Глава 2 Отражения 6 page

Так вот, Тварь тоже для своих надобностей энергию собирает и копит, так что когда сюда залезла, сразу поняла, что много выгоднее не самой энергию собирать, а стащить уже заряженные аккумуляторы или батарейки. Решила паразитировать на чужом добре. Мы случайно подвернулись, что‑то Тварь про нас недопоняла и решила и нас поглотить. Или был у нее другой резон.

– Не, тут‑то все понятно! – обрадовался Ефремов. – Все же она слопать нас хотела. Но мы не дались. И как вы с ней справились?

– Объяснил по‑хорошему, что нельзя себя вести подобным образом. Ну что ты на меня так смотришь, Контора? Правду говорю. Как в голову ее попал, да она еще моего клона слопала – разозлился, хотел все выжечь, но не стал. Просто перекрыл путь в соседний мир. Хотя там половина от нее осталась, может, даже большая. Выживет – значит ей повезло.

– А вам не трудно быть суперменом?

Семка от такой чуши несусветной аж задохнулся.

– Очень трудно! Нам, суперменам, многое дано, но и спрос с нас немаленький, – сказал он пафосно и наконец сумел рассмеяться от души. – Ты бы меня еще богом обозвал, я ведь чудеса умею творить!

– Э‑э‑э, – сказал Ахметлатыпов, – бог он не потому бог, что чудеса творит.

– Видишь, Семен, на бога ты еще экзамен не сдал, – хохотнул Барсук. – Так что рановато тебе это почетное звание присваивать.

Вот жил Семен Кольцов самой что ни на есть обычной жизнью. Кино и стрелялки его волновали куда больше устройства мироздания. Он про это самое мироздание и не думал никогда.

Даже когда стал замечать за собой странности.

В поход как‑то пошли осенью, погода была довольно мерзкая, промозглая. Развели костер, чтобы погреться, а кто‑то по щедрости душевной горячий чай из термоса в большую кружку налил и пустил по кругу. Чай и поначалу был еле теплый, пока к Семену в руки попал, совсем остыть успел. А ему очень хотелось горячего, он даже попытался ту кружку в ладонях согреть. А чай там вдруг как закипит… Он тогда как‑то отшутился, потому что сам себя испугался. Но стал втайне пробовать повторить тоже самое. Получилось. Сначала воду греть, потом – сам удивлялся – водой из ниоткуда стакан наполнять. А вот в чай и тем более в кисель вода превращаться не желала. Зато уже через месяц он мог с водой много чего делать.

За год еще большему научился, но молчал. До поры.

Пока не прочитал про интернат для детей с уникальными способностями. Вот тогда и пошел объясняться с родителями. Те для начала испугались, когда он кое‑что решился им показать. Мама даже поплакала. Но поговорив, его поняли и возражать не стали. За год пребывания в этой школе он научился такому, до чего сам бы никогда не додумался. Но все равно его тогда по большей части волновали собственные достижения, а никак не Вселенная или хотя бы Земля.

Да и вообще о своем мире как о чем‑то целом он впервые подумал, лишь попав в другой мир. Злой мир. Норовивший ежесекундно растереть Семку Кольцова в порошок, слопать, проглотить, не разжевывая. Но заставивший его научиться таким чудесам, что сегодняшнее сравнение с суперменом его очень сильно смутило, но он должен признать – не так оно далеко от истины. И кто знает, может, он уже способен посоревноваться с некоторыми богами, типа древнегреческих. Или своих, славянских. Перуном или Сварогом, например. Только вот порадоваться своей суперской силе никак не удается. То самим нужно выживать, то других спасать. Тут просто посидеть и подумать редко получается, а уж размышлять о судьбах Вселенной… смешно!

А вот когда он понял, что Тварь, как это ни дико со стороны выглядит, одновременно в трех мирах расположилась, – он невольно задумался, что нечто подобное может и на Земле произойти, а в их шахтах так уже и происходит. И что никто, кроме них, не способен этого понять и вряд ли кто способен толково защитить.

И еще ему подумалось, что вот этот мир очень даже тихий и спокойный. Можно сказать, приветливый. Умеющий быть благодарным. Когда они вернули из пещеры похищенные Тварью накопители энергии, Фикус аж расцвел в буквальном и переносном смысле этого слова и стал пытаться отблагодарить всеми возможными для него способами. Соком сладким напоил, орешками какими‑то угостил. Кантуру ожог на лице в один миг вылечил, пусть сначала здорово его испугал, схватив ветками и начав брызгать в физиономию чем‑то вроде смолы. Щипало страшно, Контора вырывался и вопил, пока не понял, что ему становится лучше и химический ожог сходит. Другие толком ничего не сообразили, начали его вырывать из объятий дерева, и никто не мог взять в толк, с чего их товарищ вдруг потребовал, чтобы его оставили, как есть.

