Последний разрез

Лимузин врезался во что‑то размером со слона. Но при той скорости, с какой Роберт вел машину, Фиона заметила только темный силуэт и пару крыльев – слишком больших для какой‑либо реально существующей птицы.

От удара девочку качнуло вперед, но пристяжной ремень удержал ее.

Машина перевернулась вверх колесами и взлетела в воздух. Возникло странное чувство движения и невесомости. Лимузин ударился носом об асфальт.

Металл сложился «гармошкой», послышался лязг. Во все стороны полетели искры. Подушки безопасности наполнились воздухом и обхватили Фиону.

Стало совсем темно. У нее звенело в ушах. Она не могла пошевелиться.

Но потом чувства вернулись к ней, и она поняла, что лежит на спине.

Роберт освободил ее от подушек и помог встать. Он посмотрел ей в глаза и заговорил с ней, но Фиона не поняла ни слова. Роберт вытер кровь с ее разбитой губы.

– Ты в порядке? – повторил он.

– Да, – еле слышно отозвалась Фиона. – Кажется.

Рядом с ней на асфальте лежало то, что осталось от лимузина дяди Генри. Сверкающий бампер помялся, буквально приклеился к капоту. Части мотора и трансмиссии валялись по всей улице. Вся Мидуэй‑авеню представляла собой нечто вроде театра военных действий. Повсюду кучи битого стекла, горящие дома.

Фиона увидела Элиота, лежащего в водосточной канаве. Он пытался встать на колени.

– Элиот!

Фиона неуверенно шагнула к нему, но остановилась.

Посередине проезжей части поднялась огромная тень. Фиона моргнула. Нет, это был мужчина в черном. Он сумел опереться на одно колено, и этого хватило, чтобы она поняла: перед ней великан, ростом выше крыши «Розового кролика»… и вдобавок с крыльями.

Великан обернулся и посмотрел на Фиону глазами, полыхающими синим пламенем. Он расправил крылья и закричал. В этом крике звучали голоса сотен людей, умоляющих о пощаде.

У Фионы возникло такое чувство, будто кровь вытекает из ее тела. Она‑то думала, что больше никогда не испугается – после всего, что ей довелось пережить за последние несколько дней.

Но она ошибалась. Этот монстр напугал ее. Еще никогда в жизни ей не было так страшно.

– Стой здесь, – сказал ей Роберт. – Я должен прикончить его, пока он не поднялся на ноги.

Он сжал кулак, и его медный кастет завибрировал от прилива энергии.

Роберт бросился к пытавшемуся подняться чудовищу и изо всех сил ударил его кулаком в живот. Удар получился настолько мощным, что крылатый гигант взлетел в воздух и шмякнулся навзничь.

Роберт пробежал вперед и приготовился нанести удар по голове великана.

Но крылатый монстр схватил его за руку и, применив прием дзюдо, подбросил вверх – так, словно человек был не тяжелее тряпичной куклы.

Роберт пролетел мимо «Розового кролика» и ударился о фонарный столб. Он лежал на тротуаре совершенно неподвижно.

Фиона бросилась к нему. Он мог повредить позвоночник.

Монстр развернулся к ней.

– Что, даже Новогодняя долина тебя не удержала? Восхитительно. Что ж, устроим настоящее испытание.

Фиона замерла на месте. Что‑то знакомое почудилось ей в этих горящих синим огнем глазах. Это был не просто монстр – а один из ее родственничков.

Но сейчас это не имело значения. Фиона сосредоточилась на одной мысли: спасти Роберта и Элиота. Значит, надо сразиться с этим гадом.

Ее кровь вскипела, последние остатки страха пропали.

– Хватит испытаний. – Она изо всех сил растянула руками резинку. – Теперь все по‑настоящему.

Сердце Фионы колотилось с такой силой, что девочка боялась, как бы оно не разорвалось. Она не стала дожидаться атаки чудовища, а со всех ног бросилась к нему, держа перед собой туго натянутую резинку.

Монстр, похоже, удивился, но потом стало ясно, что происходящее его забавляет. Великан двумя гигантскими шагами сократил расстояние между ним и Фионой.

