Глава 5. У входа в свой отсек я приказал телохранителям остаться, а сам мягко подтолкнул свою добычу вперед

У входа в свой отсек я приказал телохранителям остаться, а сам мягко подтолкнул свою добычу вперед.

– Но-о-о, у нас инструкция. Мы обязаны присутствовать при вас, когда в отсеке посторонний… – неуверенно начал возражать старший охранник.

– Молчать! – немедленно взвизгнул я. – Я здесь главный!! А не исруция! – принц обычно в минуты гнева или истерики проглатывал до половины букв, отчего его речь становилась, мягко говоря, не очень внятной. – Я сам справлюсь! Я воин, а не пакетный шкун!

Охранники вытянулись по стойке смирно и застыли. Мы с Максом зашли в просторный тамбур, но пока массивные двери закрывались за нами, я заметил, как старший с кем-то общается по коммуникатору. Да и пусть себе. Без моего дозволения дверь можно только выломать. Тяжелым вооружением. А на такой шаг никто не пойдет. Разве что будут уверены, что мне угрожает реальная опасность.

– Раздевайся, – рассеяно приказал я парню, а сам крепко задумался.

С одной стороны можно сказать, что я успешно завершил внедрение, укрепление тела и слияние с магией, но с другой… Стать полностью Филлинианом деи Брасеро мне не удалось и, как я теперь понимаю, не удастся. Новое тело обладало своим типом темперамента, нервными и эмоциональными реакциями. Не малую роль здесь играл гормональный баланс, способность организма продуцировать гормоны и их концентрация. Да и так называемая наследственная память тоже подспудно диктовала иные, не свойственные Филину, модели поведения. Другая среда, другое воспитание поколений предков. Короче говоря, полной перекройке организм активно сопротивлялся, да и не знал я, как вместе с личностью выстроить и тело, чтобы получился полностью Филин. Уничтожить это и собрать новое по образу и подобию оставшегося в моем мире? Задачка, наверное, и Финь Ю не решаемая. А тем более с моим уровнем знаний. Таким образом, после эмоциональной вспышки, которую я только отчасти играл, ко мне пришло четкое осознание того, что здесь и сейчас отнюдь не Филин. Родной брат, может быть. Но не сам оригинал. Я был троекратно благодарен учителю за то, что он с корнем выдрал из меня чужие навыки и научил заново владеть телом. Я усвоил новые навыки не только телом, но и разумом и это очень помогло мне в процессе адаптации. Вспомнив детально свои тренировки в этом мире, я уловил ясно видимые различия в магической структуре управления телом и исполнительных механизмов. Незначительные, кажущиеся мелкими, но в то же время явно свидетельствующие о несколько иных опорных принципах слияния с магией. Один только пример. Филину приходилось искусственно повышать уровень агрессивности, используя вспомогательные методики схожие с игрой лицедеев: "Вспомни, что ты чувствовал, когда на ребенка напала собака, а хозяин не поспешил ее унять и ты на сцене сможешь почувствовать страх за ребенка и ненависть к хозяину собаки". Этому телу требовалось, наоборот, сдерживать агрессию и ярость, придумывать, как перенаправить их потоки в конструктивное русло.

Напряженная тишина за спиной вернула меня к реальности. Развернувшись, я увидел Макса, бледного, как смерть, дрожащего от волнения и сжатого, словно пружина. В глазах отчаяние, безысходность и решимость бороться до конца. Сначала я даже не понял, чего это он? Но потом сообразил. Ага. Слухи обо мне, приказ следовать за мной, а, по логике, зачем мальчишка мог понадобиться принцу? Плюс предложение раздеваться. Все один к одному.

– Ты что там напридумывал? Не знаешь, что в мои апартаменты в своих комбинезонах могут входить только те, кто имеет особый пропуск? У тебя такой есть? Нет. Но возможно будет, только не сейчас. В этом рундуке, – я показал пальцем на левую стену, – одноразовые гостевые комбезы. Переодевайся и иди в мой кабинет. Там поговорим.

Уже выходя в дверь, повернулся и ехидно сказал:

– Извини… дружок. Тамбур по соображениям безопасности не запирается. Не боишься, что я ка-а-ак выскочу – ка-а-ак выпрыгну? Ладно. Не боись. Солдат ребенка не обидит.

