Книга 4 2 page

- Я был бы очень рад, если бы вы остались к ужину, - сказал он, - но, как видите, у нас нет ни одного стула вашего размера.

- Я пойду, займу парочку, - вызвался Тассельхоф и тут же направился к двери, но его остановило отчаянное «Нет!», вырвавшееся из четырех глоток сразу.

Флинт промокнул лицо бородой. Он покрылся холодным потом при мысли о внезапно лишившихся стульев людях Утехи, толпами штурмующих его дом.

- Пожалуйста, не утруждайте себя, - сказал Стурм с этой проклятой официальной почтительностью, присущей Соламнийским рыцарям. - Я не возражаю против сидения на полу.

- А я могу сесть здесь, - предложил Карамон, вытаскивая из угла деревянный сундук и плюхаясь на него. Вырезанная вручную крышка сундука протестующе скрипнула под его весом.

- У тебя есть кресло, которое подойдет Рейстлину, - подсказал Тассельхоф. - В твоей комнате. Знаешь, то, которое ты всегда достаешь, когда Танис приходит в… Почему ты корчишь такие рожи? Тебе что - то в глаз попало? Дай - ка посмотрю…

- Отойди от меня! - взревел Флинт.

Покраснев, гном принялся шарить в карманах в поисках ключа от комнаты. Он всегда держал дверь запертой и менял замок по меньшей мере раз в неделю. Это не останавливало кендера, но, по крайней мере, немного его задерживало. Протопав в спальню, Флинт вынес оттуда кресло, которое берег для своего друга и прятал большую часть времени.

Установив кресло, гном цепким взглядом оглядел гостей. Юноша по имени Рейстлин был худым, слишком худым, по мнению гнома, а его плащ был поношен и не предназначался для холодных осенних дней. Он дрожал, его губы побелели от холода. Гном устыдился своей негостеприимности.

- Так, - сказал он, придвинув кресло к огню, - ты, похоже, слегка замерз, парень. Садись и грейся. А ты, - нахмурился он на кендера, - если хочешь быть полезным, сбегай до Отика и купи - купи, обрати внимание! - кувшин яблочного сидра.

- Не успеете глазом моргнуть, как я вернусь, - пообещал Тас. - Но почему одним глазом? Разве двумя моргаешь медленнее? И почему именно моргнуть глазом, а не махнуть рукой или, скажем, ногой? Я не понима…

Флинт захлопнул за ним дверь.

Рейстлин занял свое место и придвинул кресло еще ближе к огню. Пугающе ясные голубые глаза смотрели на гнома с таким пристальным вниманием, что тому стало неуютно.

- Тебе не обязательно делить с нами ужин, - начал Рейстлин.

- Не обязательно? - в ужасе воскликнул Карамон. - А зачем же мы тогда пришли?

Брат послал ему взгляд, под которым гигант съежился и понурил голову. Рейстлин повернулся к Флинту.

- Мы пришли сюда затем, чтобы лично поблагодарить тебя за то, что ты выступил против той женщины на похоронах нашего отца.

Теперь Флинт припомнил этих юнцов. Конечно, он видел их в городе много раз, но забыл об этом случае после смерти Джилона. От внимания гнома не ускользнуло то, что юноша не потрудился назвать вдову по имени, как будто брезгуя этим.

- Ничего особенного, - запротестовал гном, ошеломленный выражением благодарности. - Та женщина была безумна! Бельзор! - хмыкнул Флинт. - Да что за бог, стоящий своей бороды, будет называть себя таким идиотским именем? - Поостыв немного, гном добавил: - Мне жаль было услышать о вашей матери, ребята.

Рейстлин пропустил это мимо ушей.

- Ты тогда упомянул Реоркса. Я просмотрел несколько книг и обнаружил, что Реорксом звали бога, которому твой народ когда - то молился.

- Может быть, - сказал Флинт, поглаживая бороду и недоверчиво глядя на юношу. - Хотя ума не приложу, с чего бы в человеческой книге говорилось о гномьих богах.

