Глава 7 Три‑три – будет дырка

– Итак, неутешительные итоги сегодняшней ночи, – сказал Генка, – подведем?

– Подведем, – вздохнули Витька и Жмуркин.

– Значит, так. Неутешительный итог первый – пока удирали, мы снова сбились с пути. То есть один дневной переход сделан зря.

– Зря, – согласились Витька и Жмуркин.

– Далее. Потерян наш единственный серьезный инструмент – топорик. Теперь ни дерево срубить, ни шалаш нормально построить мы не сможем. Не говоря уж о том, что топорик был нашим единственным оружием. Скажи, Жмуркин, зачем ты его кинул?

– Не знаю, – развел руками Жмуркин. – Само кинулось…

– Лучше бы ты в него своей головой кинул, – посоветовал Витька.

Жмуркин промолчал.

– И третий неутешительный итог, – сказал Генка. – Снежный человек теперь обозлен. Он ранен и будет нас преследовать до конца. Если раньше им двигало, возможно, только любопытство, то теперь он будет стремиться нам отомстить. Поэтому нам надо быть гораздо осторожнее.

Витька и Жмуркин ничего не ответили. Они прислушивались к лесу, пытаясь выяснить, не собирается ли снежный человек отомстить прямо сейчас.

– Впрочем, – Генка вертанул копьем, – есть и положительные моменты. Во‑первых, теперь у нас есть какое‑никакое оружие. Во‑вторых, у нас есть солнце.

Генка показал пальцем в небо.

Солнце, уставшее прятаться за тучами, жарило вовсю. Казалось, оно старается отыграться за предыдущие пасмурные облачные дни и время вынужденного бездействия.

– И что нам делать со всеми этими плюсами и минусами? – спросил Витька.

Генка достал свой ножик и принялся вычищать из него грязь еловой иголкой.

– Прежде всего, – Генка дунул в лезвие, – надо попробовать развести огонь.

– Это легко, – сказал Жмуркин. – Я видел, как огонь добывают. Могу прямо сейчас…

– Не торопись, Жмуркин. Времени у нас – вагон. Наши предки все равно уехали…

– Ваши уехали, а моя мать с ума сходит!

– Сам виноват! – начал злиться Витька. – Кто хотел снежного человека? Вот и сиди тут с ним!

– Ну и буду! – Жмуркин надулся и сел в мох.

– Хорош вам ругаться, – примирительно сказал Генка. – Мы пришли. Поляна.

Он указал пальцем вперед.

Это была не совсем поляна. Видимо, когда‑то тут прошел смерч и поломал деревья. Большие сосны были поломаны как карандаши и аккуратно уложены в спираль. Будто бы это и не смерч сделал, а трактористы из леспромхоза. Поваленные деревья хорошенько просохли и, казалось, готовы были вспыхнуть сами собой.

– С таких мест всегда начинаются лесные пожары. – Витька понюхал воздух – не пахнет ли дымом.

– Посмотрим, – сказал Генка.

Пробираться через валежник к центру они не стали, решили устроиться с краю. Руководство добычей огня взял на себя Жмуркин.

– Я в десятке фильмов видел, как это делается, – самоуверенно заявил он. – А ну‑ка, Генка, дай мне свой ножик.

Генка передал Жмуркину нож. Жмуркин выбрал сухую упавшую сосну и вырезал из места слома квадратный кусок дерева.

– Сухое. – Он приложил дерево к щеке.

Затем Жмуркин срезал с сосны сучок толщиной в палец, очистил его от коры и немножко обстрогал.

– Теперь самое простое. – И Жмуркин проковырял в деревянном квадрате отверстие, размером подходящее к сучку.

– Так огня не добыть, – с сомнением сказал Витька. – Я еще никогда не видел, чтобы так вот огонь добывали…

– Оставь упаднические настроения. – Жмуркин вставил сучок в дырочку. – Сейчас учитель добудет вам огонь. А ты лучше запасись сухим мхом для растопки.

– Прометей[64] … – хмыкнул Генка.

Жмуркин набрал побольше воздуха и принялся тереть палочку ладонями. Палочка бешено завертелась у него в руках, Жмуркин покраснел, на лбу у него почти мгновенно выступили капельки пота.

– Три‑три – будет дырка, – сказал Витька.