Буквально через минуту – эк он шустро переоделся – Макс стал догонять меня на пути к кабинету. Причем шел он за мной, хромая, но в полной боевой готовности.

– О, – опять не сдержал я ехидства. – Чингачгук на тропе войны! Томагавк подарить? А вампум вождя апачей не хочешь? У меня есть. Топор войны выкопан, трубка мира засунута в мешок. Бей бледнолицых! Представляешь, входишь ты в тренировочный зал абордажников в боевой раскраске, в перьях, в мозолистой руке томагавк, торс обнажен, на заднице штаны с бахромой, а на ногах мокасины из шкуры недавно убитого лося.

Макс, видимо, явственно представил себе эту картинку, потому что покраснел, выпрямился и немного расслабился. Эх. Занесло меня. Как же надоело носить эту маску. Сколько я уже не говорил по-человечески? И как только невидимки могут годами носить отвратительные маски? Свенту я не просто любил безмерно, но и уважал. Теперь уважения прибавилось. Трудный путь она избрала.

Мы прошли в кабинет, и я указал на гостевое место:

– Садись вон в то кресло. Поговорим. Ты, небось, задаешься вопросом: зачем мне понадобился? А вдруг просто понравился? Да не бледней ты так. Не собираюсь я тебя насиловать. Слово принца. А может я просто впечатлился твоей трагедией и захотел бескорыстно помочь? У меня ведь лучшая в городе, а может и в империи, киберрегенерационная камера. Что? Не стыкуется с моим образом из сплетен и слухов? А тебе не приходило в голову, что сплетни обо мне, хотя бы часть, могут не соответствовать действительности? Что головой мотаешь? А теперь чему киваешь? Ладно. Будем считать, что сначала не приходило в голову, а теперь вот пришло. Давай серьезно. Ты ведь сирота?

– Да, – хрипло ответил парень.

– Ясно. Илона!

– Да, ваше высочество.

– Принеси нам что-нибудь попить или распорядись, чтобы принесли.

– Что прикажете, ваше высочество?

– Соки какие-нибудь, минералку… Алкогольные не надо.

– Кофе, чай, матэ, сбитень?

– Нет. Этого не надо. Через… – я прикинул по времени и взял немного с запасом, – четыре часа – усиленный обед: отварная птица, бульон, творог, сыр, овощи… что-нибудь легкоусваиваемое.

– Слушаюсь.

– На чем мы остановились?

Вопрос я задал не потому, что упустил нить разговора, а для того, чтобы парень быстрее почувствовал себя активным участником беседы, а не пленником на допросе.

– Вы спросили, не сирота ли я.

– И что ты ответил?

– Что да. Сирота.

– Так. Хорошо. Ничего хорошего конечно, но это я к слову. Образование у тебя есть какое-нибудь?

– Средняя школа и обучение у абордажников.

– Как успехи?

– В школе?

– И в школе и у абордажников.

– В школе отлично, ну и немного хорошо. У абордажников. Н-не знаю. Серж… то есть дон Серж, наш капитан, говорил… ну-у… что уже готов взять меня полноправным бойцом.

– А чего ж не берет?

– Возраст. Непризывной, – Макс опять покраснел, словно виноват был в своей молодости.

– И сколько же тебе лет?

– Семнадцать. Почти.

– Почти? И сколько же не хватает до семнадцати?

Макс опустил глаза в пол и почти прошептал:

– Девять месяцев и двенадцать дней.

– Ясно. Хочешь, я прямо сейчас приму тебя на службу и присвою звание рядового? Это в моей власти. Я ведь главнокомандующий.

Парень отрицательно замотал головой.

– Что? Не хочешь? – удивился я.

– Очень хочу. Но так будет неправильно. Я должен пройти испытание. Как все.

Это мне откровенно понравилось – парень не желает опираться на мохнатую лапу, пусть даже эта лапа самого принца.

– Разрешите, ваше высочество?

Фантомное отображение холла перед моими апартаментами показывало Илону с сервировочным столиком полным посуды и напитков. Отрыл вход и впустил секретаршу.