Вперед метнулось крыло – намного быстрее, чем ожидала Фиона. На краю крыла росли шипы.

Фиона повернула резинку перпендикулярно крылу, предоставив инерции сделать все остальное.

Резинка не подвела. Кончик крыла шмякнулся на асфальт, в воздух взлетели перья, Фиона почувствовала запах крови с привкусом меди.

И ощутила возбуждение. Кровь не испугала ее, не вызвала отвращения – нет, ей захотелось еще больше крови.

Фиона встала в боевую позицию в ожидании новой атаки.

Но чудовище могло драться не только крыльями. И бой только начался.

Как бы то ни было, крылатый великан взвыл от боли.

Что‑то промелькнуло перед лицом Фионы. Это был кулак, врезавшийся в ее грудь с мощью бульдозера.

В глазах у Фионы потемнело. Она взлетела в воздух, ударилась об асфальт головой, заскользила по осколкам стекла и остановилась, ударившись о бампер микроавтобуса «фольксваген».

Но в отличие от момента аварии лимузина Фиона не потеряла сознания и ориентации в пространстве. Она всем телом почувствовала прикосновение каждого камешка на асфальте, каждого осколка. И уж конечно, в полной мере ощутила удар о бампер автобуса.

По идее, у нее не должно было остаться ни одной целой кости. Но она ощутила только, что ее сердце забилось чаще, а кровь стала еще горячее. Ее гнев словно наполнил каждую клетку организма.

Фиона встала.

Краешком глаза она успела заметить дырки на серых спортивных брюках, но под дырками – ни царапины.

Но бой был еще далек от завершения. Она снова бросилась к крылатому чудовищу. Великан оскалился и захохотал. Это разозлило Фиону еще сильнее.

Монстр поднял вверх оба крыла и в упор уставился на Фиону горящими глазами.

– Чувствуешь, как сильна твоя кровь? Ты – одна из нас. Ты рождена, чтобы сражаться, резать и убивать. Я могу драться с тобой, сколько ты пожелаешь, но ты можешь пойти со мной, и тогда я научу тебя кое‑чему. Ты сможешь всегда чувствовать себя так, как сейчас.

Фиона остановилась.

Она никогда не ощущала себя такой сильной. И это было приятно. Больше никто никогда не станет ею командовать. Она будет хозяйкой своей судьбы.

Но тут она вспомнила, что такое ощущение ей уже случалось испытывать. И она опустила руки.

Когда она в первый раз съела несколько конфет из коробки в форме сердечка, это было так приятно. Такое удовольствие… и мгновенный прилив сил. Ей казалось, она способна на все.

Совсем как сейчас.

Но если она все время будет находиться в таком состоянии, то у нее не останется ни Роберта, ни Элиота, ни других родственников. Она примкнет к лжецам и убийцам, и вокруг будут только руины и трупы.

Элиот… Она совсем забыла о нем.

Она увидела, что брат, прихрамывая, идет вдоль улицы. Не бежит от крылатого великана, а направляется к своей скрипке, валяющейся на обочине.

Фиона отступила к тротуару. Чудовище следило за ней, но не двигалось.

– Ну что, детка? – прошипело оно. – Тебе ни за что меня не одолеть.

Фиона продолжала отходить назад, не отрывая взгляда от лица великана. Наконец она поравнялась с братом и обняла его за талию, чтобы поддержать.

– Спасибо, – прошептал Элиот.

Вместе они сделали несколько последних шагов к тому месту, где лежала скрипка.

– Может быть, я и не смогу тебя одолеть, – сказала Фиона, – но мы сумеем.

Крылатый гигант уставился на них и покачал головой.

– Будь по‑вашему.

Он ударил крыльями раз, другой, третий, и воздух вокруг него завертелся смерчем. Воронка втягивала в себя бумагу, осколки стекла, дымящуюся золу. Крыши ближайших магазинов превратились в кучи обломков. Эти обломки тут же воспламенились. Казалось, запылал сам воздух.

Барабанные перепонки Фионы щелкнули. Смерч налетел на нее и потянул к вертящейся воронке.

