Испытания сновидцев в эпоху раннего христианства

Широко распространенное мнение гласит, что во времена творчества Синесия, примерно в конце IV века, победившая церковь пыталась изжить практику толкования сновидений. Люди, утверждающие, что имеют непосредственную связь с божественным началом, становятся проблемой для церковных властей. В эпоху раннего христианства лидеры еретических учений: монтанисты, гностики, донатисты – заявляли, что их избранность обусловлена снами и видениями. Проявления Святого Духа теперь были нежелательны, и, по мнению Э. Р. Доддса, «с точки зрения иерархии третье действующее лицо Троицы уже пережило свои первичные функции» [55].

Однако не только Синесий утверждал, что люди любого общественного положения и занятий могут видеть имеющие сверхъестественную природу сны, о которых должны услышать другие люди. Примерно в то же время, когда он работал над своим трактатом о сновидениях, другой, более ортодоксальный епископ Амвросий Миланский учил императора Феодосия, что «наш Господь предостерегает нас многими способами: с помощью небесных знамений, предсказаний пророков, и Он хочет, чтобы мы прислушивались даже к видениям грешников» [56].

В своем выдающемся исследовании сновидений и их значения для духовной власти во Франции периода раннего Средневековья Изабель Морейра доказывает, что сны и видения по‑прежнему играли важнейшую роль в жизни христианских общин и внимательно выслушивались кардиналами (и другими священнослужителями). И, несмотря на предположение Питера Брауна о том, что прорицательство теперь стало прерогативой «святых людей» («единственных профессионалов в эпоху любителей») [57], существует множество свидетельств того, что у многих людей видения возникали очень часто и что к снам грешников прислушивались не менее внимательно, чем к снам святых. Григорий Турский отмечал, что в его местности «пьяницы» являются великолепными сновидцами и часто в своих видениях наблюдают величественные картины [58].

Церковь так и не смогла установить эффективный критерий для определения надежности сна или видения. Попытки заявить, что правдивость снов напрямую связана с добродетелями сновидца, не имели успеха – во‑первых, потому что еретики могли оказаться весьма праведными людьми, а во‑вторых, потому что «пьяницы» и «грешники» постоянно говорили о дарованных им очень важных сновидениях. Святой Мартин Турский думал, что вправе утверждать, будто демон изобразил Иисуса во сне, когда Христос показался в пурпурной мантии и диадеме. Мартин считал, что это не мог быть Иисус, потому что настоящий Иисус появился бы в «одежде и облике, свидетельствующих о страстях Господних», с ранами, полученными во время распятия [59]. Возможно, так думал Мартин, но другие благочестивые люди раннего Средневековья (например, Радегунда[14]) видели Христа богато одетым и верили, что в их видениях им действительно являлся Христос‑Царь.

Итак, отношения между представителями ранней христианской церкви и сновидцами были напряженными. Церковь не могла запретить непосредственный контакт с божественным началом, который во многом способствовал укреплению ее позиций. Поэтому практика сновидений была утверждена особым манускриптом и одобрена ведущими церковными лидерами – не только ее неортодоксальными представителями, подобными Тертуллиану и Синесию, но и фигурами такого масштаба, как папа Григорий Великий. Однако оставался риск, что сновидения духовного содержания могут привести к появлению новых ересей или подорвать авторитет светской или церковной власти.

Понемногу сновидения, одобренные церковью, сузились до культа святых людей. Считалось, что те, кто во сне общается со святыми, соприкасаются с источником удивительной силы, обладающим, кроме всего прочего, и даром исцеления.

Видения Ансельма представляют собой великолепный пример способности сновидца черпать силу из высших сфер для того, чтобы оказывать влияние на состояние земных дел. Второй нормандский король Англии Уильям II, также известный под именем Уильям Рыжий, был жадным, скандальным, толстопузым невеждой, имевшим множество врагов, среди которых был великий ученый Ансельм, архиепископ Кентерберийский. Он заставил Ансельма отправиться в ссылку.