– Ваше высочество. Простите, что прерываю вашу беседу, но дон Абрам беспокоится и просит срочно его принять.

– Мне… эта… некогда. Вот. Скажи потом. Позже.

– Хорошо. Я передам.

Я увидел удивление в глазах Макса от резкой смены моей речи и тона. Илона удалилась, а я встал, подошел к столику и как ни в чем не бывало спросил:

– Что тебе налить?

– А-э… сок кромы и апельсина, – машинально ответил мой гость.

Я передал ему полный стакан, себе налил немного томата и вернулся в кресло.

– Захочешь еще – наливай сам. Не стесняйся.

– Спасибо.

– Вот что, Макс. С твоей ногой, надеюсь, мы разберемся. У меня действительно лучший кибердоктор. Принц все-таки, как-никак. Да прямо сейчас и начнем…

– Ваше высочество, – снова Илона.

– Что там… эта… еще?

– Доктор Томас говорит, что выполнил ваше поручение и готов доложить.

– Да. Ага. На ловца и зверь. Пусть заходит.

Томас быстро переоделся в гостевой комбинезон и прошел ко мне. Покосившись на Макса он легко поклонился и поприветствовал:

– Доброго дня, ваше высочество.

– И тебе того же. Вот что, доктор. Видишь этого парня? У него с коленом непорядок. Кибердоктором управлять умеешь?

– Разумеется, ваше высочество.

– Я не знаю почему, но я тебе верю больше всех. И дядя рекомендовал. Вот, – во взгляде Томаса мелькнуло удовлетворение. – Возьми Макса и сделай ему ногу. Давай. Работай.

– Но я пришел доложить…

– Сначала нога! Парня в камеру, а ко мне через два часа. Пойду тоже прилягу. Что-то с головой не то.

– А что именно, ваше высочество? – доктор забеспокоился всерьез.

– Нога, говорю, сначала. Потом все. Идите. Дайте полежать.

– Осмелюсь настаивать, ваше высочество, ибо не исключено, что камера может срочно понадобиться именно вам. А нога некоторое время подождет.

– Ваше высочество, – робко проговорил Макс. – Я подожду. Я правда подожду.

– Ну хорошо. Отведи гостя, куда надо, включи установку и приходи.

Через два дня встреча с транспортами герцога. Только в этот момент многочисленные шпионы – куда ж без них? – будут иметь возможность передать оперативную информацию своим хозяевам. Представилась картинка толпы народа, регистрирующей свои послания: "- Где принимают шпионские данные для дома княгини Светланы? – В пятое окошко, пожалуйста. Здесь для принца Санчеса". Хи-хи-с, господа. Никаких скраберов, мгновенно связывающих абонентов из любой точки галактики, волн пространства или телепатических передатчиков пока не изобрели. Информация передавалась или с оказией, каждый межзвездный корабль обязан был брать с собой почту, или, в экстренных случаях, с помощью курьерских беспилотников. Те могли доставить груз сравнительно небольшой массы порядка двух сотен тонн, прыгая напрямую к точке встречи. Сверхдальние прыжки – штука опасная, поэтому в надежде, что хоть один из них дойдет по назначению, посылали обычно минимум три беспилотника сразу с небольшим разбросом. Бывало, доходили все три. А бывало – ни одного. Поэтому подобный способ стоит очень и очень недешево.

Мне уже физически больно было натягивать маску дебила-извращенца, да и вряд ли при таком "Carattere morale" (облико морале) даже с наилучшей командой управленцев получится предотвратить мятеж или хотя бы навести должный порядок. Я много думал на эту тему и пришел к выводу о необходимости постепенно изменить отношение окружающих к принцу. Неизвестно какие сюрпризы подготовили мне многочисленные "доброжелатели", в том числе, папенька и герцог – нельзя исключать их интересы из расклада – и противостоять им я должен не один, а с командой надежных людей. Поубивать все население крепости теоретически я могу, но уничтожать людей только за то, что они не хотят слепо повиноваться подонку – это выше моих сил. Даже чужое, более страстное и агрессивное тело, этому активно противится. Уж лучше тогда свернуться и… опять в путь меж звезд искать новый носитель.