Да и Семену Фикус смог хотя бы чуть‑чуть, но помочь. А то ведь совсем ему худо становилось.

В общем, всем было жалко расставаться с этим деревом. Напоследок Фикус сам сплел им шикарный плот для перелета. Как бы тошно тогда ни было Семке, он все это понял и запомнил. А вот сейчас в голову стукнуло – а если бы не Тварь, а в миллион раз более страшный Лизун, способный пожирать целые планеты, нашел дорогу в этот мир? Трындец миру! А если Лизун доберется до Земли?

И тут вдруг вспомнилось то, о чем он думал в тот момент, когда пришлось броситься вслед за полковником Разуваевым и его солдатами, уходящими в отражения. Он тогда подумал: а что, если все наоборот, не землетрясение стало причиной расползания узла миров, а расползание стало причиной землетрясения? И с чего бы такой устойчивой, по словам Доцента, штуке, как узел миров, вдруг расползтись? Вдруг кто‑то приложил к этому руку? Все специально подстроил? Ведь они сами заблудились между мирами не просто так, не по стечению обстоятельств природного характера, но еще и потому, что разладилась рукотворная система управления энергетическими потоками.

Семка едва куском мяса не подавился. Пусть он сейчас бредит, но этот бред нужно срочно проверить.

Плот накренился и стал сползать в овраг. Над заболоченным дном стояла дымка, сквозь которую виднелась бурая жижа и редкие кустики. Но Семка точно знал, что там кипит жизнь. Непростая и по большому счету неразумная, но способная стать разумной. О ней тоже стоит подумать, не бросать ее на произвол судьбы. Пусть, если бы сюда не было передано сообщение от Фикуса, это самое болото постаралось бы их сожрать, атаковало бы сотнями выхлопов удушающего газа, арканами водорослей, мириадами мелких созданий, способных не хуже пираний обглодать его плоть вместе с одеждой за считаные минуты. Это он тоже прекрасно знал, но они же сумели заключить мир. А с Тварью или тем более с Лизуном это было бы невозможно. Те способны лишь пожирать, ничего и никому не давая взамен. И среди людей, или, правильнее сказать, среди разумных существ, тоже встречаются подобные. Очень может быть, кто‑то сейчас этим и занят – готовится захватить этот мир, и Землю, и еще многие миры с единственной целью – проглотить их и, облизнувшись, пойти дальше.

Плот вскарабкался по противоположному склону и стал набирать скорость.

– Уже скоро, – сказал Семен.

Ахметлатыпов простодушно улыбнулся в ответ на эти слова. А у Кантура дрогнули губы, и он отвернулся, чтобы скрыть вдруг заслезившиеся глаза.

Молодцы ребята. Зря он боялся, что ни на что они не способны. И прав оказался Барсук, когда сказал, что не детский сад это, а солдаты. Пусть настоящими солдатами они и стали только сегодня, но боевое крещение выдержали с честью.

– Летим к тем камням, – произнес Семен громко. Чтобы все услышали, а не только его клоны, которым предназначался приказ. – Уже темнеет, так что прошу быть всех предельно внимательными. Барсук, командуй, а я вперед, на разведку.

И исчез с плота.

Семену разные иномировые штуковины то казались самыми обыденными вещами, давно переставшими его удивлять. То на него вдруг накатывало ощущение, что все это то ли во сне, то ли в кино, что все ненастоящее и ничего подобного на самом деле быть не может. Вот, к примеру, нормальная, самая обычная куча камней. А рядом с ней должен располагаться узел миров. Вещь попросту фантастическая и весьма малопонятная. Обычный человек пройдет и ничего не заметит. Потому что ничего и нет. Даже попав в «зону действия», не всегда попадет в сам узел.

А вот Семен его видит. Более того, он его за сто с лишним верст видит. Он даже знает, что где‑то в голове у него записано объяснение, почему и как он видит узел миров и откуда знает, что это такое. И как себя там правильно вести, тоже знает, пусть его никто этому не учил. Или учили? Стоп, не время отвлекаться на то, что несущественно.

Это сейчас совершенно не важно, а вот как себя правильно вести – очень важно. Но какими словами объяснить это тем, кто ничего такого еще не встречал ни разу? Он себе самому многое не в силах словами выразить. Это, пожалуй, посложнее, чем объяснить слепому от рождения, чем желтое от красного отличается. Чем кубическое от круглого отлично, объяснить просто – можно дать подержать и пощупать. А про цвета как?