Элиот поднес смычок к струнам и извлек долгую скрипучую ноту.

Ветер немного стих, и Фиона смогла выпрямиться. Великан взревел и, хлопнув крыльями, нацелил поток воздуха прямо на Элиота и Фиону. Ураган пламени налетел на них.

Элиот закрыл лицо рукой со смычком, чтобы уберечься от осколков стекла.

Фиона попыталась заслонить собой брата, но ветер отталкивал ее назад. Чтобы удержаться на ногах, ей приходилось наклоняться вперед, но даже этого было недостаточно.

Ветер бешено свистел у нее над головой, он становился все жарче, он принес с собой хохот чудовища.

Фиона легла на асфальт и стала шарить вокруг себя руками – за что бы ухватиться. Ее запросто могло унести прочь ветром такой силы.

Как ни странно, возле самой земли воздух оставался почти неподвижным, но настолько разреженным, что дышать было тяжело.

Она должна что‑то сделать, но злость, поддерживавшая ее прежде, пошла на убыль.

Фиона задыхалась. Ее легкие пылали. Она не могла связно мыслить.

Неужели все так и закончится? Она попыталась поднять голову. В воздухе бушевал торнадо огня и пыли. Позади Фионы Элиот обеими руками ухватился за столбик почтового ящика. Если бы только она могла добраться до брата… Си всегда говорила, что вместе они сильнее.

Голова Фионы упала на грудь. Силы покидали ее. Но ветер внезапно стих.

Трудно дыша, Фиона приподнялась и встала на колени. Тяжелая нога коснулась ее спины и прижала к асфальту.

– Не трепыхайся, – прошептал крылатый великан, наклонился и провел когтями по запястью Фионы.

Фиона замерла. Она думала, что когти разорвут ее руку.

Но когти сомкнулись вокруг лиловой резинки и сорвали ее с запястья Фионы.

Великан схватил ее за ноги и поволок по улице к Элиоту.

Он пнул ногой скрипку, присел на корточки и провел когтем по струнам. Они с жалобным стоном порвались.

Элиот, на счастье, еще дышал, но был холоден как лед. Великан схватил его и забросил на плечо.

Затем он отпустил Фиону, но тут же рывком поднял на ноги. Она едва смогла сохранить равновесие.

Ей суждено было испытать шок. Перед ней стоял не могучий крылатый великан, а человек высокого роста, с обнаженной грудью, в мантии из птичьих перьев. Вокруг его шеи обвивался кожаный шнурок, на котором гипнотически мерцал сапфир размером с кулак Фионы.

Он дернул руку девочки вверх и завернул за спину. Затем он толкнул ее вперед.

– Игры закончились. Пора домой, – процедил он сквозь зубы.

Он пошел, подталкивая Фиону к Всемирному дворцу пиццы – вернее, к тому, что от него осталось. Две полуобрушившиеся стены еще стояли – обугленные, изуродованные взрывом. Остальное представляло собой груду искореженных водопроводных труб, щепок, обломков кирпичей и кусков пластика. Пахло оливковым маслом и жареным чесноком.

Практически все дома на Мидуэй‑авеню были либо разрушены до основания, либо горели, либо вот‑вот должны были рухнуть.

Вдалеке послышался вой пожарной сирены.

Уцелел ли Дубовый дом? Живы ли бабушка и Си? Если загорится их дом – старинный, сухой, битком набитый книгами… ни один пожарный на свете не сумеет справиться с огнем.

Фиона попыталась вырваться, но мужчина в мантии из птичьих перьев еще сильнее вывернул ее руку. Сустав хрустнул.

Они остановились там, где была арка с подворотней. Кирпичные торцы домов частично уцелели. На них мелом было нарисовано множество непонятных знаков, сиявших жарким огнем – розовым, лимонно‑желтым, неоново‑голубым. Дуги и знаки горели также и на развороченном асфальте. Когда Фиона переступала через одну из линий, ее ногу свело судорогой.

Мужчина опустил Элиота на землю рядом с сестрой.

Элиот встал и помотал головой с таким видом, словно пытался очнуться от страшного сна.