Уйти и спрятаться в крепости не получится, да и не только в крепости. Нигде не получится. Я не умею в достаточной степени изменять свой генетический код. Если внешний облик изменить можно, то генокод – очень непросто. Можно, конечно, встроить внешние накладки с требуемым кодом, как это сделали с двойником принца, но при этом во весь рост встанет маленький вопрос: а какой код использовать? Насколько мне известно, даже в неприсоединившихся секторах повсеместно используется идентификация личности по этому коду. То есть при проверке может оказаться, что такого кода не существует, или его владелец уже идентифицирован совсем в другом месте. Выхода на спецслужбы, которые могли бы снабдить надежной легендой, у меня, разумеется, нет: "Здрасьте. Я беглый принц. Помогите смыться".

Обмен информацией осуществляется постоянно, в том числе и с помощью курьерских кораблей, поэтому больше чем на месяц, максимум два, скрыться не удастся нигде. Стоит только где-то появиться подозрению, как тут же тысячи агентов ринутся по следам таинственного чужака с простым вопросом: а чей ты шпион, голубчик? И как в таких условиях можно спокойно заниматься изучением узора, добывать средства к существованию? Даже банальный грабеж для добывания этих самых средств заставит меня прятаться намного раньше, чем при выявлении чужого генокода.

Таким образом, позарез необходимо, чтобы дон Томас доложил герцогу при встрече, что все в порядке, но есть по вине некоторых некомпетентных в чужих делах личностей – не будем тыкать пальцем в дона Абрама – небольшие изменения в личности принца, которые скорее к лучшему, чем к худшему. А дону Абраму, дескать, хочется надавать по шее за проявленную инициативу, но никак невозможно, не раскрывая, что за принц околачивается в его апартаментах.

Дон Томас – легок на помине – появился довольно скоро.

– Ваше высочество, я уложил парня в камеру и задал программу лечения, хотя и сомневаюсь в ее эффективности – уж очень сложный и, я бы сказал, странный случай. Впрочем, подобные неизлечимые травмы среди абордажников встречаются. Причем исключительно у них. Я читал исследование, но там ничего толкового – одни факты и умозрительные гипотезы.

– Все-таки, доктор, будем надеяться.

– Да. Надежда есть. Организм молодой, крепкий… Да, ваше высочество, вы говорили, что чувствуете себя нехорошо, а я как ваш личный врач должен выявить возможные нарушения на самых ранних стадиях, тогда и лечение пойдет быстрее. Вы готовы со мной говорить? Вы ведь доверяете мне. Меня к вам направил ваш дядя, а ему вы доверяете…

Он еще некоторое время бубнил, вгоняя меня в транс, и когда решил, что я готов задал прямой вопрос:

– Скажите мне откровенно, что вас беспокоит, я ведь ваш близкий друг?

Ага. Дружище прямо. Хотя впоследствии очень даже ничего. Похоже, доктор – человек неплохой. Единственно – фанатик своего дела. Но кто из нас без греха?

Я словно в трансе начал отвечать.

– Доктор. С момента перехода в крепость я чувствую себя как-то странно.

– В чем конкретно это выражается?

– Я будто бы не в своем теле. Но это так мимолетно. Глупость, конечно. А еще я стал замечать, что временами…

– Говори, мой друг. Говори. Здесь больше никого нет. Можешь быть со мной полностью откровенен. Здесь только ты и я.

– Я будто умнее становлюсь. И разговариваю гладко, как по писаному… Каким же дебилом я был раньше. Мне так стыдно!

Мой порыв свернуться в клубочек и впасть в депрессию пресек Томас. Он погладил меня по спине, приговаривая монотонным голосом успокаивающие слова:

– Я твой друг. Я помогу. Я никогда тебя не предам. У тебя еще будет много-много друзей. Расскажи мне, что тебя беспокоит. Очисти себя. Расскажешь, и сразу станет легче.

Я легонько вздохнул и продолжил полусонно-спокойным голосом:

– Некоторые мои поступки сейчас кажутся мне глупыми и отвратительными. Я не знаю, почему я так делал. Но это делал, безусловно, я и мне стыдно. А иногда не стыдно и хочется поступать как раньше. Очень хочется. Раньше я не мог и дня прожить без новой игрушки, а теперь они мне почему-то не нужны. Но я же не мог так измениться.