– Вы точно со мной пойдете? – спросил он свой пчелиный рой, сидящий на плече. – Точно не оста нетесь? Тогда залезайте под куртку и постарайтесь не щекотать. Вам хотя бы инструктаж не нужен, и то хорошо.

Отряд разминался после долгого сидения на плоту, но едва Семен посмотрел в их сторону, как Барсук отдал команду:

– Становись!

– Ребята. Мы с лейтенантом Пеховым посоветовались и сошлись на том, что разделяться нам сейчас нельзя. Поэтому сразу войдем в узел все вместе, и пока я буду искать среди миров Землю, вы просто подождете. То, что вы увидите, немного похоже на игрушечный калейдоскоп. Только картинки будут меняться не оттого, что крутишь игрушку, а оттого, что голову поворачиваешь или даже просто глазами ведешь по сторонам. Кстати, иногда головокружение возникает, тогда надо немного спокойно постоять, желательно неподвижно и лучше с закрытыми глазами.

– Разрешите? – спросил Ефремов. – А как миры оттуда выглядят?

– Сам сейчас увидишь. Откуда мне знать, как ты их видеть будешь. У каждого своя картинка получается, у всех разная. Но почти всегда, если начинаешь пристально всматриваться – картинка начинает на тебя наезжать, укрупняться. С мирами это неопасно, просто покажется – руку протяни и окажешься в нем. На самом деле просто так не окажешься, нужно еще очень постараться. А вот с отражениями… В общем, наш мозг так устроен, что из всего мелькания, которое человеку видно, выхватывает самое для него притягательное. Вот и отражения увидите такие, что наверняка захочется туда нырнуть. Как в омут к русалкам. К чему это приводит, вы сами на своей шкуре испытали. Как удержаться и не полезть? Ну вы же мужики, сумеете не поддаться. Побольше общайтесь, разговаривайте обо всем подряд. Раз кто‑то умолк, значит, его начало затягивать и его потормошить нужно. Надеюсь, до драки не дойдет, именно потому что мы с вами через многое за эти дни прошли.

– Может, просто глаза завязать? – предложил Куликов.

– Во‑первых, бывает, что и с закрытыми глазами затягивает, уж не знаю, как это возможно. И потом, мне нужны помощники. Может, пока я долго и нудно буду перелистывать страницы миров, кто‑то из вас случайно Землю увидит. Вот тогда глаз с нее не сводите и мне сразу же докладывайте. Все! Здесь скоро гроза начнется. Входим. Первыми идут…

У Семки вдруг заныло в груди, потому что он должен был сказать, что первыми должны пройти те, кто понесет носилки с телом полковника Разуваева.

– …Жиба и Ефремов, – понял все и подсказал Пехов.

– Ну да. Готовы? За мной вплотную.

Он шагнул и исчез для всех. А для него исчез на время мир, оставшийся за спиной, в котором они прожили почти четыре дня.

Вокруг непонятно насколько простиралась серая светящаяся дымка. Отчего‑то не за спиной, а перед ним возник силуэт младшего сержанта Жибы.

– А что тут так темно? – шепотом спросил он.

– Ты войди для начала, – усмехнулся Семен. – Шаг вперед сделай.

– О! Вас вижу. Да не толкай, Ефрем. Куда встать?

– Куда хочешь, – ответил Семка, удивляясь, что Жиба вдруг оказался позади него, а Ефремов, держащий те же носилки сзади, – перед ним. Впрочем, здесь и не такое может быть, не стоит отвлекаться.

Для Семена уже вспыхнул темной точкой один из миров, но он отвел глаза в сторону. Пусть все соберутся.

Каждый следующий боец их отряда возникал буквально через мгновение, а все вместе собрались через вечность. Пятеро солдат, лейтенант Пехов и три клона, ставшие здесь вполне себе видимыми, пусть и полупрозрачными, так привидений в кино показывают.

Ахметлатыпов в первое мгновение, увидев подле себя такой Семкин портрет, чуть отшатнулся, но тут же растянул губы в улыбке:

– Виноват, не признал сразу.

– Да мудрено было признать, милостивый государь, – сказал дурашливо клон, – мы же не представлены.

Ахметлатыпов растерялся. Оттого что услышал клона, хотя не раз говорилось, что они только с самим Семеном могут общаться, и это всегда подтверждалось личным опытом. Ну и слова, сказанные призрачным клоном, его смутили.

Семка махнул рукой и занялся делом. Раз так повернулось, сейчас клоны потихоньку всех чем‑то полезным займут. Листать странички миров все равно возможно лишь одному, а другие пусть хаотическое мельтешение рассматривают, может, кому и повезет.