Жмуркин не ответил, он отдышался и возобновил приступ. Во второй раз он старался еще сильнее и от усердия даже размочалил конец огнедобывающей палочки.

– Упрямство – достоинство ослов, – изрек Витька.

Жмуркин не обратил внимания и на эту колкость. Он обрезал палочку и снова принялся за работу. Тер, тер и тер. До тех пор, пока ладони его не покраснели и не стали болеть.

– Я же говорил – ничего не получится, – сказал Витька. – Климат у нас не тот. И дерево не то. Так можно поджечь только особые деревья, наши нельзя. Ты зря старался.

– Трудности не должны нас пугать, – сказал Жмуркин. – Пещерные люди ведь как‑то добыли огонь. Мы тоже добудем.

– У пещерных людей на это тысячелетия уходили. – Витька смотрел на покрасневшие ладони Жмуркина. – А у нас всего день.

– Просто не хватает скорости, – определил причину неудачи Жмуркин. – Не хватает скорости – отсюда маленькая сила трения. Надо сделать лук. Я в одном фильме про дикарей видал…

– И застрелиться из этого лука, – добавил Генка.

Но Жмуркин не собирался сдаваться. Он подобрал большой кривой сук, согнул его и привязал к обоим концам шпагат от своей ветровки. Получился лук. Жмуркин обмотал шпагат вокруг палочки и принялся быстро водить луком туда‑сюда. Так и на самом деле получалось быстрее и усилий затрачивалось меньше. Жмуркин работал, но видимого результата пока не наблюдалось. Наконец он отбросил лук и сказал:

– Фигня. Не работает. Что‑то не то…

– Это тебе, Жмуркин, не кино. – Генка взял лук, подергал за тетиву. – Это суровость жизни.

– Есть еще один способ, – сказал Жмуркин.

– С бубном, что ли, поскакать? – спросил Витька. – Или лучше так: я дам тебе в глаз – у тебя из него посыплются искры, и начнется лесной пожар! А мы тут как тут…

– Отлично! – просиял Жмуркин. – Мы добудем огонь с помощью камней!

Витька взглянул на Генку.

– Говорю вам, надо камни поискать. – Жмуркин огляделся. – Чтобы искры высечь…

– Тут камней должно быть полно, – сказал Генка. – Почва песчаная, под вывороченными корнями надо посмотреть.

Жмуркин огляделся и побежал к ближайшему поваленному дереву. Витька побрел за ним, решив, что попробовать каменный способ добычи огня все‑таки стоит.

Под корнями и в самом деле было много разных камней. Жмуркин раскидывал их, выискивая нужные. Витька долго думать не стал, выбрал два зернистых, похожих на гранит камня, один красноватого цвета, другой белого, и вернулся к Генке.

Он присел на корточки над сложенным мхом и сильно ударил красным камнем о белый. Искры не высеклись. Тогда Витька ударил еще сильнее – снова безрезультатно. Витька принялся долбить одним камнем об другой – все бесполезно. От камней откалывались маленькие кусочки, шел легкий дымок, но искр не получалось. Витька старался, не отступал.

– Остолоп, – сказал из‑за спины Витьки Жмуркин. – Надо особыми камнями стучать. Вот такими. А своими ты себе по башке постучи.

Жмуркин показал, какими именно камнями надо стучать. Его камни были черными, с белыми прожилками. Жмуркин оттолкнул Витьку и сам принялся стучать камнями. Но искр не высекалось и у него.

– Может, не в камнях дело… – тихо предположил Витька.

Жмуркин разозлился и стал стукать камнями изо всей силы. Он мощно размахивался и обрушивал камень в правой руке на камень в левой…

И конечно же, заехал себе по пальцам.

– А‑у‑р‑р!!! – зарычал Жмуркин и зашвырнул камни в лес.

– Если нет рукам покоя… – сказал Генка.

– Значит, что‑то с головою, – добавил Витька.

– Придурки! – Жмуркин схватил и Витькины камни и отправил вслед за своими.

Витька и Генка засмеялись. Жмуркин разглядывал ноготь на большом пальце. Ноготь чернел на глазах, а сам палец распухал.

– Камни неправильные, – сказал Жмуркин. – В кино вот из точно таких же искры добывали…

– В кино люди по воздуху летают, – заметил Витька.

