Первые уроки прабабушки-колдуньи

Мир русского знахаря: первые уроки

От редакции

Наверное, все слышали или читали нашумевшую историю о Гарри Поттере и школе магов. Эта история, пожалуй, поинтереснее. Уже тем, что она абсолютно реальна, какой бы фантастической на первый взгляд ни выглядела. Ее главные действующие лица - бывшая фрейлина императрицы, "колдунья" и знахарка Анна Георгиевна Бибикова и любознательный мальчуган, ее правнук, который с пятилетнего возраста попал к ней в ученики. Сто семнадцать лет прожила на свете, не ведая хвори, эта удивительная женщина, умеющая просто и доступно объяснять таинственные науки.

Сегодня ее правнук, Владимир Николаевич Ларин (Лан-Па), - профессиональный врач, целитель и маг, руководитель школы парапсихологии и оккультных наук "Звездный странник". Без шумной рекламы эта школа существует уже больше пятнадцати лет и дает поэтапное образование в области оккультизма и магии.

Учеба у шаманов, знахарей, деревенских и городских колдунов... Владимир Николаевич немало путешествовал по стране и за рубежом. Не миновали его и тяжелые испытания судьбы. Он чудом выжил, оказавшись во время боевой операции во Вьетнаме, где пролежал долгое время в пустыне со сломанным позвоночником. Местные монахи подобрали, выходили его и обучили своим методам лечения.

Около семнадцати лет провел этот человек на Востоке - во Вьетнаме, в Тибете, постигая мудрость древней земли. Прошел обряд посвящения в сан Верховного жреца монастыря Лама-Юр и получил храмовое имя Лан-Па (Блистающий, Несущий свет). Эта книга, первая из серии магических книг Владимира Лан-Па, доступно и увлекательно рассказывает об учебе начинающего мага.

Первые уроки прабабушки-колдуньи

- Не трогай слезинку, миленький, - спокойный, добрый голос бабушки останавливает мою руку, зажавшую стебелек ромашки. - Она еще не все взяла от земли.

Бабушка сидит на земле, поджав под себя ноги, она лечит соседку, тетю Веру. Тетя Вера не может ходить, у нее паралич. Она лежит на земле, а бабушкины пальцы, ох уж эти пальцы - тонкие живые, - пробегают по спине, что-то давят, мнут, раскладывают лепестки растений, камешки.

Бабушку Аню называют колдуньей. Почему? Ведь в книжках, которые она мне читает, колдуньи злые, а бабушка добрая. У нее всегда люди со своими заботами, проблемами, болью. Я играю рядом. Бабушка занята. Мне кажется, что каждый ее палец живет собственной жизнью. Она не смотрит в мою сторону, но, кажется, все видит. Вот и сейчас:

- Не трогай слезинку, миленький.

- Почему слезинку, ба?

И течет сказка...

- Жила на свете фея. Там, где она появлялась, оживала природа, деревья поднимали засохшие ветки, расцветали удивительные цветы. Люди и звери приходили к ней за исцелением. Она никому не отказывала, говорят, даже мертвых могла оживить.

- Полюбила фея молодого пастуха. Прилетит, бывало, на луг, где он пасет стадо, спрячется в кроне дерева и слушает, как он играет на дудочке.

Голос бабушки, тихий и ровный, завораживает, заставляет заслушаться, как бы покачивает и убаюкивает...

- Нет. - В сознание врывается голос Учителя.

Я вздрагиваю. Рука, уже готовая положить снадобье, порошок из шкуры змеи, останавливается.

- Нет, это холод, смерть.

- Учитель, но я делаю все по прописи.

- Ты работаешь без сердца, твое сердце далеко, ты грезишь. А пропись мертва.

Сухая рука комкает лист с древними письменами, над которыми я корплю уже шесть недель, и бросает в жаровню. Листок тут же вспыхивает синеватым пламенем.

- Учитель, но...

- Иди к себе, вспоминай. Сегодня ты не можешь работать.