Послышался звон металла, и мужчина в мантии из птичьих перьев трижды обернул Фиону и Элиота тяжелой цепью. Руку Фионы он так и не отпустил, она осталась заведенной за спину.

Элиот попытался освободиться, но это было невозможно.

Его тщетные попытки только раздражали Фиону. Элиот прикасался к ней, он – не нарочно, конечно, – ткнул ее локтем под ребра.

– Мы должны выбраться отсюда, – прошептал Элиот. – Эти знаки нарисовал Луи. Он сказал, что они – для переноса силы, но я думаю, что…

– Луи, – презрительно фыркнула Фиона. – Как будто он что‑то понимает. И если ты еще не заметил, выбраться отсюда не так‑то просто.

Элиот часто заморгал. Он наконец четко разглядел полуразрушенную арку и того, кто стоял перед ними.

– Вельзевул, – пробормотал он.

Как ни странно, в его голосе не было страха.

Это имя показалось Фионе знакомым. Она словно бы знала его всю жизнь, с рождения.

Девочка бесстрашно посмотрела в горящие синие глаза Вельзевула.

– Что ты теперь собираешься с нами сделать?

Он выхватил зазубренный обсидиановый кинжал. Сверкающее лезвие было длиной с руку Фионы от запястья до локтя.

– Теперь я рассеку смертную плоть, прилипшую к вашим душам. Тогда мы и увидим окончательно, из чего вы сделаны… Бессмертные вы или инферналы.

Фиона попробовала вырваться из пут, но ничего не вышло.

Похоже, ее попытка только обрадовала Вельзевула. Улыбаясь, он занес кинжал над головой, но неожиданно остановился. Посмотрел на Элиота, перевел взгляд на Фиону и, попеременно тыча в них пальцем, начал считалку:

– Ини, мини, мийни, мо…

Впервые в жизни Фиона не возражала против того, что брат находится рядом с ней, так близко.

Должен существовать какой‑то способ обрести свободу. Попробовать, что ли, воспользоваться обвившими ее цепями, как режущим орудием? Нет. Даже если бы получилось, она могла случайно поранить себя или Элиота. Может, попытаться цепью рассечь цепь?

Однако Фионе никак не удавалось сосредоточиться. Новых идей в голову не приходило.

Свободной рукой она нашла руку брата и сжала ее.

– Все нормально, – прошептал он. – Мы справимся. Не знаю как, но справимся.

– Конечно, – шепнула в ответ Фиона. – Я знаю. Вместе, верно?

Палец Вельзевула указал на Фиону.

– Дам положено пропускать вперед, – объявил он, осклабившись.

Фиона выпрямилась во весь рост, вздернула подбородок. Ей так хотелось плюнуть Вельзевулу в физиономию, но неожиданно губы у нее пересохли.

Она затаила дыхание. Ей хотелось зажмуриться, но она заставила себя не делать этого.

Вдруг послышались какие‑то звуки: хруст ломающихся костей, чавканье и свист рассекаемых мышц и сухожилий.

Фиона в ужасе ахнула, но ничего не почувствовала.

Вельзевул стоял перед ней с занесенным для удара обсидиановым кинжалом.

Но из груди демона торчал кончик другого клинка. Оружие пронзило его со спины – зазубренное, черное, как ночь.

Вельзевул наклонил голову и перестал улыбаться. По его груди расползался яд.

Кто‑то ударил Вельзевула – кто‑то, стоявший у него за спиной.

– Луи! – закричал Элиот.

Луи Пайпер, предполагаемый блудный отец близнецов, вышел из тени, отбрасываемой Вельзевулом.

– Предатель, – прошептал Вельзевул. На его губах выступила кровавая пена.

– Благодарю тебя, кузен, – ответил Луи. – Я принимаю это как самую высокую похвалу.

Фиона ничего не понимала. Луи был смертным, лишенным инфернальной силы, жалким бомжом, воровавшим из мусорных баков огрызки пиццы… Но тот, кто стоял теперь перед ней, выглядел совсем иначе. Чистый, хорошо одетый, крепко сложенный. И он только что спас ее и Элиота.