Жмуркин кинул в Витьку комком земли. Витька увернулся и швырнул в ответ.

– Кончайте дурить, – сказал Генка. – Огня мы так и не добыли…

– Надо дождаться грозы. – Жмуркин тер лоб. – Ударит молния, лес загорится, и вот вам огонь. Дикари всегда так делали…

– Проще дождаться, когда нас заметят со спутника. – Генка посмотрел в небо.

– Я говорю, лесной пожар – наш единственный шанс раздобыть огонь.

– Дурак ты, Жмуркин, – вздохнул Генка. – Если пожар начнется, мы от него даже спрятаться не успеем!

– Погодите‑ка! – вдруг воскликнул Витька. – Погодите!

– Он узнал, в какой стороне дом! – хихикнул Жмуркин. – В нашем Витьке открылся внутренний компас!

– Я вспомнил, – сказал Витька. – Читал в газете. Во Франции каждый год в одно и то же время начинались лесные пожары. Сначала думали, что это поджигатели, а потом выяснилось, что осколок бутылки. Он лежал на холме, на него попадало солнце, а осколок был выпуклый, и солнечные лучи поджигали сухую траву. И так каждый год.

– Ну и где нам взять осколок от бутылки? – спросил Жмуркин.

– Нам нужен не осколок, нам нужно увеличительное стекло.

– Ну и где нам взять увеличительное стекло? – снова спросил Жмуркин.

– Обычно его делают так, – сказал Витька. – Вы „Таинственный остров“[65] читали?

Генка и Жмуркин отрицательно покачали головами.

– Там делают увеличительное стекло из стекол от часов. Берут два стекла, кладут одно на другое, по краям промазывают глиной, а внутрь наливают воды. У вас есть часы?

– Сам ведь знаешь, что нету, – ответил Генка.

– Ну да, точно… – сник Витька. – А очки? Можно стекла от очков использовать…

Жмуркин издевательски расхохотался.

– Что же делать? – Витька уселся на песок и стал осматривать себя, Генку и Жмуркина.

Вдруг его взгляд остановился на жмуркинской кинокамере. Жмуркин перехватил этот Витькин взгляд и все сразу же понял.

– Не дам, – сказал он и прижал камеру к груди.

Генка тоже все понял и сказал:

– Жмуркин, не будь мутантом. Если мы сегодня не добудем огня, то спать нам снова придется на дереве. А внизу будет завывать этот лохматый. А вдруг ему есть сильно захочется, и он на дерево полезет?

– А кто у нас высоко забираться не любит? – Витька шагнул к Жмуркину.

– Я на нее четыре месяца работал! – Жмуркин попытался спрятать камеру под рубашку.

– Это ты снежному человеку расскажешь, когда он будет тебе ноги отъедать.

Генка протянул руку. Жмуркин с тоской взглянул на камеру и передал ее Генке.

– Осторожно разбивай, – предостерег Витька. – Линзы в объективе хрупкие.

– Сам знаю. – Генка сел на поваленную сосну и принялся камнем разбивать корпус кинокамеры.

– Ломать – не строить. – Витька подмигнул Жмуркину.

Жмуркин отвернулся.

Генка распотрошил кинокамеру и выломал из нее объектив. По траве покатилась кинопленка.

– Пригодится. – Витька подобрал пленку.

– Повеситься разве что… – грустно сказал Жмуркин.

Генка продолжал курочить камеру.

– Теперь линзы, – бормотал он. – Надо осторожнее…

Генка раскрыл свой швейцарский ножик и потихоньку, миллиметр за миллиметром, стал поддевать блестящие выпуклые стекла.

– Где глину будем искать? – Генка подышал на лежащие на ладони линзы. – Тут песок кругом…

Жмуркин буркнул что‑то человеконенавистническое и принялся горестно разглядывать обломки своей кинокамеры. Витька протянул руку к толстому сломанному сучку и снял с древесины янтарный комок размером с виноградину.

– Смола. – Он размял комок на ладони. – Лучше всякой глины. И крепко, и везде можно найти. Давай стекла.

Витька взял линзы и соединил их краями. Края обмазал смолой.

– А воду где возьмешь? – спросил Жмуркин. – Река‑то вон где осталась…

Витька улыбнулся.