- Это была старая книга, - объяснил Рейстлин. - Очень старая, и в ней говорилось не только о Реорксе, но обо всех древних богах. Ты и твой народ… Вы все еще поклоняетесь Реорксу? Я не из простого любопытства спрашиваю, - добавил Рейстлин, и его бледные щеки порозовели. - И не из дерзости. Я искренне интересуюсь этим, и действительно хочу услышать ваш ответ.

- Как и я, сэр, - неожиданно сказал Стурм Светлый Меч. Несмотря на то, что он сидел на полу, его спина была прямой как палка.

Флинт был потрясен. Никогда, за все его сто тридцать с чем - то лет жизни, ни один человек не интересовался гномьей религией. Им завладело подозрение. Что было нужно этим молодым людям? Может быть, они были шпионами, подосланными, чтобы заманить его в ловушку? Флинт слышал, что некоторые последователи Бельзора утверждали, что эльфы и гномы - еретики, которых надо сжечь.

«Будь что будет, - решил Флинт. - Если эта молодежь пришла за мной, то я их проучу. Даже того здоровяка - если подрубить его под колени, то он станет как раз моего роста».

- Да, поклоняемся, - твердо сказал Флинт. - Мы верим в Реоркса. И мне все равно, что другие об этом думают.

- Так получается, у гномов есть свои жрецы? - спросил Стурм, наклоняясь вперед. - Клирики, которые совершают чудеса во славу Реоркса?

- Нет, молодой человек, нету, - сказал Флинт. - Не было со времен Катаклизма.

- Если нет никаких знаков того, что Реорксу небезразлична ваша судьба, то как вы можете продолжать в него верить? - заспорил Рейстлин.

- Только слабой вере нужны постоянные подтверждения, - ответил Флинт. - Реоркс - бог, а нам не дано понять помыслы богов. Об этом, кстати, забыл Король - Жрец Истара. Он думал, что понимает их замыслы, возомнил себя богом, как я слышал. Поэтому - то они на него и сбросили огненную гору.

Даже когда Реоркс был среди нас, он делал многое, чего мы не понимали. Ну, к примеру, он создал кендеров, - мрачно пояснил Флинт. - И овражных гномов. По - моему, мы с Реорксом немного похожи - он бродяга, как и я. Он должен заботиться о других мирах, и уходит к ним. Так же и я - в начале лета покидаю свой дом, чтобы вернуться к осени. Мой дом здесь, ждет меня. И нам, гномам, просто нужно ждать, когда Реоркс вернется из своих странствий.

- Мне никогда не приходило это в голову, - пораженно прошептал Стурм. - Возможно, поэтому Паладайн оставил мой народ. У него есть дела в других мирах.

- Я не уверен, - задумчиво проговорил Рейстлин. - Знаю, что это звучит неправдоподобно, но что, если вместо того, чтобы покинуть свой дом, однажды ты проснешься утром и увидишь, что дом покинул тебя?

- Этот дом будет стоять здесь еще долго после меня, - отрезал Флинт, посчитав слова Рейстлина оскорбительным замечанием о его постройке. - Да ты посмотри на то, как обтесаны и сложены камни! Ничего похожего отсюда до Пакс Таркаса не увидишь.

- Я не это имел в виду, сэр, - улыбнулся Рейстлин. - Просто я думал… Мне показалось… - он помедлил, подбирая нужные слова. - Что, если боги никогда не оставляли нас? Что, если они здесь, просто ждут, пока мы вернемся к ним?

- Ха! Реоркс не торчал бы здесь просто так, тратя свое время, не подав нам, гномам, хоть какого - то знака. Мы у него в любимчиках, знаешь ли, - гордо сказал Флинт.

- Почему ты думаешь, что он не подал вам знака? - спокойно спросил Рейстлин.

Флинт затруднялся ответить на этот вопрос. Он не знал, не знал точно. Он много лет не навещал холмы, свою родину. И, несмотря на то, что он немало путешествовал по этим землям, он редко общался с другими гномами. Может быть, Реорск и впрямь вернулся, а гномы Торбардина держат это в тайне!

- Похоже на них, будь прокляты их бороды и животы, - пробормотал Флинт.

