Ист‑Сайд, Манхэттен. На лужайке с чахлой травой, усыпанной стреляными гильзами, в тени полуразрушенного трехэтажного дома дюжина иракских детей играли в футбол

11:07

На лужайке с чахлой травой, усыпанной стреляными гильзами, в тени полуразрушенного трехэтажного дома дюжина иракских детей играли в футбол.

Патрик Шеперд наблюдал за игрой, стоя в тени старой церкви, которую недавно начали восстанавливать. Солдаты круглосуточно охраняли этот объект. Маленькая девочка, которую товарищи Шепа прозвали Большими Глазами наконец первой добежала до мяча, но ватага старших по возрасту ребят набросились на нее, и девочка упала. Когда мальчишки побежали дальше, Большие Глаза лежала на земле и плакала. Ее правая коленка кровоточила.

Патрик подбежал к девочке. Протиснувшись сквозь толпу обступивших ее детей, он присел на корточки возле пострадавшей и осмотрел ее рану.

– Не плачь, детка, ничего серьезного. Мы сейчас ее промоем.

Карие глаза девочки были полны слез. В них Патрик увидел отражение американского солдата. Он отложил в сторону автомат и вытащил аптечку. Сначала он промыл рану антисептиком, а затем наложил марлю и перебинтовал.

Девочка обняла его. Патрик немного подержал ее на руках и отпустил.

Игра продолжилась.

Сержант вернулся к церкви, где его поджидал Дэвид Кантор.

– Мило… очень мило… – сказал он.

– Малышка ко мне привязалась.

– Она умеет понравиться. Наслаждаешься спокойствием?

– Не особо, – признался Патрик. – Я не за тем шел на войну, чтобы охранять полуразвалившиеся церквушки.

– Эта церковь является в определенном смысле визитной карточкой Ирака. Ты видел фильм «Экзорцист»?

– Нет.

– В начале фильма показана заброшенная церковь – эта церковь. Съемки проводились в Ираке еще до захвата власти Саддамом. Тогда страна зарабатывала неплохие деньги на кинематографе. Когда мы отреставрируем церковь…

– Я пошел в армию не для того, чтобы реставрировать старые церкви, которые снимали в каком‑то фильме, – перебил его Патрик.

Он достал пистолет из кобуры, снял затвор и промасленной тряпицей осторожно обтер оружие от мельчайших крупиц песка.

– Зачем же ты тогда пошел в армию? – спросил Дэвид Кантор.

– Я хотел убивать врагов Америки, чтобы предотвратить повторение событий одиннадцатого сентября.

– Режим, правивший Ираком при Саддаме, не повинен в терактах одиннадцатого сентября.

– Вы знаете, о чем я хочу сказать, не хуже меня.

– Я знаю лишь то, что у тебя есть серьезные основания ненавидеть Саддама. Ты зол, и эту злость ничем не унять. Сколько бы ты не чистил свое оружие…

– А вы здесь почему? – спросил Патрик.

– Из‑за иракского переводчика, с которым познакомился в Кувейте в тысяча девятьсот девяносто первом году. Его приписали к нашему взводу. Во время занятия по страноведению он рассказал нам, что был солдатом правительственных войск во время переворота, организованного боевиками Баас.[29]Со слезами на глазах он вспоминал, как сражался на ступенях президентского дворца. После поражения он вынужден был бежать из страны, иначе его ждала смерть. Баасисты повесили нескольких его родственников. А еще наш переводчик рассказывал о пытках и насилии над женщинами, которыми славились баасисты. Его семья так и не оправилась от этих ужасов. Им пришлось жить в постоянном страхе перед собственным правительством. После занятия он и другие учителя, в основном переводчики, которые добровольно вызвались нам помогать, долго пожимали нам руки и благодарили за нашу миссию. Эти немолодые люди, чьи волосы давно покрыла седина, рисковали не только своими жизнями, но и жизнями членов своих семей, оставшихся в Ираке, но они были нам благодарны. Они побывали в таких переделках, что нам и не снились. Они со слезами на глазах вспоминали события, приведшие Саддама и его партию к власти. Я проникся презрением к диктатору. Мне не нравилось то, что США косвенно были причастны к его приходу к власти. Во время ирано‑иракской войны американское правительство до зубов вооружило армию диктатора. Общаясь с этими людьми, я проникся глубоким уважением к иракскому народу, полюбил его культуру. Как и мы, они хотели жить в мире без страха перед собственным правительством. Если начистоту, сержант, я здесь для того, чтобы восстановить справедливость.

Собрав пистолет, Шеп всунул обойму на место и передернул затвор.

– Я тоже, капитан. Я тоже.

Патрик Шеперд проснулся, словно от внутреннего толчка. С удивление он осмотрелся в незнакомой обстановке.

«Де Борн. Одноместная палата».

Мужчина привстал на кровати. Сердце колотилось в груди.

«Надо вспомнить… Надо вспомнить что‑то важное… Моя семья… Нельсон нашла мою семью».

Патрик свесил ноги с кровати.