– Тихо-тихо. Все хорошо. Это после оздоровления и ты взрослеешь. Это нормально.

Дон Томас озабоченно нахмурил брови и задумался.

– Константин… Ты ведь позволишь себя так называть, когда мы одни?

– Да. Так лучше.

– Константин, ты по-прежнему испытываешь влечение к подросткам – мальчикам и девочкам?

– Да, доктор. Но очень слабо. Меня не сводят с ума чувственные желания, как раньше. Я… я стал почти равнодушен к ним.

– Константин, припомни, пожалуйста, с какого момента ты почувствовал изменения в себе.

– Не помню.

– Постарайся, Константин, – мягко поднажал доктор и я пошел ему навстречу.

– Кажется, после визита дона Абрама.

– В день прилета?

– Да.

– Теперь вспоминай в мельчайших подробностях эту встречу.

Я рассказал все. Вплоть до формы потека кофе на чашке безопасника.

– Еще раз, что он сделал левой рукой? Ты можешь повторить его жест?

А доктор – умница. Я тоже понял, в какой именно момент дон Абрам подсыпал мне зелье в кофе. Жест был отвлекающим. Непроизвольно я перевел взгляд на его руку и он держал мое внимание несколько секунд. Вот ведь фокусник. Манипулятор. Однако неплохо здесь развиты немагические способы воздействия.

– Он сделал вот так.

Я неуклюже повторил жест дона Абрама.

– Так-так-так. Отлично. На счет три ты проснешься и забудешь наш разговор. Ты будешь помнить только то, что мы говорили о лечении ноги Макса. Ты принц и всегда им был. Чувство неловкости связано с твоим взрослением и ответственностью за исход похода. Ты уверен в себе. Ты мне веришь и всегда будешь верить…

Томас опять поставил ментальный блок на свое воздействие и начал считать:

– Раз. Два. Три.

– Так что там Макс, дон Томас?

– Будем надеяться на лучшее, но у него профессиональная травма абордажников. Он пролежит в камере три часа. Если это вообще возможно, то кибердоктор его вылечит. Как вы себя чувствуете, ваше высочество?

– Прекрасно. Не знаю, что на меня нашло. Но уже все в порядке.

– Тогда, может, займемся делом? Я уже говорил, что выполнил ваше поручение…

– Хорошо. Докладывайте.

Я решил, что максимум за час мы всяко справимся, тем более в подробности вникать я принципиально не буду.

– Вы как хотите, чтобы я доложил о каждой кандидатуре или сначала мои рекомендации по управляющему вашим, так сказать, штабом?

– Кандидатуры доложите этому начальнику штаба. Ему работать с ними.

– Но одна из кандидатур, кроме самого управляющего, должна быть утверждена лично вами.

– Это кто?

– Начальник службы безопасности.

– Говорите.

– Как ни странно, но наиболее подходящим кандидатом на этот пост является… дон Абрам. Я могу показать вам свои выкладки на основе чего я пришел к такому выводу.

– Не стоит. Я в них все равно ничего не понимаю.

– Тогда поверьте на слово – это умный, лояльный вашему высочеству и государю-императору человек, хороший профессионал, но совершенно без протекции. К тому же его нелюбовь к кровопролитию и предпочтение профилактических мер создали ему репутацию недалекого и простоватого служаки. А это далеко не так…

– Дон Томас! Прекратите меня убеждать! Я вам верю! – доктор опять внимательно и с удовлетворением посмотрел на меня. – Если вы(!) говорите, что он лучший, значит пусть себе командует дальше. Что с управляющим?

– А вот с управляющим я даже не знаю, – с явным сомнением в собственном решении сказал Томас, – это… ваша секретарша Илона.

– Илона?! – я неподдельно удивился. – Она же…это…молода же совсем!

– Она блестяще закончила два факультета столичного университета, учась одновременно на обоих. Имеет небольшой опыт управленческой работы…

Доктор замолчал и снова впал в задумчивость.

– Так что вас пугает?

Томас искренне пожал плечами.

– В том то и дело, что ничего, кроме… индекса лояльности.