- Кстати о животах, неужели никто больше не голоден? - простодушно спросил Карамон. - Я умираю от голода.

- Это невозможно, - бесстрастно сказал Стурм.

- А вот и возможно, - возразил Карамон. - Я ничего не ел с утра.

- Мои слова относились к тому, что сказал твой брат, - ответил Стурм. - Паладайн не может находиться в мире, безразлично взирая на страдания моего народа, и ничего не делая, чтобы изменить положение.

- Судя по тому, что я слышал, люди твоего народа вполне спокойно взирали на страдания других людей под их властью, - процедил Рейстлин. - Возможно, потому, что они были в ответе за эти страдания.

- Это ложь! - закричал Стурм, вскакивая на ноги и сжимая кулаки.

- Эй, спокойно, Стурм, Рейст не это хотел сказать… - начал Карамон.

- Ты утверждаешь, что Соламнийские рыцари не преследовали тех, кто владел магией самым безжалостным образом? - Рейстлин изобразил изумление. - Ну, тогда, наверное, магам просто надоело жить в Палантасской Башне Высшего Волшебства, и поэтому они покинули ее в страхе за свои жизни!

- Рейст, я уверен, что Стурм не хотел…

- Некоторые называют это преследованием. А некоторые - борьбой со злом! - гневно сказал Стурм.

- Значит, ты равняешь магию со злом? - с опасным спокойствием спросил Рейстлин.

- А разве большинство людей, у которых есть хоть капля здравого смысла, не равняют? - парировал Стурм.

Карамон поднялся, сжимая кулаки.

- Я надеюсь, что ты на самом деле так не думаешь, правда, Стурм?

- У нас в Соламнии есть пословица: «Правда глаза колет»…

Карамон неуклюже замахнулся для удара, но Стурм уклонился и нанес удар ему под дых. Карамон, резко выдохнув, отлетел назад, и Стурм последовал за ним, продолжая молотить кулаками. Оба врезались в деревянный сундук, ломая его и разбивая глиняную посуду, которая лежала внутри. Они продолжили драку на полу, катаясь, колотя и пиная друг друга.

Рейстлин продолжал сидеть у огня, спокойно наблюдая. Легкая улыбка играла на его губах. Флинта удивило такое хладнокровие, настолько удивило, что он пропустил момент, когда мог бы остановить драку. Рейстлин не выглядел взволнованным, обеспокоенным или испуганным. Флинт мог бы подумать, что он спровоцировал эту стычку для собственного развлечения, если бы он наслаждался зрелищем драки. Но его улыбка не выражала удовольствия, скорее презрение и легкое отвращение.

" - От его взгляда у меня прямо мороз по коже пошел, - говорил Флинт Танису позже. - В нем есть что - то от животного с холодной кровью, вроде ящерицы, если понимаешь, о чем я.

- Не уверен, что понимаю. Ты говоришь, что этот юноша намеренно вовлек своего брата и его друга в драку?

- Ну, не совсем так, - поправил Флинт. - Его вопрос ко мне был искренним. В этом я не сомневаюсь. Но потом, он должен был знать, какую реакцию разговор о богах и той заварухе с магами вызовет у Соламнийского рыцаря. А если существует рыцарь без доспехов, то это молодой Стурм. Родился с мечом за спиной, как мы говорим. Но этот Рейстлин… - гном покачал головой. - Думаю, ему просто приятно было знать, что он может заставить лучших друзей подраться».

- Эй, стойте! - заорал Флинт, осознавая, что если он не остановит драку, то у него не останется мебели во всем доме. - Что ж вы делаете? Вы перебили всю мою посуду! Прекратите! Прекратите, говорю!

Ни Стурм, ни Карамон не обратили на гнома внимания. Флинт перешел в наступление. Быстрый профессиональный удар в коленную чашечку послал Стурма снова на пол. Он принялся раскачиваться от боли, сжимая колено и прикусив губу, чтобы не кричать.

Флинт схватил Карамона за длинные вьющиеся волосы и резко дернул за них. Карамон взвизгнул и безуспешно попытался высвободиться. У гнома была железная хватка.

