Смерть Соловьева

Вскоре после того, как окончилось наше пребывание в горном монастыре, Соловьев присоединился к группе людей, посвятивших свою жизнь поискам истины, о которых я уже упоминал. Я конечно же дал ему необходимые рекомендации. Он стал полноправным членом этого общества, и с тех пор, благодаря его упорным сознательным усилиям, он смог не только достичь огромных успехов, работая над собой, но в то же время принимал самое активное участие во всех наших экспедициях.

Во время одного из таких путешествий в 1898 году он умер от укуса дикого верблюда в пустыне Гоби. Я опишу обстоятельства, при которых произошло это трагическое событие, как можно подробнее не только из-за смерти моего друга. Мне также хочется уделить особое внимание нашему способу пересечения пустыни, довольно необычному который может оказаться полезным другим путешественникам. Я начну свой рассказ с того момента, когда, пройдя с огромными трудностями от Ташкента до берегов реки Шаракшан, перебравшись через множество высоких гор, мы достигли Ф. - очень маленького поселка на окраине пустыни Гоби.

Мы решили, прежде чем начинать запланированный переход через Гоби, остаться в этом поселке на несколько недель, чтобы хорошенько отдохнуть, а также, расспрашивая местных жителей, узнать все легенды и поверья, связанные с этой пустыней. И мы услышали, что под песками пустыни похоронено много древних поселений и даже больших городов, что эти пески хранят множество сокровищ, принадлежавших жителям этого цветущего региона. Еще нам сказали, что места, где лежат эти сокровища, известны некоторым людям, живущим в соседних поселках, и что эти сведения передаются от отца к сыну и держатся в глубочайшей тайне. Нарушение клятвы хранить молчание, как нам поведали, сурово карается. И тяжесть наказания зависит от того, насколько важны были выданные тайны. Уверенность в том, что под песками пустыни Гоби захоронен большой город, подтверждаемая многими фактами, не противоречащими друг другу, передалась многим из нас, особенно профессору Скридлову, археологу, бывшему участником нашей экспедиции.

После оживленной дискуссии мы решили составить такой маршрут через Гоби, чтобы пройти по району, где, согласно преданиям, под песками пустыни лежит город. Там мы намеревались провести небольшие археологические раскопки под руководством профессора Скридлова, большого специалиста в этой области. И затем, в зависимости от результатов этих раскопок, планировать дальнейший маршрут.

И хотя этот район лежал вдали от более или менее известных дорог через пустыню Гоби, но мы, следуя нашему обычному правилу никогда не идти проторенными путями, не только с энтузиазмом готовились к преодолению всех трудностей, ожидавших нас, но даже ощущали душевный подъем.

Когда мы немного поостыли и всерьез задумались над тем, что нам предстоит сделать, препятствия показались нам столь значительными, что у многих из нас возник вопрос, а сможем ли мы вообще их преодолеть?

Сложность была в том, что маршрут, который мы запланировали, был очень протяженным, и преодолеть такое расстояние обычным способом казалось невозможным. Главная проблема заключалась в обеспечении нашего каравана водой и провизией, так как по самым скромным подсчетам вес груза должен был быть таков, что нести его людям было не под силу. И в то же время об использовании для этих целей вьючных животных не могло быть и речи, так как не приходилось рассчитывать на то, что в дороге нам попадется хотя бы одна травинка или капля воды. Мы даже не знали, встретятся ли нам в пути оазисы.

Несмотря на все это мы не отказались от нашего дерзкого предприятия, но все тщательно обсудив, единогласно решили, что в течение следующего месяца останемся здесь и, сконцентрировав все свои умственные усилия на решении этой проблемы, найдем выход из ситуации, которая на первый взгляд кажется безнадежной. В течение этого времени каждый должен быть обеспечен всем, что поможет решить ему эту задачу.

Профессору Скридлову, как главе нашей экспедиции, поручалось руководство этим рискованным предприятием, и среди прочего он должен был распоряжаться нашими денежными средствами. Когда каждый из членов группы получил от него некоторую сумму денег, кто-то остался в поселке, а кто-то в соответствии со своим планом покинул его. Место встречи было назначено в маленьком поселке на краю пустыни, откуда мы намеревались начать наш переход. Через месяц мы собрались в условленном месте, под руководством профессора Скридлова разбили лагерь, и каждый из нас рассказал о том, что ему удалось придумать. Очередность наших отчетов решалась жребием. Первыми тремя были горный инженер Карпенко, затем доктор Сары-оглы и филолог Елов. Их доклады были очень интересны и полны оригинальными мыслями. Даже форма, в которой они были сделаны, так запечатлелась в моей памяти, что я до сих пор помню каждое слово. Карпенко начал свою речь так: "Хотя я знаю, что никто из присутствующих не в восторге от привычки европейских ученых, прежде чем перейти к сути дела, в своем предисловии начинать с Адама, но в данном случае, принимая во внимание серьезность стоящей перед нами задачи, я считаю совершенно необходимым, прежде чем заявить о своих выводах, рассказать о том, как я к ним пришел.