Поначалу он увлекся, но уже скоро, на втором десятке, все примелькалось и приелось. Большинство миров, как и предполагалось, были безжизненными каменными глыбами, изредка покрытыми ледяной коркой или булькающими незастывшей раскаленной каменной кашей. Пару раз встретились миры подводные, в одном даже кипела жизнь. Семен попробовал повернуть этот мир другим углом, надеясь увидеть хотя бы кусочек суши, но не сумел. Да и так было ясно, что не земной это океан, слишком уж непохожи были населявшие его животные или растения на земных подводных обитателей. Длинные‑предлинные ярко‑красные полосы цеплялись за песок на дне, кто одним концом, кто обоими, кто еще и посередине. А свободные участки, испещренные ртами, ловили подводную мошкару и крохотных медуз. Попался мир, в котором была атмосфера, но ничего, кроме сотен торнадо, изрыгающих молнии, он в нем не увидел. Мельком задержал внимание на заснеженном мире, но уже на следующей странице обнаружил то, что искал. Даже крякнул от восторга – надо же как быстро! Земля! Их подземная база «Точка 17».

Сказать по правде, он почти на сто процентов был уверен, что узел будет связан с Землей. Но… с каким именно местом? Могло ведь и в другое полушарие занести. Здесь им здорово повезло, всего ничего пришлось протопать, хотя слишком далеко от узла они и не могли выйти из отражения. Но на Земле выход мог открыться и в пустыню, и в океан, и в тундру… Ну елки‑палки!

Семен пролистнул страницу назад. Так и есть! Тоже Земля, но виднеется заснеженная равнина и редкие кривые сосенки.

Он скрежетнул зубами. Ему до слез захотелось вывести всех в эту тундру, в ту самую точку, куда вышла их группа через узел, расположенный на Втором пещерном ярусе Большого Каньона. У него достанет сил сразу сотворить несколько клонов, и они помогут всем добраться до людей, даже если его накроет в очередной раз за эти дни бессилие, вызванное переходом из одного мира в другой. И польза от этого будет большая, они подробно расскажут, что произошло на этой засекреченной военной базе, заставят спасти всех, кто оказался отрезан от поверхности. Но он знал, что не сделает этого, что это будет почти тоже самое, что под влиянием Лизуна, а в еще большей степени по собственной дурости, сотворила Юстина, – предательство тех, кто сидит сейчас под землей в этой растреклятой шахте. Семен уже собрался вновь перелистнуть страничку и сообщить, что можно возвращаться, когда в голове мелькнула целая россыпь мыслей…

– Барсук, я на четверть часа исчезну. Нужно кое‑что проверить, так что не пугайтесь.

Ответа он не услышал, потому что уже стоял посреди тундры, продуваемый скрипящим от холода ветром. Ветер швырял в лицо острые кусочки льда, которые язык бы не повернулся назвать снегом, выбивал из глаз слезы, которые мгновенно застывали, не успев даже скатиться на щеки. И отчего‑то медлил укрыться от мороза и ветра защитой. Но тут у него на животе что‑то шевельнулось.

– Пардон, господа хорошие. Едва не забыл, что вы со мной.

Семен отыскал метку, оставленную им же в месте закладки – полковник Ковалев этот тайник назвал закладкой, – и одним прыжком преодолел разделявшее расстояние и уже там укрылся куполом. Вскрыть образовавшуюся над закладкой закаменевшую снежную корку, выкопать из сугроба нужную ему вещь, вновь все тщательно укрыть и вернуться к точке узла – наверное, не больше пяти минут на все про все ушло. Семен сбросил купол, не удержался, еще раз с сожалением глянул вокруг себя, вдохнул в последний раз свежий промороженный воздух и шагнул в серое марево узла миров.

– Проверил уже?

– Проверил.

– А почему весь в снегу? А‑а‑а!

Барсук разглядел то, что принес Семка, и кивнул:

– Странно, а на вас снег не тает. Где вас так проморозило?

– В тундре, – честно ответил Кольцов.

Он с первого раза открыл нужный лист в книге миров, убедился, что ничего не спутал, и сказал:

– Барсук, видишь? Ты сквозь меня смотри, будто меня и нет.

– Вижу.

– Ты первый, я – замыкаю, остальные в том же порядке, в каком сюда входили. Пошли!

Почти все сумели увидеть Землю, точнее, их сейчас казавшиеся родными подземелья, уровень «–3100», точнее, его крохотный кусочек, едва освещенный огоньками и свечами да парой обычных электрических прожекторов. Так что объяснять что‑то не было нужды. Некоторые смогли рассмотреть даже то, чего не увидел Семка.

– Смотри, Контора. Там Ванька Копылов на посту стоит. Ох, и удивится!