В 1100 году Ансельму было видение, в котором он узрел «святых Англии», просящих Бога разобраться с нормандским головорезом, оказавшимся на троне. Бог подозвал к себе святого Албания, первого мученика Англии, и вручил ему пылающую стрелу. Святой Албаний взял стрелу, пообещав превратить ее в «оружие мстящего за грехи». В видении Ансельма святой выпустил стрелу, и она полетела вниз подобно огненной комете.

Примерно в это же время Уильяма Рыжего поразила стрела во время охоты в Нью‑Форесте; смертельно раненный, он упал с коня и скончался той же ночью. Еще до того как эта новость дошла до Ансельма, архиепископ уже отслужил благодарственный молебен, упаковал вещи и отправился обратно в свой кафедральный собор. Он был полон уверенности в том, что горящая стрела из его видения уже настигла свою цель, вылетев из Эона (измерение между миром времени и миром вечности) во владения короля. Добравшись до Кентербери, Ансельм узнал, что король был убит стрелой. После этого по Европе распространилось известие о том, что церковник Ансельм обладает силой уничтожать королей с помощью своих молитв и видений – по всей видимости, это была превосходная характеристика для главы церкви в эпоху неустанной борьбы за власть между церковью и государством.

Этот рассказ о видении Ансельма дошел до нас благодаря летописцу Матфею Вестминстерскому. Современные ученые предполагают, что автор сильно приукрасил реальные факты. По‑видимому, во время смерти короля Ансельм был во Франции и вернулся на свою кафедру только после пяти лет хитроумных переговоров с преемником Уильяма II Генри I.

В соответствии с другими летописями, Уильям Рыжий сам видел предостерегающие сны, в самом ужасном из которых наблюдал за тем, как кровь била струей из его тела, пока не залила все небо.

В утро своей смерти король получил предупреждение от другого сновидца и отнесся к этому очень серьезно. Роберт Фицхэммон сообщил Уильяму Рыжему о сновидении одного монаха, в котором король пытался откусить ноги распятого на кресте Христа. В этом сне монаха Христос ожил и отбросил короля на землю. Уильям II лежал у ног Христа, извергая изо рта дым и огонь до тех пор, пока воздух не стал темным.

Эти внушающие ужас картины поразили воображение короля. Возможно, каким‑то чутьем король догадался о глубоком смысле послания, особенно той его части, где происходит его самосожжение у ног разгневанного Бога. Спонтанное самовозгорание достаточно часто встречается среди алкоголиков с тех пор, как люди научились делать спиртные напитки, а Уильям II был любителем выпить.

Реакция нормандского короля на сон монаха является примером того, насколько большое значение придавалось снам в то время. Уильям Рыжий приказал Фицхэммону дать монаху сто шиллингов и «попросить его увидеть во сне лучшую судьбу» для короля – в попытке повлиять на будущее, изменив содержание сновидений другого человека.

Возможно, он чувствовал, что эта просьба была высказана слишком поздно. Летописец Холиншед отмечает, что король не мог справиться с тягостным чувством, возникшим после рассказа об увиденном сне. Вместо того чтобы отправиться на охоту как обычно на рассвете, он задержался во дворце и выехал навстречу стреле святого Албания только после очень плотного обеда [60].

Французский специалист по истории средних веков Жан‑Клод Шмитт отмечает, что в средние века сны были признаны «средством для непосредственного обращения с просьбой к сверхъестественному источнику правосудия» [61]. Поскольку сновидения имели важное политическое значение, существовало постоянное напряжение в связи с их различными толкованиями.

Немногие сновидцы могли бы похвастаться способностью обрушивать стрелы божественной ярости на голову неугодного правителя, однако средневековая культура наделяла некоторых из них правом критиковать монарха, рассказывая нелестное для него содержание снов. Так, монах Этти с острова Рейхенау сообщил всем о своем почти непристойном сновидении, в котором Карл Великий был подвергнут пыткам в области гениталий, намекая тем самым на его известные сексуальные похождения [62].