Гоби - это пустыня, чьи пески, по утверждению ученых, очень недавнего происхождения. Учитывая этот факт, выдвигаются два предположения:

пески пустыни - это бывшее морское дно или же они нанесены ветром со скалистых вершин Тянь-Шаня, Гиндукуша или Гималайской горной цепи, или с гор, лежавших севернее, но исчезнувших под действием сильных ветров. Принимая во внимание то, что мы должны обеспечить едой на всем протяжении нашего пути как нас самих, так и тех животных, которых мы посчитаем необходимым взять с собой, стоит задуматься, а не могут ли сами пески послужить нам для этой цели.

Я думаю так: если эта пустыня - бывшее морское дно, тогда пески должны состоять из различных слоев и зон, как и любой живой организм, и содержать органические вещества. Следовательно, мы должны найти средство превратить эту органическую материю в вещество, которое может быть усвоено человеческим организмом, и таким образом обеспечить себя энергией, необходимой для жизнедеятельности. Если же пески этой пустыни являются наносными отложениями горного происхождения, тогда тем более оказывается, что вне всякого сомнения почва большинства крупных оазисов Туркестана, а также областей, примыкающих к пустыне, чисто растительного происхождения и состоит из органических веществ, занесенных сюда с горных вершин. Итак, мы приходим к выводу, что в течение столетий эти органические субстанции должны были откладываться под огромной массой песка этой пустыни, смешиваясь с ним. Далее можно утверждать, что в соответствии с законом гравитации все субстанции группируются в соответствии с их удельным весом; таким образом, здесь, в пустыне, органические вещества, будучи гораздо легче песка, постепенно группируются в отдельных слоях или зонах.

Придя к такому заключению, я организовал маленькую экспедицию в пустыню, чтобы проверить свои предположения на практике, и через три дня пути провел необходимые исследования. Я вскоре нашел в некоторых местах слои, хотя и едва отличимые невооруженным глазом от остальных масс песка, однако, как было установлено мной, явно другого происхождения. При помощи микроскопа и химического анализа отдельных частиц этих смешанных субстанций я узнал, что они состоят из мертвых тел мельчайших организмов и остатков различных тканей растительного происхождения. Навьючив всех семерых верблюдов, которых я имел в своем распоряжении, этим особым грунтом, содержащим органические вещества, я вернулся обратно и, по совету профессора Скридлова, купив некоторое количество животных различных видов, провел серию экспериментов над ними. Я приобрел двух верблюдов, двух яков, две лошади, двух мулов, двух ослов, десять овец, десять коз, десять собак и десять котов и заставлял их хорошенько проголодаться, давая им ограниченное количество пищи, достаточное, чтобы только поддерживать их существование, а затем начал понемногу подмешивать им в еду некоторое количество этого органического вещества, которое я привез с собой из пустыни.

В течение нескольких первых дней эксперимента все без исключения животные отказывались есть эту смесь, но когда я начал готовить ее другим способом, всего через неделю овцы и козы начали питаться ею с большой охотой.

Тогда я все внимание сосредоточил именно на этих животных и через два дня полностью убедился в том, что овцы и козы даже стали предпочитать приготовленные мной смеси всем другим видам пищи. Я соединял 71/2 части этого грунта, 2 части бараньего фарша и 1/2 части обыкновенной соли. Вначале все животные, включая коз и овец, игнорировали эту смесь, но потеряв от 1/2 до 2 1/2% от общей массы тела и начав ее есть, они не только перестали терять в весе, но даже поправились на 1 -3 фунта. Благодаря этому эксперименту я установил, что этот вид грунта, содержащий органические вещества, вполне может быть использован в качестве корма для животных при условии, что он смешан с некоторым количеством мяса. Таким образом, я могу предложить следующее: чтобы решить проблему, связанную с обеспечением нашей экспедиции продуктами питания во время пути, необходимо закупить несколько сотен овец и коз и постепенно, по мере необходимости, использовать их в пищу как для себя, так и для оставшихся животных, готовя им вышеупомянутую смесь. Не следует опасаться того, что мы столкнемся в пути с нехваткой соответствующего грунта, так как все данные, собранные мной, свидетельствуют о том, что залежи распространяются повсеместно.