Спорить бесполезно, я ухожу. Серые стены кельи. Туман за узким окошком. Сожженный лист манускрипта тысячелетней давности. Голос бабушки, руки Учителя... Все перемешалось в сознании, голова раскалывается. Я сжимаю руками виски, ложусь на жесткую деревянную койку и продолжаю грезить.

Много позже я спросил Учителя, зачем он уничтожил старую пропись. Он улыбнулся (удивительная улыбка у Учителя: не дрогнет ни один мускул на лице, но все лицо как бы озаряется изнутри, и мягкое голубое сияние охватывает голову):

- Лист, всего лишь лист, хоть и старый. А пропись - всего лишь знаки, ведь ты их тогда не понял. На старом рождается новое, и твой новый состав много лучше. Нельзя жить чужими мыслями, нельзя говорить чужими словами, нельзя делать чужими руками. Можно лишь взять общую идею, осмыслить и выполнить так, как можешь только ты.

Я продолжаю грезить. Что же там было? Ах, да, бабушкина сказка...

...Слушает фея звуки дудочки, и затихает ветерок, замолкают деревья и травы. Даже само солнце замедляет свой бег. Никто не хочет потревожить лесную фею. А угонит пастух свое стадо, выйдет она из листвы дерева, проведет руками над примятой травой, и поднимется каждая травинка, каждый цветок распустит свои лепестки и приготовится ко сну, чтобы с утренней росой получить благословение Божье - новую жизнь.

- Как ты, бабушка?

- Да, миленький, совсем как я.

Бабушкины руки делают странные пассы в воздухе над лежащей женщиной, а я, словно завороженный, смотрю, как под ее руками розовеет кожа, волнами пробегает дрожь по телу больной.

- Ой, ба, твои пальцы светятся!

Поиграй, миленький. - Бабушкины губы улыбаются, но глаза остаются сосредоточенными, и кажется, что каждый предмет, каждого человека она видит насквозь.

Я замолкаю, широко раскрытыми глазами следя за происходящим. Воздух под руками начинает искриться. Становится видимым, как в жару над асфальтом. Из пальцев бабушки вытягиваются тонкие лучи, переплетающиеся при движении рук в замысловатую сетку. Руки останавливаются. Бабушка щелкает пальцами, женщина вскрикивает.

- Подожди, милая.

Бабушка берет баночку и обтирает тело соседки росяной водой.

- Ну, а теперь вставай!

- Анна Георгиевна, да что вы!

- Вставай, вставай! Ишь, разлеглась, совсем обленилась, пока болела.

Бабушка улыбается, шлепает тетю Веру по раскрасневшейся спине.

Тетя Вера со своим мужем - дядей Сережей и сыном, моим одногодкой пятилетним Сашкой, в этом году купили дачу недалеко от нашей. Два года назад соседка попала под машину и с тех пор не ходит. Бабушка взялась ее лечить, и уже неделю она живет у нас. Женщина опирается на руки, пытаясь подняться.

- Ой, ноги шевелятся!

Тетя Вера начинает плакать.

- Вставай, кому говорю!

Бабушка помогает ей подняться на ноги.

- Иди!

- Анна Георгиевна, страшно.

- Иди!

Женщина пытается идти, держась за бабушкину руку. Ноги еще плохо слушаются, но с каждым шагом походка становится все увереннее и тверже. Пройдя круг по лужайке, соседка садится на землю и опять начинает плакать.

- Ба, а почему она плачет?

- Радуется, миленький, - добрые руки гладят мою голову, - радуется и плачет.

Я ничего не понимаю, но молчу.

- Ну, хватит, пойдем домой.

Бабушка помогает тете Вере подняться. Та хватает ее руки и начинает целовать. Она громко рыдает. Ох уж эти взрослые! Все у них не как у людей.

- Пойдем, пойдем.

Они идут к дому. Я семеню рядом.

- А как же сказка, бабушка?

- Потом, миленький, вечером.

И я жду вечера. Я знаю, что, когда лягу спать, бабушка сядет рядом, положит руку мне на голову и, мягко поглаживая волосы, продолжит начатую сказку.