– Все очень просто. – Он приложил линзы к губам и наполнил пространство между ними слюной. – Та же вода. Кто у нас мастер огня?

Жмуркин улыбнулся. Витька протянул ему получившийся инструмент. Жмуркин поймал солнечный луч и направил его в центр собранной кучки мха. Почти сразу же мох задымился, затрещал и выпустил маленькие огоньки синеватого пламени. Жмуркин набрал воздуху и дунул. Огонь вспыхнул уже красным.

– Да будет свет. – Жмуркин поцеловал самодельную линзу и спрятал ее в карман.

Глава 8 Ведьмино кольцо

– Что это? – спросил Жмуркин. Витька разогнал водомерок,[66] набрал в лужице коричневой воды и протер лицо. Витьке было нехорошо. Кружилась голова и слегка покачивало – сказывались последствия вынужденной диеты. Вода помогла.

– Надо полагать, – начал Генка, – это…

– Это ведьмино кольцо, – сказал Витька и встал на ноги. – Редкая штука, я всего один раз видел, да и то давно.

– Ведьмино кольцо? – Жмуркин пошел вокруг полянки.

Ведьмино кольцо представляло собой грибной круг метра два в поперечнике, грибы росли так плотно друг к другу, что между ними нельзя было просунуть даже тонкую палочку.

– Грибы. – Жмуркин облизнулся.

– Опята, кажется. – Генка наклонился и стал рассматривать грибы.

– Маслята, – поправил Витька. – Это маслята.

Генка протянул руку, собираясь сорвать самый крупный гриб.

– Их нельзя трогать, – предостерег Витька. – Можно умереть.

– Почему это? – Жмуркин смотрел на грибы с явным гастрономическим интересом.

Витька опустился на колени, подобрал палку и сковырнул ею ближайший масленок.

– Считается, что такие кольца возникают в том месте, где умерла ведьма, – сказал он. – И кто ступит за границы этого кольца или съест гриб – тому хана. Потому что ведьма, когда умирает, проклинает все вокруг. И образуется такое кольцо…

Генка посмотрел на Витьку с прищуром, проверяя, шутит он или нет. Витька вроде бы не шутил. Во всяком случае, выражение лица у него было серьезное. Жмуркин тоже посмотрел на Витьку, а потом на грибы.

– Чушь, – сказал Жмуркин. – Сказки. Живем в двадцать первом веке, а ты всякую чушь придумываешь…

– Ты что, в ведьм не веришь? – спросил Витька.

– Не, в ведьм я, конечно, верю, но вот в такие кольца – нет. Это просто кольцо, вот и все. Так грибница расположилась – круговым образом…

– Ничего просто так круговым образом не располагается, – тихо сказал Витька. – Ничего просто так вообще не бывает…

– Тут ты, Вить, конечно, не прав. – Генка достал из кармана ножик и принялся его раскладывать. – В природе очень много всяких кругов. Взять солнце…

– Вот именно! – Жмуркин протянул к грибам руку. – Кругов до фига! И никакого колдовства тут нет, это вымысел.

Витька насадил на палочку гриб и осмотрел со всех сторон.

– Снежный человек – тоже вымысел, – сказал он. – Тем не менее ты шарахнул этого вымысла топором…

Генка присел рядом с Витькой и тоже стал разглядывать гриб. Затем достал свой ножик и разрезал пополам шляпку.

– С виду нормальный, – сказал он. – А как отличить нормальный гриб от ненормального?

– Просто, – ответил Витька. – Очень просто.

– А я вот совсем в грибах не разбираюсь, – сказал Жмуркин. – Что мне делать?

– Меня бабушка так учила. – Витька наклонился и понюхал гриб. – Есть несколько признаков ядовитых грибов.[67] Во‑первых, в ядовитых грибах не водятся черви.

– Здесь водятся, – Генка указал на разрезанный гриб.

– Во‑вторых, – продолжил Витька свою маленькую лекцию, – ядовитые грибы обычно рассыпчатые. То есть они легко разламываются в труху. Как мухомор, как поганка. Сыроежки, грузди и рыжики тоже разваливаются, но не так сильно. И в них черви есть.

– А шампиньоны? – спросил Генка.