Теперь что касается воды. Для того, чтобы обеспечить себя достаточным запасом влаги, мы должны раздобыть большое количество овечьих или козьих мочевых пузырей или желудков - вдвое большим, чем количество животных, которых мы возьмем с собой, - и, обработав их соответствующим образом, использовать в качестве бурдюков, наполнив водой и навьючив по две штуки на каждую овцу и козу. Я провел соответствующие эксперименты и убедился, что овца может нести такое количество воды без всякого ущерба для себя. Расчеты показали, что нам вполне хватит этого количества воды как для собственных нужд, так и для того, чтобы поить в пути животных, принимая во внимание то, что мы будем очень экономно расходовать ее в течение первых двух-трех дней. Затем мы сможем воспользоваться бурдюками с водой, снимаемыми с животных, которые пошли нам в пищу, и таким образом не будем испытывать в ней большого недостатка".

Когда Карпенко закончил, слово взял Сары-оглы. Я встретился и подружился с ним пять лет тому назад. Перс по происхождению, уроженец восточной части этой страны, он получил образование во Франции. Возможно, придет время, когда я посвящу ему отдельную книгу, так как этот выдающийся человек оказал огромное влияние на мою жизнь.

Сары-оглы сказал примерно следующее: "Заслушав доклад горного инженера Карпенко, я должен сказать "пасс" относительно первой части моего сообщения, признавая, что ничего лучше предложить нельзя. Однако что касается второй его части, в которой я пытался решить серьезную задачу: как передвигаться по пустыне во время песчаных бурь, - я хотел бы представить вам свои соображения и результаты проведенных экспериментов. Выводы, к которым я пришел, дополняют, по моему мнению, сказанное инженером Карпенко.

Тот, кто пытается пересечь пустыню, часто попадает в бурю, во время которой почти невозможно передвигаться ни людям, ни животным, так как в воздух поднимается огромная масса песка, в мгновение ока образуя высокую гору там, где только что была впадина. Я подверг сомнению аксиому, что всякое передвижение по пустыне во время песчаной бури невозможно. Мне пришло в голову, что песок, обладая немалым удельным весом, не может подниматься очень высоко, и существует предел, выше которого не поднимется ни одна песчинка. Развивая эту идею дальше, я решил установить эту гипотетическую величину.

С этой целью я приобрел здесь высокую складную лестницу и, взяв двух верблюдов и проводника, отправился в пустыню. В конце первого дня я остановился на ночлег, как вдруг поднялся сильный ветер, который через час превратился в настоящую бурю, так что невозможно было устоять на месте и даже дышать из-за поднявшегося в воздух песка.

С большим трудом я начал составлять складную лестницу, которую захватил с собой, и затем установил ее вертикально, использовав верблюдов как опору, чтобы вскарабкаться наверх. Представьте себе мое удивление, когда на высоте всего в двадцать пять футов я не обнаружил ни одной песчинки.

Моя лестница была шестидесяти футов длиной, я не успел преодолеть и трети, когда воздух прояснился. Вверху было чудесное звездное небо и сияла луна, такое я нечасто видел даже дома в восточной Персии. А ниже происходило что-то невообразимое, я чувствовал себя так, будто стоял на берегу океана во время шторма.

Пока я стоял там наверху и любовался, буря начала стихать, и через полчаса я смог спуститься. И хотя ветер теперь был не очень силен, мой спутник все еще шел, держась, как принято в таких случаях, на гребне дюн, повернувшись спиной к ветру и ведя за собой одного верблюда. Второй, как я узнал, вырвался на свободу и сбежал в неизвестном направлении.

Когда стало совсем тихо, мы отправились на поиски второго животного и очень скоро нашли его, заметив копыта, торчащие из песка недалеко от того места, где была укреплена лестница. Выкапывать верблюда не имело никакого смысла, так как он был мертв и погребен под большой массой песка. Поэтому мы сразу же отправились в обратный путь, подкрепляясь на ходу, чтобы не терять зря времени, и к вечеру достигли нашего поселка. На следующий день я заказал несколько пар ходулей разных размеров в нескольких местах, чтобы избежать ненужных вопросов, и, захватив с собой одного верблюда, навьюченного провизией, снова отправился в пустыню. Там я начал учиться ходить на этих ходулях, сначала на низких, затем на тех, что повыше. Чтобы облегчить движение по песку, я укрепил внизу что-то наподобие металлических подошв, которые я тоже, в целях предосторожности, заказал в разных местах. В то время как я учился передвигаться на ходулях, в пустыне прошли две бури. Одна из них была не особенно сильной. Но даже в течение этой песчаной бури перемещаться и ориентироваться на местности с помощью обычных средств было совершенно невозможно. Но взбираясь на ходули во время всех песчаных бурь, я двигался в любом желаемом направлении с такой легкостью, словно я ходил по своей комнате. Сперва было очень трудно шагать не спотыкаясь по дюнам, и особенно во время песчаной бури. Но, к счастью, оказалось, что поверхность насыщенного песком нижнего слоя воздуха имеет неровности, полностью соответствующие неровностям песчаного грунта, так что ходьба на ходулях значительно облегчается тем фактом, что вы по контуру насыщенного песком слоя атмосферы можете ясно видеть, где кончается одна дюна и начинается другая.

