Глава 15. Когда на следующий день Мел приехала в больницу, ей позволили подняться наверх с двумя операторами и взять интервью у Первой леди

Когда на следующий день Мел приехала в больницу, ей позволили подняться наверх с двумя операторами и взять интервью у Первой леди, пока готовятся к отправке президента. Выезд из больницы назначен на десять часов, чтобы прибыть в Международный аэропорт Лос‑Анджелеса около одиннадцати и вылететь как можно скорее. Президент пошел на поправку, но Первая леди по‑прежнему волновалась.

Его состояние было стабильным, но трудно было предсказать, что может произойти в воздухе. Тем не менее он захотел вернуться в Вашингтон, и врачи одобрили его желание.

Закончив интервью, Мел осталась ждать в холле, пока спустя сорок пять минут не появился президент, которого везли на каталке… Он помахал рукой медсестрам и всему персоналу, выстроившемуся в холле, бодро улыбнулся и пробормотал приветствие, но выглядел смертельно бледным, весь в бинтах, и ему продолжали делать внутривенное вливание в руку. Его окружала толпа агентов секретной службы вперемежку с докторами и медицинскими сестрами, возвращавшимися вместе с ним в Вашингтон. Мел отступила на почтительное расстояние и спустилась в вестибюль на другом лифте, где присоединилась к остальным избранным представителям прессы, вылетающим на президентском самолете. Им предоставили отдельный лимузин, и она села в него, бросив прощальный взгляд на центральную городскую больницу.

Ей хотелось перед отъездом оставить записку Питеру, но не представилось возможности, а через минуту они уже быстро направлялись в сторону аэропорта.

– Каким он вам показался? – спросил сидевший с ней рядом журналист, проверяя свои записи и зажигая сигарету. Это была группа профессионалов, среди которых чувствовалась некоторая напряженность. Неделя показалась им нескончаемой, и как хорошо снова попасть домой и расслабиться. Большинство из них возвращалось на работу сразу же по прибытии в Вашингтон, а ее телестудия уже забронировала ей билет до Нью‑Йорка на десятичасовой рейс. В одиннадцать ее встретят в аэропорту и отвезут домой. Мел казалось, будто она возвращается с другой планеты. Но она вовсе не была уверена, что сейчас хочет домой, вспоминая вчерашние слова Питера, его лицо и губы.

– Что? – Она не расслышала вопроса репортера.

– Я спросил, как он выглядит? – Пожилой журналист встревоженно посмотрел на нее, и Мел прищурилась, думая о президенте, лежавшем на каталке.

– Паршиво. Но он жив. – И если ничего страшного не случится во время полета, то он вряд ли умрет. Ему очень повезло. Другим президентам везло меньше при подобных покушениях.

По пути в аэропорт они, как обычно, болтали между собой, отпускали непристойные шутки, обменивались сплетнями и устаревшими новостями. Никто не выдавал никаких секретных сведений, и эта поездка не была такой напряженной, как их приезд в Лос‑Анджелес. Мел вспомнила, как приехала сюда неделю назад и первый раз увидела Питера. Теперь она думала о том, когда ей доведется встретиться с ним в следующий раз. Она не видела никакой возможности в ближайшем будущем, и это угнетало ее.

Журналист, сидевший рядом с Мел, снова взглянул на нее.

– Мел, у тебя такой вид, будто последняя неделя слишком удручающе подействовала на тебя.

– Нет. – Она покачала головой, отводя глаза. – Думаю, я просто устала.

– А кто нет?

Через полчаса они поднялись на борт самолета и устроились в пассажирском салоне в хвосте. В передней части самолета было оборудовано нечто наподобие больничной палаты для президента, и никому из них не разрешили приближаться туда. Примерно раз в час во время полета пресс‑секретарь выходил к ним и докладывал о состоянии президента, но перелет прошел без осложнений, и спустя четыре с половиной часа они приземлились в Вашингтоне, а через час президента уже доставили в больницу имени Вальтера Рида, и Мел вдруг поняла, что ее работа окончена.

Корреспондент вашингтонской студии телевидения встретил их в аэропорту, и, проводив президента в больницу вместе с остальными журналистами, прибывшими из Лос‑Анджелеса, и еще раз мельком увидев Первую леди. Мел вышла к лимузину, ждавшему ее, и вернулась в аэропорт. У нее оставался час до отлета в Нью‑Йорк. Последняя неделя начала казаться ей просто сном, и она засомневалась, не вообразила ли себе Питера и время, проведенное с ним?

Она медленно пошла к телефонной будке, опустила монету и набрала свой домашний номер. Ответила Джессика, и на мгновение Мел почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза, и поняла, насколько она устала.

– Привет, Джесс.

– Привет, мамочка. Ты дома? – возбужденно спросила она, совсем по‑детски.

– Почти, дорогая. Я в вашингтонском аэропорту.

Я должна быть дома в половине двенадцатого. Боже, у меня такое впечатление, что я отсутствовала целый год.

– Мы ужасно скучали по тебе. – Она даже не упрекнула мать за то, что та ни разу не позвонила. Она представляла, каким немыслимым был ее рабочий график. – С тобой все в порядке?

– Выжата как лимон. Не могу дождаться, когда окажусь дома. Но вы ложитесь, не ждите меня. Я приеду и сразу же усну. – Сейчас на нее навалилась не только усталость. У Мел началась своего рода депрессия при мысли о том, как далеко она теперь от Питера. Казалось, она больше не может справиться со своими чувствами.

– Ты смеешься? – сердито спросила Джесс. – Мы не видели тебя целую неделю! Конечно, мы дождемся тебя. Мы отнесем тебя наверх, если понадобится.

На глазах у Мел выступили слезы, и она улыбнулась в трубку.

– Я люблю тебя, Джесс. – Затем спросила; – Как там Вал?

– Нормально. Мы обе скучаем по тебе.

– Я тоже скучала. – Ей многое предстояло расставить по своим местам и разобраться в своих чувствах. Но сейчас ей хотелось поскорее увидеть своих двойняшек.

Когда она приехала домой, девочки ждали Мел в гостиной и бросились в ее объятия.

– О боже, как хорошо снова оказаться дома! – Но что‑то говорило ей, что это не совсем так, что ей хочется оказаться за три тысячи миль отсюда, ужинать с Питером. Но Лос‑Анджелес остался уже позади, и она должна забыть обо всем, по крайней мере сейчас.

– Тебе, наверное, досталось, мам. Похоже, ты вообще не покидала холла больницы, судя по новостям, которые мы видели.

– Почти. Уезжала в гостиницу только немного поспать…

И еще обедала с Питером… Мел посмотрела им в глаза, ожидая, что они увидят в ней какие‑нибудь перемены. Но девочки ничего не заметили. Она тщательно скрывала свои чувства.

– Как вы провели неделю?

Вал принесла ей кока‑колу, и она благодарно улыбнулась своей прелестной дочери.

– Спасибо, дорогая. Юная леди снова влюбилась?

– Еще нет. – Она засмеялась, глядя на мать. – Но я работаю над этим.

Мел округлила глаза, и они долго сидели, болтая, и только в час ночи девочки пошли спать. А Мел распаковала вещи и приняла горячий душ. Когда она снова взглянула на часы, было уже два часа ночи… одиннадцать часов в Калифорнии… И она вновь вспомнила о Питере, где он, что делает. Все ее существо разрывалось на части. Надо было продолжать жить здесь, в Нью‑Йорке, но сердцем она стремилась в Лос‑Анджелес. Ей еще предстояло разобраться в себе, понять, что значит для нее Питер Галлам… Но в глубине души она уже знала ответ на все свои сомнения.