– Шампиньоны моя бабушка вообще за грибы не считала. Шампиньоны, опята разные, вешенки – это все городские забавы. В деревне их не собирают. Да, лисички тоже рассыпчатые, и в них тоже черви не водятся, но лисички легко опознать – они цветом, как апельсин. А вообще, если ты хоть пару раз в лес за грибами ходил, то почти сразу определяешь – плохой гриб или хороший. Большинство съедобных грибов внутри плотные, а шляпка на губку чем‑то похожа. Ну и третий способ – если сомневаешься в грибе, то можно его немного разломить и лизнуть. Плохой гриб горький или сладковатый. А хороший он с таким слабым грибным привкусом.

Витька подобрал разрезанный Генкой масленок, понюхал.

– И самое главное правило – если ты все еще сомневаешься, то не бери никакой гриб, пусть даже он кажется тебе съедобным.

– Ты сомневаешься в этих грибах? – спросил Генка.

Витька задумался. Он представил грибной шашлык, представил вкус свежих жареных маслят, представил…

– Я в них не сомневаюсь, – сказал Витька. – В смысле, я не сомневаюсь в том, что это маслята. Другой вопрос – какие это маслята? Может быть, это непростые маслята…

– Средневековые предрассудки, – сказал Жмуркин. – Не знал, Витька, что ты такой трус.

Витька покачал головой.

– Так что? – Генка посмотрел на Витьку. – Жарить будем?

Витька снова задумался. Он представил себя в больничной палате с жестоким желудочным отравлением, вспомнил, что до больничной палаты еще надо будет как‑то из лесу добраться, представил снова вкус свежих жареных маслят… Живот предательски заурчал.

– Жарим! – выдохнул Витька и стал собирать маслята. – Который день толком не жравши…

– Рискнем здоровьем! – Генка стал азартно срезать коричневые шляпки.

– Отлично! – обрадовался Жмуркин. – Я разведу огонь.

Он вынул из кармана линзу и кусочек бересты, наломал сучков, набрал сухого мха, поймал в линзу солнечный луч. Но береста отсырела и не хотела поджигаться. Тогда Жмуркин взял у Витьки свою кинопленку и разжег костер с помощью нее.

Огонек весело побежал по пленке, перебрался на мох и сучки.

Генка и Витька быстро собирали маслята. Когда от ведьминого кольца остались жалкие обрывки, а котелок с верхом наполнился упругими шляпками, Витька сказал, что хватит.

– По одной палочке на каждого сделаем, – сказал он. – Для пробы. Только надо дождаться углей… А пока почистим грибы. Вот смотри, Ген, как надо. Эту верхнюю коричневую кожицу со шляпки надо снять и вот эту белую штукенцию, пленочку, тоже…

Витька показал, как надо чистить грибы. А пока ребята чистили маслята и насаживали их на длинные прутики, разведенный Жмуркиным костерок прогорел. Витька собрал в кучу угли, раздал каждому по палочке с грибами и велел держать над самыми углями.

– Надо хорошенько их прожарить. – Витька расположил свою палочку над углями и хихикнул: – Чтобы весь ведьмин яд вышел.

Жмуркин и Генка поступили так же, как он.

Жар от углей исходил сильный и ровный, грибы пожарились быстро, буквально за несколько минут. Витька откусил от масленка краешек и пожевал.

– Ничего, – сказал он. – Только соли не хватает.

Жмуркин и Генка не спешили.

– Чего это вы? – Витька принялся за второй гриб.

– Ждем, – сказал Генка.

– Ждем, – сказал Жмуркин. – Когда ты окочуришься…

– Зря ждете. – Витька уплетал маслята. – Напрасно. Первые признаки отравления появляются через несколько часов, не раньше. Но если хотите – можете ждать.

И Витька скусил с прутика очередной масленок.

– Я лично уже до фига прожил, – сказал Генка. – Так что мне все равно.

И он откусил гриб со своего прутика.

– А я думаю в индуисты[68] записаться, – заявил Жмуркин. – Они говорят, что смерти вообще нет, есть череда новых рождений. В один раз родишься как человек, в другой раз как бенгальский тигр. Я возрожусь в следующий раз в… подумаю, короче…

И Жмуркин тоже стащил зубами гриб с прутика и стал жевать.

