас не будем. Да, если вы сможете это продать, вы и вправду сможете прожить довольно долго.

– Значит –

Но Хоро перебила Ариетту.

– Но хотите ли вы его продать? В любую эпоху такие камни имеют для человека особое значение. Если это дар от кого-то, тебе следует все хорошенько обдумать.

– Нет, я не знаю, от кого оно. Священник сказал мне, что оно может быть мне полезно, если я окажусь в беде. Думаю, он имел в виду именно это.