От редактора 9 page

- Все в порядке.

- Мне очень не хочется тебя разочаровывать.

- Ты меня не разочаровываешь, - сказала она, хотя с моей стороны было бы самообманом не заметить нотки обиды в ее голосе.

- Просто у меня был такой долгий день. Столько всего случилось.

- Конечно.

- И… О боже… - Что-то среднее между рыданием и непреодолимым позывом к рвоте начало подниматься к моему горлу - огромная, неперевариваемая опухоль истины.

Эбби разгладила мои волосы, прижалась ко мне, прошептала в ухо:

- Что такое? Что случилось?

- Извини. - Я старался проглотить слезы. - Но есть вещи, которые я не могу выкинуть из головы. Это относится к моему прошлому.

Эбби поцеловала меня в лоб.

- Расскажи мне.

- Я должен тебе рассказать… - Из носа у меня потекло, и я почувствовал, как скорбь и бешенство овладевают мною. - Я должен тебе рассказать, как умер мой отец.

Проснувшись на следующее утро, наследник трона увидел стоящего перед ним Сильвермана - тот держал в руках поднос с завтраком, большой чайник, письма и свежий номер «Таймс», все это он удерживал с жонглерской ловкостью, которая дается только десятилетиями тренировок.

- Ваше королевское высочество. Доброе утро, сэр.

Артур приподнялся в кровати.

- Взбейте, пожалуйста, для меня подушку, Сильверман.

Придворный покорно взбил подушку и поправил ее.

- Я спал в очках, - сказал принц.

Сильверман с неописуемой нежностью выковырял из уголков глаз принца скопившиеся там гранулы выделений, потом подошел к шкафу и извлек оттуда утренние одеяния хозяина - отутюженный серый костюм, крахмальную белую сорочку, трусы с гербом принца и полдюжины галстуков на выбор - все в разнообразно мрачных оттенках красновато-коричневого цвета.

Когда придворный закончил с этим, принц спросил:

- Что пишут газеты? Не сочтите за труд, старина, прочтите только заголовки.

Сильверман просмотрел первую страницу.

- Премьер-министр прилетает домой из Африки, - сказал он, и при одном лишь упоминании этого человека принц в раздражении закатил глаза. - Назначен новый министр здравоохранения. За оплеуху полицейскому арестован рок-музыкант.

- Что еще, Сильверман? О чем вы умалчиваете?

- Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

- Чепуха. Я вас насквозь вижу, приятель.

Придворный осторожно откашлялся.

- Тут есть одна небольшая статья о вашей матери, сэр.

- О моей матери?

- Совершенно безосновательные спекуляции о состоянии ее здоровья.

- И что они пишут, Сильверман?

После нескольких секунд замешательства:

- Заголовок, судя по всему, сэр, такой: «На пороге смерти?»

- Откуда им это известно? Ее ведь несколько месяцев никто не видел.

- Это всего лишь газета, сэр. А преувеличения - товар газетчиков.

- Я сам все время недоумеваю - когда она снова покажется. Вы, конечно же, знаете, что меня она никогда особенно не любила.

- Я уверен, что вы ошибаетесь, сэр.

- И Лаэтицию никогда не любила, если откровенно. Поэтому мама больше и не хочет меня видеть. Она считает меня тряпкой. Чистоплюем. И я подозреваю, что общество придерживается того же мнения. Это очень несправедливо.

Сильверман откашлялся.

- Я вам еще нужен, сэр?

Артур отхлебнул чаю и обвел взглядом содержимое подноса с завтраком.

- Спасибо, Сильверман. Можете идти.

Придворный направился к двери.

- Да, есть еще один вопрос.

- Да, сэр?

- Что вы думаете об этом типе - Стритере? Он что-то вызывает у меня подозрения.

- Он не из тех людей, каким я бы стал доверяться без оглядки, сэр.

- Вот как? Ну а я в его защиту могу сказать, что он готовит превосходный чай.

- В самом деле, сэр?

- По правде говоря, я встречаюсь с ним сегодня чуть позже. Он рассказывает мне весьма необычную историю. Кое-что о моей прапрапрабабушке. И о контракте.

- Боже мой, сэр.

- Вот уж воистину боже мой. Все это, конечно, полное безумие.

- Воистину, сэр.

- Вы, видимо, ни о чем таком не слышали? Какие-нибудь слухи на эту тему?

- Какие-нибудь слухи всегда есть, сэр. - Сильверман наклонил голову. - Если я вам больше не нужен…

Артур Виндзор махнул рукой, отпуская Сильвермана, и некоторое время просидел молча, наедине с вареным яйцом, подозрениями, черными мыслями.