– Ты, Жмуркин, возродишься в скунсе,[69] – заметил Генка.

– А ты в Тянитолкае,[70] – жуя ответил ему Жмуркин.

Генка и Витька промолчали, занятые грибным шашлыком. Три палочки жареных маслят были съедены за десять минут.

– Маловато, однако. – Жмуркин облизывал прутик. – Может, еще пожарим?

– Нет, – сказал Витька. – Надо подождать, пока эти не усвоятся. А то можно заворот кишок получить – помрешь, как дедушка Крылов.[71] А остальные грибы можно с собой взять, пожарим к ужину. Нам ведь еще порядочно идти…

Генка и Жмуркин лежали на земле и зевали.

– Предлагаю никуда не ходить, – сказал Жмуркин. – Надо немного отдохнуть, а потом уже идти…

– Точно, – согласился Генка. – Наелись, кровь от ног сразу к желудку переправилась. Лень теперь идти.

– Вам не кажется это странным? – спросил Витька.

– Что? – зевнул Жмуркин. – То, что мы немного поели? Это, конечно, странно…

– Я не о том. – Витька привстал на локоть. – Я о том, что после ведьминых грибов нас всех дружно потянуло в сон. Что‑то здесь не так…

– Не парься, Вить. – Генка закрыл глаза. – Ляг, отдохни в свое удовольствие.

– Я просто думаю… – лениво сказал Витька.

Но Витьку тоже потянуло в сон. Он чувствовал, как к голове приливает вязкая дремота, глаза закрываются сами собой, мозг отключается.

– А ведь и вправду засыпаем, – сказал Генка. – Но это всего на часик…

– Даже полчасика. – Жмуркин укладывался на мох. – Совсем как Штирлицы…

Витька пробовал бороться со сном – бесполезно. Сон накатывался, неотвратимый, как асфальтоукладчик. Витька даже хотел прибегнуть к верному противосонному средству – хотел до боли щелкнуть себя по носу, но не успел – заснул.

Ему приснилась большая кастрюля украинского борща и котлеты с картофельным пюре.

Проснулся он тоже неожиданно. Не было никакого долгого перехода от сна к бодрствованию – просто сел, и все.

Солнце опускалось за лес. Генка и Жмуркин храпели. Жмуркин спал на спине, Генка, наоборот, на животе.

Пустой котелок был перевернут. Грибов не было.

– Просыпайтесь! – заорал Витька.

Он вскочил и принялся пинать Жмуркина и Генку в бока. Генка проснулся быстро, а над Жмуркиным пришлось потрудиться.

– Вставайте, бандерлоги! – крикнул Витька. – Наши грибы утащили!

Генка вскочил на ноги.

– Кто? – Он посмотрел на Витьку, потом на Жмуркина.

– Не знаю… – растерянно сказал Витька.

– Не думаешь ли ты, что это я их сожрал? – разозлился Жмуркин. – Пока вы спали?

– Я ничего не думаю, – тихо сказал Генка. – Но грибы исчезли. Кто их сожрал?

– А кто первый проснулся? – осведомился Жмуркин.

Жмуркин и Генка посмотрели на Витьку.

– Ну, я проснулся, – сказал Витька с вызовом. – И что?

– А то, что, по логике, тот, кто проснулся первым, тот больше всего имел возможностей грибы слопать.

– Вы чего? – удивился Витька. – Ребята…

– А сам нам говорил – не ешьте эти грибы, не ешьте, козленочками станете, – наступал Жмуркин. – А все почему? Потому что сам собирался все сожрать! Втихаря!

Генка шагнул к Витьке.

– Да вы оба просто рехнулись! – засмеялся Витька. – С ума сошли…

То ли от страха, то ли еще отчего, но смех у Витьки получился не очень естественный, такой, будто бы Витька и на самом деле что‑то скрывал.

– Не‑хо‑ро‑шо, – растягивая слоги, сказал Генка. – Нехорошо, Виктор, есть общественные грибы!

Генка резко нагнулся и подхватил с земли копье. Витька схватил дубину. Жмуркин предусмотрительно отскочил в сторонку. Генка со свистом крутанул копье. Витька сжал дубину обеими руками. Они стояли друг против друга и сжимали в руках оружие. Витька подумал, что, наверное, так же вот лет этак тысяч двадцать назад стояли пещерные люди…

Витька улыбнулся и опустил дубину.