- Посмотрите на себя со стороны! - презрительно отчеканил гном, даря очередной пинок Стурму и рывок - Карамоновой голове. - Ведете себя, как пара пьяных гоблинов. А кто учил вас драться? Ваша прабабушка? Вы оба выше меня по меньшей мере на фут, а ты, великан, так и на все два фута, и что? Вы валяетесь на полу, а гном стоит над вами. Вставайте. Оба.

Пристыженные, с глазами, полными слез от боли, оба молодых человека медленно поднялись с пола. Стурм балансировал на одной ноге, не решаясь перенести вес на поврежденную. Карамон морщился и потирал голову, гадая, не облысел ли он.

- Прошу прощения за посуду, - промямлил Карамон.

- Да, сэр, я тоже прошу прощения, - искренне сказал Стурм. - Я возмещу тебе ущерб, разумеется.

- Я сделаю лучше, я за него заплачу, - предложил Карамон.

Рейстлин ничего не сказал. Он мысленно считал деньги, вырученные на ярмарке.

- Заплатите, это точно, - сказал гном. - Сколько вам лет - то?

- Двадцать, - ответил Стурм.

- Восемнадцать, - сказал Карамон. - Рейсту тоже восемнадцать.

- Уверен, раз уж господину Огненному Горну известно, что мы близнецы, то он это вычислил, - с сарказмом заметил Рейст.

Флинт оглядел Стурма.

- И ты хочешь быть рыцарем.

Его строгий взгляд переместился на Карамона.

- А ты, здоровяк, наверняка мечтаешь стать великим воином? Наемником у какого - нибудь лорда?

- Верно! - воскликнул Карамон. - Откуда ты узнал?

- Я видел тебя в городе с тем твоим здоровенным мечом. И ты с ним неправильно обращаешься, должен сказать. Ну так вот что я вам скажу, ребята. Рыцари умрут от смеха, только поглядев на тебя, Стурм Светлый Меч, и на то, как ты дерешься. А тебя, Карамон Мажере, не наняла бы даже моя бабушка.

- Я знаю, что мне многому нужно поучиться, сэр, - с достоинством ответил Стурм. - Если бы я жил в Соламнии, то я был бы оруженосцем у одного из благородных рыцарей, и учился бы искусству боя у него. Но я живу здесь, в изгнании, - горько закончил он.

- В Утехе нет никого, кто бы мог учить нас, - пожаловался Карамон. - Этот город слишком тихий и мирный. Здесь никогда ничего не случается. Хоть бы гоблины напали, что ли, чтобы оживить это место немного.

- Прикуси - ка язык, парень. Ты не знаешь своего счастья. А что до учителя, то вы сейчас смотрите на него. - Флинт постучал кулаком в грудь.

- Ты? - Оба молодых человека выглядели сильно сомневающимися.

Флинт самодовольно погладил бороду.

- Я победил каждого из вас, не так ли? Кроме того, - он ткнул Рейстлина под ребра, отчего тот подпрыгнул - мне бы хотелось поговорить с этим книжником о многих вещах. Не упоминайте о деньгах, - добавил гном, заметив, как близнецы обмениваются тревожными взглядами, и догадываясь, о чем они думают. - Вы сможете отплатить мне всякими мелкими услугами по дому. И для начала прогуляйтесь к гостинице и посмотрите, что стряслось с этим проклятым кендером.

Как будто в ответ на эти слова, дверь распахнулась и появился вышеупомянутый «проклятый» кендер.

- Я принес сидр, и пирог с почками, который явно не был нужен одному человеку, и… Ой, ну вот! Я так и знал!

Тассельхоф печально оглядел останки сундука и перебитой посуды.

- Вот видишь, Флинт, что случается, когда меня нет рядом? - сказал он, скорбно качая хохолком.

Неожиданно завязавшаяся дружба молодых людей, гнома и кендера росла и крепла, как сорняки в дождливое лето, по словам Тассельхофа. Флинту не понравилось называться сорняком, но в остальном он признал, что Тас прав. В загрубелом сердце Флинт всегда оставался уголок для молодых ребят, особенно для тех, кто был одинок и не имел друзей. Он впервые увидел Таниса Полуэльфа в Квалиносте, где он был сиротой - приемышем, которого не принимала ни та, ни другая раса. Танис был слишком человеком для эльфов, слишком эльфом для людей.