Час или около того спустя он вышел из своей комнаты, отмел предложения помощи от многочисленных слуг, быстро прошел в старый бальный зал, даже не задумываясь, почему он так спешит встретиться с человеком, чье общество в обычной ситуации счел бы в высшей мере неприятным.

Артур прибыл в назначенное время и обнаружил, что его визави уже ждет его, попивая чай и самодовольно ухмыляясь.

Стритер даже не удосужился встать, когда появился принц, - так, проворчал что-то и шумно отхлебнул чая из чашки.

- Мистер Стритер?

Стритер еще раз громко хлюпнул и только потом поднял свое точеное лицо.

- Сейчас, шеф, я буду с тобой. Допью только свое варево.

- Дело в том, что мне хочется пить.

- Пить?

Артур Виндзор стал до неузнаваемости кроток. Он словно съежился, ушел в себя - королевская улитка убралась в свою величественную раковину.

- Мне бы очень хотелось выпить чайку.

- Не повезло тебе, шеф. - В голосе Стритера не слышалось ни малейшей извинительной нотки. - Я, кажись, сейчас все допил. - Он звучно рыгнул.

У принца сделался совершенно больной вид.

- Сожалею, шеф.

- Вы абсолютно уверены? - сказал Артур дрожащим от разочарования голосом. - Может быть, хоть капелька осталась?

Стритер пожал плечами.

- Вряд ли. Но я проверю. - Он поднял крышку чайника, заглянул внутрь, наморщил нос и сказал: - Тебе повезло, шеф. Пара глотков наберется.

- Пары глотков будет достаточно, - с облегчением произнес Артур.

Стритер налил полчашки и протянул принцу.

- Ну, доволен?

Артур выпил содержимое чашки залпом.

- Да, вполне, мистер Стритер, благодарю.

Светловолосый сверкнул своей акульей улыбкой.

- Тебе нужно поторопиться с твоим образованием. Твоя матушка не хочет, чтобы мы тут канителились. - Как шталмейстер, собирающийся объявить о выходе лучших зверей, он хлопнул в ладоши, и зал мгновенно погрузился в полутьму. - Хватит про чай, шеф. Пришло время смотреть и узнавать.

К этому времени прошлое уже стало почти предсказуемым - мерцая и проявляясь, оно материализовывалось и становилось реальностью перед глазами принца. Он увидел свою прапрапрабабку - она сидела за письменным столом. Увидел мистера Дедлока, основателя того, что (по словам Стритера) должно было стать непримиримым врагом его, принца, семьи. А через дверь, словно авангард какой-то бюрократической армии, шагали англичанин, ирландец и шотландец - триумвират, составлявший фирму Холворма, Квилинана и Килбрета. Вместе с ними шел некто, кого принц видел в первый раз, - угловатый подросток, с лицом, испещренным угрями, с безнадежно всклокоченными волосами. Рот его искривляла бессмысленная ухмылка.

Давно умершая королева обнажила рот в приветственной гримасе.

- Это и есть тот ребенок?

Первым заговорил англичанин, мистер Холворм.

- Да, мадам.

Вперед вышел ирландец.

- Мы нашли его именно в том месте, о котором говорил Левиафан.

Удивительное дело, но мальчишка, казалось, не испытывал страха, хотя и предстал перед очами монархини. Его застывшее лицо не выражало ни малейшего любопытства.

Дедлок, который до этого момента стоял по правую руку королевы, вышел на свет.

- Почему мальчик так спокоен? Почему он не кричит и не хнычет?

- С самого рождения он воспитывался так, чтобы быть сосудом для Левиафана, - сказал англичанин.

Королева нетерпеливо отмахнулась от этого объяснения.

- Подведите его ко мне.

Мальчика подвели к ней.

- Джентльмены, - промурлыкала прапрапрабабка Артура, - я полагаю, мальчик должен преклонить колени перед королевой.

Ирландец положил ладонь на голову мальчика и, надавив на него, опустил на колени.

- Прекрасно, - сказала королева. - А теперь покажите мне его запястья.

Квилинан кивнул. Чуть ли не с нежностью он взял руки мальчика и повернул их ладонями к монархине.