"В любом случае, - заключил доктор Сары-оглы, - можно считать установленным, что насыщенный песком нижний слой воздуха имеет определенно очень небольшую толщину и что контуры его поверхности всегда соответствуют контурам самой пустыни. И я думаю, мы должны использовать это открытие в нашем предстоящем путешествии".

Третьим выступающим был Елов, филолог, который сделал свое сообщение в характерной для него экспрессивной манере: "Если вы позволите мне, господа, я скажу то же самое, что и наш уважаемый эскулап, относительно первой части выступления инженера Карпенко, а именно "я пасс". Я признаю также, что не придумал ничего более интересного, чем уже услышанное нами, и что все мои идеи - просто детский лепет в сравнении с их открытиями.

Однако, в то время как я слушал предыдущих выступающих, у меня появилось несколько мыслей, которые могли бы оказаться небесполезными при подготовке к нашей экспедиции и которыми я хотел бы поделиться с присутствующими.

Как нам уже сообщил доктор, при обучении необходимы ходули разной длины, но в экспедицию мы должны взять с собой только те, длина которых не менее двадцати футов. Даже если мы последуем совету Карпенко, нам придется гнать с собой большую отару овец и коз. Так вот я подумал, что в хорошую погоду, когда ходули становятся обузой, мы можем, вместо того чтобы тащить их на себе, использовать овец и коз. Как вы знаете, стадо овец в соответствии с врожденным инстинктом следует за первой овцой, которая является их вожаком. Если к ней привязать первую пару ходуль, и остальные овцы выстроятся вслед за ней в длинную цепочку. Нам остается сделать так, чтобы овцы не только тащили ходули, но также несли и нас самих. Между параллельно расположенными ходулями длиной в двадцать футов можно легко разместить семь рядов овец по три в ряд, то есть всего двадцать одну овцу. Для такого количества овец вес одного взрослого человека сущий пустяк. Следует только запрячь овец таким образом, чтобы в центре осталось пустое место длиной в 5 1/2 и шириной в 3 фута, где можно укрепить удобные носилки. Тогда каждый из нас, вместо того чтобы изнемогать под тяжестью ходуль, сможет возлежать как Мухтар-паша в своем гареме или восседать подобно этим богатым бездельникам, раскатывающим в своих автомобилях по аллеям Булонского леса. Пересекая пустыню с таким комфортом, мы даже сможем, не теряя времени, учить языки, которые понадобятся нам в наших будущих экспедициях".

После двух первых выступлений и сообщения, сделанного Еловым, стало ясно, что в дальнейших докладах нет особой необходимости. Мы были поражены всем услышанным. Нам даже пришло в голову, что трудности, связанные с переходом через пустыню Гоби, значительно преувеличены и что невозможность такого предприятия намеренно внушается путешественникам.

Приняв все эти предложения единогласно и без обсуждения, мы решили скрыть от местных жителей наше намерение отправиться в пустыню - царство голода, опасностей и смерти. Пусть считают профессора Скридлова отважным русским купцом, который прибыл в этот регион, преследуя свои коммерческие цели. Он, якобы, должен закупить здесь овец для отправки в Россию, где они стоят довольно дорого, в то время как здесь их можно купить намного дешевле; а также собирается экспортировать особо прочную древесину, применяемую в России для изготовления ткацких станков. Деревьев с такой прочной древесиной в России не было, и станки, где применялись детали, изготовленные из более мягких пород деревьев, быстро изнашивались из-за сильного трения. Поэтому отважный купец решился на это рискованное предприятие.

