Воображение и история

В своей прощальной лекции в Оксфорде британский историк Хью Тревор‑Ропер отметил, что «функция истории состоит в анализе возможных альтернатив событий, равно как и функция воображения». Он добавил: «История – это не только перечень объективных фактов: она должна рассматривать события в контексте того, что могло бы произойти в других условиях. Поэтому она неизбежно должна включать в себя все альтернативы, все упущенные возможности» [19]. Как мы видим из ряда примеров, в которых совпадение и удача играли немаловажную роль в жизни Черчилля, он имел все основания смотреть на историю подобным образом, задумываясь об альтернативных решениях и упущенных им возможностях.

Еще один английский историк Дж. Х. Пламб отмечает, что для Черчилля история была не просто сферой его интересов; она была «частью его характера», которая «пронизывала все, к чему он прикасался, одновременно являясь главной движущей силой его политики и секретом его беспредельного мастерства». Исайя Берлин, изучив «самые крупные успехи» Черчилля, сделал вывод о том, что «влияние Черчилля, единственный, главный организующий принцип его душевного и интеллектуального мира, заключено в сильном и всеобъемлющем историческом воображении, способном охватить все настоящие и будущие события в рамках богатого и разнообразного опыта прошлого» [20].

Черчилль обладал способностью путешествовать во времени, по крайней мере, в своем воображении, а его умение видеть тенденцию развития событий и последствия человеческих поступков на протяжении долгого времени позволило ему понять специфику настоящего – несмотря на военную смуту и быстрое распространение тревожных новостей – и будущего времени.

Путешествия в прошлое помогли Черчиллю научиться проникать – полностью – в сознание и жизненные ситуации его великого предка Джона Черчилля, герцога Мальборо, который привел (не без труда) армии Великого союза к победе над французами в начале XVIII века. Четырехтомная биография Мальборо, написанная Черчиллем в годы своего «уединения», когда он был отстранен от власти в 1930‑х годах, была признана его лучшим литературным трудом. Сам Черчилль заявил, что он пытался обнаружить «удивительные тайны жизни герцога Мальборо» [21].

Он многому научился, узнав о том, как Мальборо поступал в самых трудных ситуациях; еще в самом начале своей военной карьеры герцог сказал: «Решением данного вопроса может быть свобода или смерть». Вместе с Мальборо Черчилль изучал способы управления внутри альянса во время войны, в которой принимало участие большинство стран мира, способствуя множественности выбора и конкуренции приоритетов. Мальборо «всегда думал о войне как о едином процессе»; Черчилль также старался увидеть общую картину событий. Черчилль заметил, что военный успех Мальборо был обусловлен его способностью проникать в мысли противников: «Умственный процесс генерала был сосредоточен на том, чтобы ясно представить себя на месте врага и внушить этому врагу готовность поступать так, как он сам никогда не решился бы… Самым безопасным будет, если враг выберет для себя наихудший способ действия, то есть самый нежелательный» [22].

Из примера герцога Мальборо Черчилль сделал вывод о том, что люди побеждают только тогда, когда следуют своей интуиции. Мальборо принимал множество решений, которые ставили в тупик или пугали генералов с более консервативными взглядами. Накануне решающей битвы у Бленема в августе 1704 года он разделил свои войска, отправив своего союзника маркграфа Бадена с боевым заданием подальше от поля битвы. С уходом войск маркграфа Мальборо получил численное превосходство над французами. Черчилль отметил: «Мы не знаем другого такого случая отказа от намерения собрать все свои силы воедино перед битвой, ни один успешный военачальник в истории мира не поступал так» [23]. Мальборо почувствовал, что его армия лишь окрепнет, если он избавится от ненадежных солдат и сомнительных генералов маркграфа. То, что случилось на поле битвы, подтвердило его точку зрения; он одержал великую победу у Бленема.

В самые сложные периоды Второй мировой войны, когда над Англией постоянно висела угроза немецкого вторжения, Черчилль решил разделить свои войска, отправив большую часть военного состава в Каир для защиты Суэцкого канала от возможного нападения итальянцев.

Черчилль умел совершать путешествия в прошлое, не заблудившись в нем. Знание истории помогало ему увидеть целостную картину ситуации; он мог разобраться в мельчайших деталях, не потерявшись в них.

Он добился двойного успеха в своей карьере в качестве полководца и писателя. Он был главным действующим лицом в тех событиях, которые тут же подробно описывал с точки зрения историка. В одной из своих полемик он сказал: «Я оставлю это на откуп историков, но помните, что я сам буду одним из этих историков». Перед тем как Эйзенхауэр стал президентом США, Черчилль по секрету сообщил ему: «Я думаю, что вы согласитесь со мной в том, что важно не только узнать правду, но и правильным образом сообщить ее остальным людям» [24].

Исторические работы Черчилля имели обобщающий характер. Он писал о событиях, в которых участвовал сам или те его предки, с кем он ощущал тесную взаимосвязь, а также о поддерживаемых им делах и начинаниях. Он не претендует на свою главенствующую роль в рассматриваемых событиях. Черчилль говорил, что его метод был заимствован из «Мемуаров кавалера» Дефо, где автор «нанизывает последовательность» главных событий «на нить личного опыта своего героя» [25].

Создание грандиозного шеститомного исторического произведения «Вторая мировая война» стало прекрасным примером применения принципа, который часто оказывал влияние на жизнь Черчилля и суть которого в том, что в каждой неудаче кроется новая возможность. Он смог найти время для написания этого труда (созданного при помощи «консорциума» помощников) после того, как проиграл на выборах в июле 1945 года. Черчилль опубликовал это сочинение, состоящее из двух миллионов слов (треть которого издавалась сериями в «Нью‑Йорк Таймс»), в период с 1948 по 1954 год; для сравнения, де Голлю потребовалось десять лет, чтобы опубликовать свои мемуары. Этот труд (с учетом производных авторских прав) принес Черчиллю 2,25 миллиона долларов. В то время это был самый большой гонорар за нехудожественное произведение в истории Америки. Сегодня аналогичная сумма составила бы около 50 миллионов долларов [26].