Танис вырос при дворе Говорящего с Солнцем и Звездами, вождя Квалинести, вместе с его собственными детьми. Один из тех детей, Портиос, ненавидел Таниса за его происхождение. Другая, Лорана, наоборот, слишком любила его. Впрочем, это другая история.

Достаточно сказать, что Танис покинул эльфийское королевство через несколько лет после этого. Он пришел просить о помощи первого, - единственного - кого он знал за пределами Квалиноста: Флинта Огненного Горна. Танис ничего не знал о работе с металлом, но он мог придумывать причудливые узоры и ловко вел дела. Скоро он обнаружил, что Флинт продает свои изделия гораздо дешевле, чем они стоили на самом деле. Он обсчитывал сам себя.

- Люди будут счастливы заплатить больше за качество работы, - принялся объяснять Танис гному, который испугался, что потеряет своих покупателей. - Вот увидишь.

Такнис оказался прав, и дела Флинта процветали, к большому удивлению последнего. Они стали партнерами. Танис стал сопровождать гнома в его летних странствиях. Танис брал взаймы повозку и лошадей, устанавливал лотки на ярмарках, назначал отдельные встречи состоятельным людям, чтобы показать им изделия Флинта.

Сотрудничество гнома и полуэльфа переросло в глубокую и крепкую дружбу. Флинт предлагал Танису переехать к нему, но Танис заметил, что потолки в домике гнома были чуточку низковаты для него. Вместо этого полуэльф просто обосновался поблизости, построив дом в ветвях деревьев. Единственная ссора двух друзей - и это был скорее ворчливый спор, а не ссора - была вызвана путешествиями Таниса обратно в Квалиност.

- Да ты на себя не похож всякий раз, когда возвращаешься оттуда! - сердито говорил Флинт. - У тебя плохое настроение целую неделю держится. Они не желают видеть тебя там; они достаточно ясно это показали. Ты портишь им жизнь, а они портят твою. Лучшее, что ты можешь сделать - это смыть грязь Квалиноста с ботинок и никогда туда не возвращаться.

- Конечно, ты прав, - согласился Танис. - И каждый раз, когда я ухожу оттуда, я клянусь, что больше не вернусь. Но что - то притягивает меня назад. Когда во сне я слышу музыку в шелесте берез, я понимаю: пришло время возвращаться домой. Квалиност - мой дом. Они не могут отрицать это, как бы ни хотели.

- Тьфу! Это эльф в тебе говорит, - проворчал Флинт. - «Музыка берез!» Конский навоз! Я не был у себя на родине сотню лет! Часто ли ты слышишь, как я вздыхаю о музыке желудей, а?

- Нет, но я слышал, как ты говорил, что скучаешь по гномьей водке, - поддразнил его Танис.

- Это разные вещи, - возразил Флинт. - Водка не менее важна, чем кровь. Удивляюсь, почему это Отик никак не может правильно приготовить ее по рецепту, хотя я его не раз ему давал. Наверно, это из - за грибов, точнее, из - за того, что люди здесь называют грибами.

Несмотря на просьбы Флинта, Танис снова ушел в Квалиност той осенью. Он не появился на празднике Йоля. Затем пришли снега, и похоже было, что он не вернется до весны.

Флинт всегда немного скучал, когда Таниса не было, хотя гном скорее отрезал бы свою бороду, чем признал это. Неожиданное появление Тассельхофа в значительной степени прогнало скуку, хотя Флинт скоре отрезал бы свою голову, чем признал это. Живая болтовня кендера не оставляла места тишине в доме, хотя гном всегда раздраженно обрывал Таса, когда понимал, что слишком заинтересовался.

Учение молодых людей искусству боя по - настоящему захватило Флинта. Он показывал им все маленькие обманные приемы и хитрые маневры, которым он научился за всю свою жизнь в стычках с ограми и гоблинами, ворами и бандитами, и другими опасными существами, встречающимися на безлюдных дорогах Абанасинии. Он привык к этим урокам и иногда сравнивал чувство глубокого удовлетворения после них с чувством, которое он испытывал всякий раз, когда заканчивал особенно тяжелую обработку хрупкого металла.