– Ты прав. – Генка воткнул копье в землю. – Не стоит из‑за грибов за оружие хвататься. Разберемся ручным способом.

Он сжал кулаки и кинулся на Витьку. Витька был выше, и Генка воткнулся ему головой прямо в живот. Витька успел обхватить Генку, они повалились на землю и принялись молотить друг друга. Жмуркин тоже участвовал в битве, он перевернул свое копье и лупил обоих дерущихся толстым древком. Не разбирая, где Витька, а где Генка.

Генка и Витька катались и тыкались кулаками довольно долго. И Жмуркин лупил их тоже довольно долго. И неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы Жмуркин вдруг не запнулся за корень и не свалился на землю.

– Стойте! – сразу же закричал он. – Стойте, говорю вам!

Генка отпустил Витьку, поднялся на ноги и отряхнулся. Витька тоже поднялся. Обоим уже надоело драться, и они ждали лишь повода, чтобы прекратить сражение. И Жмуркин им помог.

– Чего тебе, Жмуркин? – спросил Генка, ощупывая ссадину на правой скуле. – Чего позвал? Я только собирался задать этому фитилю хорошую трепку, как ты мне помешал.

– Это ты мне, Жмуркин, помешал. – Витька потрогал наливающийся под глазом фонарь и поморщился. – А то бы я ему отвесил пару хороших мордотычин…

– А нечего грибы жрать. – Генка показал Витьке язык.

– Он не жрал грибы, – сказал Жмуркин.

– А кто тогда?

– Снежный человек. Смотрите.

Генка и Витька подошли к Жмуркину.

– Смотрите. – Жмуркин указал на землю.

На песке были четко видны отпечатки больших лап.

– Да… – протянул Генка. – И в самом деле…

– Странные какие‑то следы. – Витька наклонился к следам. – Не похожи на следы снежного человека…

– А ты что, видел следы снежного человека? – усмехнулся Жмуркин.

– Нет…

– А говоришь. Все было так: пока мы тут спали, снежный человек пришел и сожрал все наши грибы. Он нас преследует.

Генка побледнел.

– Он ведь не за грибами приходил, – сказал он. – Он за кем‑то из нас приходил. А потом смотрит – грибы есть. Ну и подумал, что нечего пока возиться, если есть грибы. А не было бы грибов, он точно кого‑нибудь утащил бы…

– Надо отсюда сматываться. – Жмуркин покрепче перехватил копье. – И в самом деле нехорошее место…

Ребята быстро собрались, хотя собирать им особо было и нечего.

Генка посмотрел на заходящее солнце, сориентировался.

– Нам туда, – указал он в нужном направлении. – Пока еще есть время, успеем немного отсюда отойти. Будем надеяться, что он после грибов тоже уснет. Жмуркин, ты считаешь шаги.

Они двинулись в путь. Привычным строем: Генка первым, Жмуркин посередине, Витька последним. Когда Жмуркин насчитал десять тысяч шагов, Генка сказал, что можно остановиться. По расчетам Генки, они успели отойти от грибной полянки километра на четыре. Недалеко, но дальше идти бессмысленно – уже темнело. И Генка объявил привал.

– Вот оно, ведьмино кольцо, – Витька разглядывал в лезвии Генкиного ножа свой фонарь под глазом. – Так я и знал, что‑нибудь да будет. Не отравились, так подрались. А могли и в зубы йети попасть.

– Да уж… – Генка замазывал порошком из чертова пальца ссадину на скуле. – В лесу все может быть. Все, что хочешь. Тут надо быть осторожным и внимательным.

– А где ночевать‑то будем? – спросил Жмуркин.

Витька промолчал.

– Жмуркин, – сказал Генка, – ты задаешь странные вопросы. Солнце почти село – то есть огня у нас нет, шалаш мы не построили, а отмахиваться от снежного человека копьем в темноте мне не хочется. Значит…

– Опять на дереве, – закончил Жмуркин.

– Точно, – сказал Генка, размахнулся и метнул копье. Копье глубоко врезалось в толстую с красноватой корой сосну.

– А завтра займемся этой снежной зверюгой всерьез.