Неожиданно это подействовало на Шепа отрезвляюще. Его жена и дочь совсем рядом, на Манхэттене! Можно взять такси и поехать к ним прямо сейчас. Захотят ли они с ним встретиться? Как лучше все организовать? А что будет, если жена вновь отвергнет его? Вдруг она вышла замуж во второй раз? А его дочь… Теперь она больше не курчавый младенец. А что, если у нее появился новый «папа»? Захочет ли она с ним встретиться? Рассказывала ли ей Беатриса о настоящем отце?

– Беатриса. Беатриса Шеперд. Беатриса, – повторил он вслух.

Имя казалось с одной стороны до боли знакомым, а с другой каким‑то чужим.

– Би… Би Шеперд… Би… Тетя Би…

Он ударил себя ладонью по правому виску. На глазах выступили слезы.

«Какое имя у дочери? Первая буква… Надо перебрать все имена по алфавиту… Так мне говорил врач в Германии… А… Анна… Алексис… Б… Беатриса… Нет… Барбара… Бетси… Бонни…»

Мужчина призадумался.

– Бонни?.. Бонни Шеперд?.. – вслух произнес он. – Что‑то в этом есть, но не то.

Он пошел в туалет. В нос ударил вездесущий в больнице запах дезинфекции.

– В… Виктория… Вирджиния… А может Г? Грейс… Габриэлла… Глория… Д… Диана… Даниэла… Дебби… Дара…

«Минуточку, надо найти книгу с перечнем женских имен. Точно! Компьютер в библиотеке!»

Помыв руку, Патрик выскочил из туалета и чуть было не столкнулся с опрятным мужчиной, который нес длинную картонную коробку и лэптоп.

– Это вы сержант Шеперд? Я Терри Стригер. Я буду вашим специалистом по трудотерапии?

– А это что такое? – удивился Патрик.

– Ваш протезист. Вот… Смотрите… Я принес вам протез… Хорошего качества. Я надену его на вас и научу им пользоваться. Вы не могли бы снять вашу рубашку?

– Зачем? А‑а‑а… Извините. – Патрик снял рубашку. – И как эта штука работает? Я буду сильным?

– Ну… бионическим человеком вам не стать, но после тренировки вы вполне сможете обходиться без посторонней помощи. Основа – из легкой стали, вокруг губчатое, похожее на человеческую кожу вещество. Эта модель создана специально для людей, у которых рука ампутирована выше локтя. Одно из последних новшеств. Министерство обороны хочет, чтобы ветераны с ампутированными конечностями смогли возвращаться в строй.

Шеп вернул протезисту коробку.

– Лучше дайте мне старую модель.

– Старую? Почему старую?.. А, понял. Извините. Забудьте все, что я вам наговорил. Никто не пошлет вас обратно на войну…

Стригер вытащил из коробки завернутый в предохранительную пластиковую пленку протез телесного цвета.

– Мы надеваем его на ваше левое плечо вот так, чтобы кожа соприкасалась с электродами. Это поможет дельтовидной мышце и другим мускулам культи двигать протезом. Сигналы, как переключатели, приводят в действие электрические моторчики, встроенные в локоть, руку и запястье протеза. Ладно… Хорошо… Сейчас мы пристегнем ремешки. О'кей… Теперь, сержант, попробуйте пошевелить вашей новой рукой.

Патрик поднял протез, но искусственная рука оставалась неподвижной.

– Что‑то не так, – пожаловался он протезисту.

– Чтобы привыкнуть к ней, необходимо время. Давайте попробуем со стимулятором.

Открыв лэптоп, Стригер прилепил несколько электродов, присоединенных к компьютеру проводом, к новой искусственной руке Шепа.

– О'кей! Когда будет задействован нужный участок дельтовидной или трехглавой мышцы, прямая линия на экране станет зигзагообразной. А теперь попробуем еще раз.

Патрик стиснул зубы и напряг мускулы.

Ничего.

– Ладно. Давайте по‑другому. Закройте глаза и представьте, что ваши мышцы срослись с вашей новой рукой. Расслабьтесь. Дышите глубже.

Шеп успокоился и предпринял очередную попытку.

Прямая линия на мониторе вздыбилась.

– Великолепно. Вы разжали пальцы. Теперь попробуйте еще раз, только теперь не зажмуривайтесь.

Шеп сосредоточился и повернул запястье протеза, но вот справиться с пальцами ему никак не удавалось.

– Я разочарован.

– Немного практики – и все будет в порядке. Помните фантомную боль?.. Сколько времени у вас ушло на то, чтобы свыкнуться с тем, что вы потеряли такой важный для повседневной жизни орган? Со временем вы научитесь легко манипулировать протезом.

– У меня и сейчас бывают фантомные боли.

– Они пройдут. Раз на раз не приходится, но ключ к успеху лежит в том, чтобы принять этот протез как продолжение самого себя.

Стрингер поработал с Патриком еще с четверть часа, а затем собрал обертку и пустую коробку.

– Я оставлю компьютер у вас. Будете разрабатывать руку, – сказал он на прощание.

– Я не уверен, что справлюсь.

– А я уверен. Вы ведь спортсмен. Вот и тренируйтесь. Я немного занимался борьбой в школе. Мой тренер любил повторять, что страх – это ложные ожидания, которые кажутся реальными. Ограничения налагаем на себя мы сами. Смотрите шире, сержант, не полагайтесь на пять чувств, и вы получите то, чего пожелаете.