Обсудив все это, мы ощутили прилив сил и говорили о предстоящей экспедиции так, словно речь шла о прогулке по пляс де ля Конкорд в Париже. На следующий день мы отправились на берег реки вблизи того места, где она исчезает под незримой толщей песка и где мы разбили лагерь, установив палатки, привезенные нами из России. И хотя наш лагерь располагался недалеко от поселка, ни одному из его жителей не приходила в голову мысль поселиться здесь, в раскаленном аду. Некоторые из нас, выдавая себя за свиту и служащих эксцентричного русского купца Иванова, начали закупку "особо прочной древесины" в виде длинных тонких стволов, а также покупали коз и овец и вскоре имели целое стадо. Затем мы начали усердно учиться передвигаться на ходулях, сначала на коротких, потом на все более длинных.

Ровно через двенадцать дней, одним чудесным утром наш необычный кортеж отправился в путь, сопровождаемый блеянием коз и овец, лаем собак, ржаньем лошадей и ревом ослов. Он растянулся в длинную процессию, похожую на те, которые сопровождали передвижение особ королевской крови. Далеко по окрестностям разносились наши веселые песни, раскачивались на ходу вытянувшиеся в одну линию импровизированные носилки. И конечно, как всегда остроумные замечания Елова вызывали дружные взрывы хохота.

Пережив в пути две ужасные песчаные бури, уже через несколько дней мы оказались в самом сердце пустыни. При этом мы совершенно не измучились и даже, как в шутку предлагал Елов, учили в дороге иностранные языки. Это место было главной целью нашей экспедиции.

Все происходило так, как мы планировали, за исключением происшествия с Соловьевым. Передвигаясь, как правило, по ночам, мы руководствовались указаниями одного из участников нашей экспедиции, опытного астронома Даштамирова, который умел ориентироваться по звездам.

Однажды на рассвете мы сделали привал, чтобы подкрепиться самим и покормить наших овец.

Было еще совсем рано. Солнце только начинало появляться из-за горизонта. Мы с удовольствием завтракали свежеприготовленной бараниной с рисом, когда на горизонте внезапно появилось стадо верблюдов. Мы сразу догадались, что это были дикие животные. Соловьев - страстный охотник и отличный стрелок - немедленно схватился за винтовку и побежал в ту сторону, где виднелись силуэты верблюдов, а мы, посмеиваясь над этой слабостью нашего друга, продолжали отдавать должное вкусному горячему блюду, прекрасно приготовленному в этих экстраординарных условиях. Я называю их экстраординарными, потому что, находясь в сердце пустыни, окруженные со всех сторон раскаленными песками, путешественники, как правило, не имеют возможности развести огонь, так как на протяжении сотен миль можно не найти даже деревца саксаула. Мы же разводили огонь не менее двух раз в день, готовя себе кофе или чай, и не простой чай, а исключительно тибетский, раскладывая небольшой костер из костей забитых овец. Этим комфортом мы обязаны Погосяну, который подал идею делать специальные "седла" для овец, несших бурдюки с водой, из деревянных планок. И каждый раз, когда мы забивали себе на обед очередную овцу, ее деревянное "седло" обеспечивало нас дровами для костра.

Прошло полтора часа с тех пор, как Соловьев отправился охотиться на диких верблюдов. Мы уже собирались продолжать наше путешествие, а он все не появлялся. Прождав еще полчаса, все забеспокоились. Нам была известна пунктуальность Соловьева, который никогда не опаздывал. Предположив, что могло случиться какое-нибудь несчастье, все мы, захватив свои ружья, отправились на поиски нашего товарища. Вскоре мы заметили стадо верблюдов и направились к нему. Но когда мы подошли поближе, животные, очевидно, почувствовав наше присутствие, двинулись в южном направлении. Мы решили пойти за ними. Прошло уже четыре часа с тех пор, как исчез Соловьев. Внезапно мы заметили человека, лежавшего на песке в сотне шагов от нас. Подбежав, мы узнали нашего друга, который был уже мертв. Верблюд прокусил ему шею почти насквозь. Это было трагедией для всех нас, любивших этого необыкновенного человека.

Сделав носилки из наших винтовок, мы отнесли Соловьева в лагерь, где в тот же день под руководством Скридлова, исполнявшего обязанности священника, с большой торжественностью совершили обряд похорон. Оставив одинокую могилу в самом сердце пустыни, мы немедленно покинули это проклятое место.

И хотя было затрачено много усилий на то, чтобы отыскать легендарный город, покоящийся среди песков, мы отказались от наших планов и решили покинуть пустыню как можно скорее. Повернув на восток, мы через четыре дня пути достигли Кернанского оазиса, где кончалась пустыня, и продолжали двигаться дальше, но уже без нашего товарища Соловьева.

Мир твоей душе, мой самый близкий и преданный друг!