– Отец? – прошептала Фиона.

Луи перевел глаза на нее и Элиота. На долю секунды его взгляд смягчился, но тут же вновь стал суровым.

– Ах да, дети. Через мгновение я освобожу вас. Но сначала мне нужно сделать еще пару мелочей.

Вельзевул скрипнул зубами, сжал в руке обсидиановый кинжал, прижал его лезвие плашмя к кончику черного клинка и толкнул его назад.

– Это невозможно. – Луи широко раскрыл глаза.

– Думаешь, я не принял мер предосторожности? – усмехнулся Вельзевул.

Черные линии яда, расползшиеся по его груди и с виду напоминавшие карту автомобильных дорог, сжались в точку, и эта точка растаяла.

– Ты думаешь, что, когда Селия впервые явилась на совет, – продолжал Вельзевул, закидывая руку за спину и с чавкающим звуком вытаскивая кинжал, – я не стал искать противоядие от этого, печально знаменитого яда?

Луи впервые в жизни лишился дара речи.

Вельзевул посмотрел на черный клинок и презрительно отшвырнул его в сторону.

– Такие игрушки давно устарели, дорогой мой Луи. Им не место в мире, где к нашим услугам имеются биохимические лаборатории.

Он замахнулся, готовясь отвесить кузену пощечину тыльной стороной ладони.

Луи едва успел заслониться рукавом пальто, но толку от этого было мало. Удар получился такой силы, что он отлетел назад, бухнулся спиной об остатки кирпичной стены и, проделав в ней дыру, рухнул по другую сторону.

– Нет! – закричал Элиот.

Кровь Фионы снова жарко вскипела. Она просто обезумела от злости. Никто не имел права хоть пальцем тронуть ее отца – даже если она не питала к нему нежных чувств.

Одна рука у нее была свободна. Нужно как можно скорее найти что‑то, чем она могла бы рассечь монстра.

– Я просто потрясен твоей сентиментальностью, – проговорил Вельзевул, глядя на затянутую поднявшейся пылью дыру в стене. – Ты слишком долго был человеком. Посмотрел бы ты сейчас на себя со стороны. Погоди немного – и я убью тебя. Ради твоего же блага. Потом ты меня поблагодаришь.

Вельзевул повернул голову к Фионе и Элиоту.

– Но сначала вернемся к более важным делам.

Дырка на его груди затянулась. Только крошечный шрам остался от смертельной раны.

В этом‑то все и дело, Вельзевул не был смертным. Но возможно, Фиона тоже не была смертной. Элиот толкнул ее локтем.

Фиона, раздраженная тем, что брат выбрал такой момент, чтобы отвлекать ее, оторвала взгляд от клинка, занесенного Вельзевулом для удара, и глянула на Элиота.

Он на что‑то смотрел… не на клинок Вельзевула, а на синий драгоценный камень у него на шее. Элиот снова ткнул сестру локтем в бок и кивком указал на сапфир.

Фиона посмотрела на камень. Трудно было отвести взгляд от этой прекрасной драгоценности. И тут Фиона догадалась, на что намекал Элиот.

Сапфир висел на кожаном шнурке.

Шнурок обвивался вокруг шеи Вельзевула.

Свободная рука Фионы взметнулась вверх, пальцы сжали кожаный шнурок.

Ей было суждено долго вспоминать улыбку Вельзевула. Такую очаровательную. Такую злобную. Он был так уверен в своем всемогуществе, в том, что они в его власти.

Но он ошибался.

Взгляд Фионы приобрел остроту, подобную лучу лазера. Режущая поверхность материализовалась в то самое мгновение, как только она прикоснулась к шнурку.

Изо всех сил Фиона рванула шнурок к себе.

Петля вокруг шеи Вельзевула превратилась в круглое лезвие гильотины. С невероятной легкостью шнурок рассек кожу, мышцы, кости… и взмыл в воздух.

Улыбка покинула губы демона. Еще долю мгновения он стоял перед Элиотом и Фионой, держа в руке клинок, предназначенный для того, чтобы убить их, а в следующий миг голова Вельзевула, Господина Всего Летающего, упала с его плеч.