По сути дела, он делал примерно то же самое: формовал и обрабатывал юные жизни так же, как формовал и отковывал куски металла. Но один из этих кусков с трудом можно было назвать поддающимся обработке.

От Рейстлина у Флинта все еще мурашки по коже бегали.

Той зимой близнецам было по девятнадцать лет, и зиму они проводили вдвоем.

Ранней осенью школа Мастера Теобальда сгорела при пожаре, и ему пришлось переезжать. К этому времени Теобальда уже хорошо знали и уважали в Утехе, так что власти - убедившись предварительно, что пожар возник по естественным причинам, и не был наколдован - дали ему разрешение открыть новую школу в пределах города.

Рейстлину было больше не обязательно жить там. Зимой он мог оставаться дома с Карамоном. Но ни он, ни Карамон почти не сидели дома.

Рейстлину нравилось общество гнома и кендера. Он хотел знать о мире за валиннами, мире, где он должен был занять свое место. С тех самых пор, как он обрел свою магию, он осмеливался все больше и больше мечтать о будущем.

Теперь Рейстлин был учителем - ассистентом в школе. Мастер Теобальд надеялся, что предоставив юноше достойный способ зарабатывать деньги, он сможет отвадить его от показывания фокусов на площадях. Из Рейстлина был не самый лучший учитель; он не терпел лени и отпускал издевательски - ироничные замечания на уроках. Но в его классе мальчики всегда вели себя тихо, пока Мастер Теобальд вкушал послеобеденный сон, а это было все, что было нужно Теобальду. Однажды Мастер Теобальд заметил, что Рейстлин, возможно, захочет открыть собственную школу магов. В ответ на это Рейстлин рассмеялся ему в лицо.

Рейстлин желал власти. Власти не над кучкой мяукающих детей, тоскливо твердящих свои аа и ай. Он желал той власти, которую он мог наблюдать в действии, показывая простейшие фокусы людям. Выражения благоговейного трепета и уважения на лицах, широко раскрытые глаза доставляли ему настоящее удовольствие. Он так и видел себя, обретающего власть на людьми.

Власть для добрых дел, разумеется.

Он бы дарил деньги бедным, здоровье больным, справедливое возмездие злодеям. Его бы любили и боялись, им бы восхищались и ему бы завидовали. Поэтому, если он собирался держать большое число людей под действием своих чар, ему нужно было узнать как можно больше о них - обо всех, не только о людях. Гном и кендер были прекрасными образцами для наблюдения.

Первым, что узнал Рейстлин, было, что пальцы кендера могут забраться куда угодно, а руки кендера позаботятся, чтобы унести все, что там находится. Он пришел в ярость в первый раз, когда увидел в руках Таса маленькую сумку, в которой молодой маг с гордостью хранил свой первый и единственный компонент для заклинаний.

- Посмотрите, что я нашел! - провозгласил Тассельхоф. - Кожаный мешочек с буквой «Р» на нем. Ну - ка, что это там внутри…

Рейстлин узнал мешочек, который только несколько секунд назад висел у него на поясе.

- Нет! Подожди! Не на…

Он опоздал. Тас развязал мешочек.

- Тут только горсть сухих цветов. Я их выброшу. - Он вытряхнул розовые лепестки на пол и снова заглянул в мешочек. - Нет, больше ничего. Странно. Зачем кому - то…

- А ну дай мне это! - Рейстлин выхватил мешочек. Он буквально дрожал от гнева.

- Ах, это твое? - на него глядели ясные глаза Таса. - Я его почистил для тебя. А то кто - то положил туда кучку мертвых цветов.

Рейстлин открыл рот, но не мог ни выговорить, ни подобрать подходящих слов. Он мог только сверкать глазами и издавать неразборчивые звуки. Он немного выпустил пар, послав убийственный взгляд своему смеющемуся брату.