Сказки, бабушкины сказки... Кажется, нет такой травинки, такого камешка, такого облачка, о котором она не знала бы сказки. Колдунья. Лишь сейчас я понимаю, что это значит. Сегодня в первый раз бабушка позволила мне посмотреть, как она работает с больными. Собственно, не позволила, а просто не отослала погулять. Я лежу в постели, чувствую теплую руку на голове, слушаю сказку.

- ...Как-то вышла лесная фея к пастуху. Увидел он ее и полюбил без памяти. Стали они встречаться каждый день, и наделила фея пастуха даром целительства. Раскрыла ему тайны трав и цветов, деревьев и мира камня.

- Бабушка, а почему фея не ушла к людям?

- Не может лесной дух жить с людьми, ему простор нужен. Ну, ты слушай. ...Начал пастух лечить людей. И брал за это большие деньги. Перестал стадо пасти, разбогател. Все реже и реже приходит на лесную полянку, где ждет его фея. А потом и вообще перестал приходить. Сидит фея в кроне дерева, ждет своего пастуха. Текут слезы из ее глаз, чем больше текут, тем меньше она становится. Так вся слезами и изошла. А где эти слезы падали, там выросли ромашки. Стоят они, тянут к солнышку руки-стебельки, роняют лепестки-слезинки: любит - не любит, придет - не придет. Чувствуют слезинки людскую боль и помогают каждому, кто с чистой душой просит о помощи.

- А пастух, бабушка? - спрашиваю я сквозь сон.

- Не знаю, миленький. Говорят, уехал он в далекие страны да и пропал там. Ну, спи.

Я засыпаю.

Серые монастырские будни. Учение. Работа. Службы. Долгие беседы с Учителем, чужой язык. Ночные часы в библиотеке. Зачем я здесь? В каких мирах, в каком времени это все началось? Куда ведет избранный путь?

Для меня все началось в то время, когда непоседливый пятилетний мальчишка начинал познавать тайны жизни, секреты народной мудрости, пытаясь постичь их своим неспокойным умом из сказок, разъяснений и действий своей прабабушки Анны Георгиевны Бибиковой. По одной ей известной причине остановившей свой выбор на беловолосом любопытном правнуке, изрядно надоедавшем взрослым своими "зачем" да "почему" и совавшем нос в любую щель, то есть на мне.

Моя прабабушка Анна Георгиевна Бибикова происходила из старинного дворянского рода. Получила прекрасное образование и побывала в разных странах и еще при царском дворе считалась человеком необычным - колдуньей. Сама она о прошлом разговаривать не любила, все отмахивалась: давно, мол, это было, так нечего и вспоминать, прошлого все равно не воротишь, - но секретами народной мудрости делилась охотно и так просто и понятно, что даже разум пятилетнего мальчишки легко схватывал и понимал все сказанное.

Бабушка Аня... Ясные глаза, не знающие, что такое очки. Легкая походка, прямая спина, гладкая кожа. Лишь легкая сеть морщинок под глазами. Такой она осталась в моей памяти. Трудно поверить, что перед вами стоит женщина, которой далеко за девяносто. В ее памяти сохранились коридоры Зимнего, дворцовые балы, революция, Гражданская и Отечественная войны, пережитая в Ленинграде блокада.

Прабабушка - одна из немногих людей, сумевших сохранить, собрать и передать секреты русской народной медицины, философии, религии, оккультных и эзотерических знаний, берущих свое начало из языческих времен. А может, и много раньше.

Русская мудрость, дошедшая до нас из древних времен, сейчас ты, как бедная Золушка, давно померкла, запылилась на фоне восточных учений и методик лечения, заполняющих полки книжных магазинов. Безусловно, интересных, поучительных, поскольку мудрость - всегда мудрость, какой бы она ни была - восточной или западной, русской или турецкой, но часто чуждых русской душе, выросшей на необозримых просторах своей родины, а не в тесных ущельях Гималаев.

О некоторых доступных методах избавления от телесных и душевных недугов, основанных на старорусских техниках, я хочу рассказать в этой книге.