Потеряв мешочек и лепестки в нем еще два раза, Рейстлин понял, что насилие, угрозы убийства и/или призывы слуг закона на помощь не действовали на кендера. Он ни разу не заставал Таса во время самой кражи. Ему не удавалось поймать ловкие пальцы, которые могли развязать любой узел, даже самый крепкий, и утянуть сумку с легкостью прикосновения лапки, скажем, паучка. Тут нужно было действовать более тонко.

Рейстлин провел эксперимент. Он положил в мешочек кусок цветного стекла с закругленными краями, который нашел среди отходов во дворе цеха стеклодувов. В следующий раз, когда Тас «нашел» мешочек, его внимание сразу же привлекло стекло. Совершенно очарованный, Тас выронил мешочек на пол и принялся рассматривать стекло так и этак. Рейстлин в это время забрал нетронутый мешочек. После этого он никогда не забывал положить какую - нибудь безделушку или интересный предмет (птичье яйцо, препарированного жука, блестящий камешек) в сумку. Когда он замечал пропажу сумки, он знал, где ее найти.

Пока Рейстлин изучал повадки кендеров, Карамон учился высоким и не очень высоким премудростям гномьего боя.

Из - за небольшого роста гномов и высокого роста их обычных противников гномий стиль боя далеко не изящен. Флинт использовал много приемов - пинки в грудь и удары под колени, например - которые не были благородными, по мнению Стурма.

- Я не буду драться, как какой - то уличный бандит, - возражал он.

Стояла середина зимы, самое холодное время года. Озеро Кристалмир покрывал лед и снег. Большинство людей сидели дома, у огня, потягивая горячий пунш. Но Флинт заставлял Стурма и Карамона заниматься на улице, пока на них не выступала пена, таким способом «закаляя их».

- Да что ты? - Флинт подошел к высокому юноше. Капли замерзшего дыхания на Стурмовых усах делали его похожим на моржа, как высказался Тассельхоф.

- А что ты будешь делать, если на тебя нападет «какой - то уличный бандит», парень? - потребовал ответа Флинт. - Поднимешь меч и отсалютуешь ему, пока он будет пинать тебя по яйцам?

Карамон захихикал. Стурм поморщился, но согласился, что гном был по - своему прав. Он должен был по крайней мере знать, как отразить такую атаку.

- Так, теперь гоблины, - Флинт продолжил лекцию. - Вообще - то они трусы, если только не напьются в доску, тогда они просто обезумевают. Гоблин всегда старается прыгнуть на тебя сзади и перерезать тебе горло до того, как ты поймешь, в чем дело. Примерно вот так… Он закроет тебе рот своей рукой, чтобы приглушить крик, а другой рукой проведет лезвием вот здесь. Ты истечешь кровью до того, как упадешь на землю.

Вот что нужно делать. Использовать вес гоблина и движение вперед против него самого. Он приближается к тебе, прыгает на тебя вот так…

- Можно, я буду гоблином? - завопил Тассельхоф, махая рукой. - Пожалуйста, Флинт! Можно мне?

- Ладно. Итак, кендер…

- Гоблин! - поправил Тас и прыгнул на широкую спину Флинта.

- …прыгает на тебя. Что ты делаешь? А вот что.

Флинт схватил обе руки кендера, которые сжали его горло, и, согнувшись вдвое, перекинул кендера через свою голову.

Тас тяжело приземлился на мерзлую, покрытую снегом землю. Он какое - то время лежал там, хрипя и хватая ртом воздух.

- Прямо дух из меня вышиб! - сказал он, когда обрел способность говорить. Он поднялся на ноги. - Мне никогда не приходилось не дышать, а тебе, Карамон? Очень интересное ощущение. И я видел звезды, а ведь сейчас не ночь. Хочешь, чтобы я сделал то же самое с тобой, Карамон?

- Ха! Ты не сможешь перекинуть меня, - фыркнул Карамон.

- Может и нет, - признал Тас. - Но я могу сделать вот так.

Сжав кулак, он нанес удар прямо под ребра Карамону.

Карамон со стоном согнулся пополам, прижимая руку к животу и задыхаясь.

- Хороший удар, кендер, - одобрительно произнес голос, который перекрыл смех всех остальных.

Два человека, закутанные в меха, приближались сквозь снег.

- Танис! - приветственно проревел Флинт.

- Китиара! - в изумлении прокричал Карамон.

- Танис и Китиара! - заорал Тассельхоф, хотя не был знаком с Китиарой до этого.

- Эй, вы что, все знаете друг друга? - спросил Танис. Он удивленно переводил взгляд с Карамона и Рейстлина на Китиару.

- Да уж должны знать, - ответила Китиара со своей кривой улыбкой. - Эти двое - мои братья. Близнецы, о которых я тебе говорила. А этот, Светлый Меч, ну… мы играли друг с другом, когда были детьми. - Ее улыбка придала двойственное значение словам.

Карамон присвистнул и ткнул Стурма в ребра. Стурм вспыхнул от стеснения и злости. Чопорно объяснив, что его ждут дома, он холодно поклонился прибывшим, повернулся на каблуках и направился прочь.

- Что я такого сказала? - спросила Кит, смеясь. Она протянула руки к братьям.

Карамон сжал ее в медвежьих объятьях. Показывая свою силу, он оторвал ее от земли.

- Неплохо, братишка, - сказала она, одобрительно оглядывая его, когда он снова опустил ее. - Ты вырос с тех пор, как я тебя видела в последний раз.

- На целых два дюйма, - гордо сказал Карамон.

Рейстлин попытался уклониться от объятий сестры. Китиара со смехом пожала плечами и чмокнула его в щеку. Он неподвижно стоял под ее оценивающим взглядом, сложив руки на груди. Теперь он был одет в одежды мага, белые одежды - подарок его покровителя, Антимодеса.

- Ты тоже вырос, младший брат, - заметила Кит.

- Рейстлин вырос на целый дюйм, - сказал Карамон. - Это моя готовка ему помогла.

- Я не это имела в виду, - сказала Кит.

- Я знаю. Спасибо, сестра, - ответил Рейстлин. Они с Кит обменялись понимающими взглядами.

- Интересно, интересно, - сказала Кит, оборачиваясь к Танису. - Кто бы мог подумать? Я оставила своих братьев детьми, а сейчас, вернувшись, вижу взрослых мужчин. А это, - она повернулась к гному, - должно быть, Флинт Огненный Горн.

Она протянула ему руку в перчатке. - Китиара Ут - Матар.

- Твой слуга, госпожа, - галантно произнес Флинт, протягивая свою руку.

Они обменялись рукопожатием к заметному удовольствию обоих.

- А я Тассельхоф Непоседа, - представился Тас, предоставляя одну руку для пожатия, пока другая тянулась к поясу молодой женщины.

- Приятно познакомиться, Тассельхоф, - сказала Китиара. - Только коснись этого кинжала, и я им же обрежу тебе уши, - ласково добавила она.

Что - то в ее голосе сказало Тассельхофу, что она имела в виду именно то, что сказала. Поскольку он был сильно привязан к своим ушам, которые поддерживали его хохолок, то Тас оставил пояс Китиары в покое и принялся осматривать сумку, которая явно не была нужна Танису.

Флинт, полагая, что занятия окончены, пригласил всех в дом перекусить и выпить чего - нибудь.

Танис и Кит сняли плащи. Китиара была одета в длинную кожаную тунику, доходившую ей до середины бедра, и в мужскую рубашку с расстегнутым воротом. На ней был кожаный пояс искусной эльфийской выделки с изысканным узором. Она не была похожа ни на одну женщину из тех, кого знали остальные, и никто из них, включая ее братьев, не знал, что о ней думать.

Ее взгляд был взглядом мужчины, смелым и прямым, а не колеблющимся застенчивым взглядом из - под опущенных ресниц, каким полагалось глядеть благородным дамам, то и дело краснеющим и лишающимся чувств. Ее движения обладали мягкой грацией - грацией тренированного воина - и она выглядела так же уверенно и холодно - спокойно, как какой - нибудь закаленный в боях ветеран. Если она была немного вульгарна, то это только усиливало ее экзотическую привлекательность.