- Джентльмены, то, что я собираюсь сделать, возможно, покажется вам огорчительным, но я хочу, чтобы вы знали: какими бы мои действия ни представлялись вам, они осуществляются к вящей славе империи и для продолжения спокойствия на наших берегах. Возьмите себя в руки, наберитесь решимости, укрепите сердца. Левиафан предупредил меня, что среди вас могут оказаться такие, у кого слабые нервы, кому не хватает духу принять необходимое. Я лишь надеюсь, что всем нам хватит мужества, чтобы не упасть в обморок при виде крови. - С этими словами королева извлекла маленький ножик из клапана в левом рукаве. Сделала она это движением руки, оставшимся незамеченным всеми присутствующими, и поэтому то, что случилось потом, застало их всех врасплох.

Двумя быстрыми хирургическими движениями глава Британской империи полоснула по рукам мальчика. Брызнула кровь.

- Подойди ко мне, мальчик, - сказала королева, бросая нож, хватая мальчика за запястья и с силой сжимая их. - Ну, теки же, - прошипела она. - Теки!

Уже потом, собрав всю свою логику и здравый смысл, которые покинули его перед лицом ужаса, происходившего в бальном зале, Артур понял, что такое интенсивное сжатие запястий мальчика должно было привести к остановке кровотечения. Не усилить его, а напротив - прекратить. Оно явно не должно было вызвать те фонтаны, что он видел, эти ужасные гейзеры сверкающего алого цвета.

К королеве подбежал Дедлок.

- Это чудовищно, ваше величество! - Он попытался вырвать ребенка из ее рук, но против всякой логики хватка женщины оказалась достаточно крепкой.

Холворм, Квилинан и Килбрет молча взирали на происходящее, изредка обмениваясь взволнованными взглядами. В данном случае они ограничились ролью наблюдателей.

- Молчать! - прокричала королева. - Вы все сегодня стали сообщниками.

Лицо Дедлока покраснело от бешенства.

- Я не допущу этого зверства.

Мальчик рухнул на пол, вокруг него образовалась алая лужица.

- Что вы сделали? - сказал Дедлок. - Во что превратились?

Королева, казалось, никак не прореагировала на его слова - она была возбуждена, вся пылала страстью.

- Тихо, - сказала она, и голос ее задрожал от нетерпения. - Он здесь.

Мальчик сел прямо в растекающейся луже крови, словно чертик из коробки в человеческом обличье. Шевельнувшись, он издал звук. Они все слышали его - тяжелый, телесный, трескучий звук вроде того, что слышишь, когда отрывают голову креветке.

Он улыбнулся.

- Доброе утро, - сказал он, хотя его голос ничуть не был похож на голос ребенка. - Приветствую всех вас.

Левая рука королевы повисла около ее губ - движение девичьего изумления.

- Левиафан?

Губы мальчика судорожно открылись.

- Я здесь, ваше величество.

- Значит, все это было правдой?

- Все правда. Абсолютная правда.

Дедлок подошел к мальчику.

- Левиафан?

- Вы, видимо, мистер Дедлок, - сказал мальчик. - Сомневающийся. Циник. Дедлок - это не настоящее ваше имя. Почему бы вам не назвать нам имя, с которым вы родились, сэр? Ведь в этом нет ничего постыдного?

- Что вы такое? - спросил Дедлок.

- Существо более высокого порядка, сэр. Я тот, кто ходит среди ангелов. Тот, кто слышит музыку сфер.

- Вы не принадлежите роду человеческому?

- Я существо из воздуха и звездного света, Дедлок. Я состою из облаков и лунных лучей.

- Чего вы хотите? Зачем вам нужен Лондон?

Мальчик повернулся к королеве.

- Сказать ему, ваше величество?

Она хихикнула.

- Превосходная фирма Холворма, Квилинана и Килбрета составила наш контракт.

Вперед выступил шотландец.

- Все честно и открыто, - пророкотал он, голос его был исполнен шотландской гордости за хорошо проработанный юридический документ.

- Мадам? - В голосе Дедлока слышалась почти нескрываемая ярость. - Неужели вы готовы отдать город на откуп этому чудовищу?

Мальчик рассмеялся, кровь и слизь у него в горле приглушали этот звук, словно он доносился из цистерны. Поднявшись на ноги, мальчик зашагал, стуча каблуками, к монархине.

У Дедлока был такой вид, будто его вот-вот вырвет.

- Величество!

Мальчик подошел к столу и положил руку на столешницу. Кровь образовала лужицу вокруг чернильницы, добралась до пресс-папье, алые капли потекли на ореховое дерево.

- Моя дорогая госпожа. Пожалуйста, подпишите контракт. Можете использовать мою кровь.

Королева достала ручку и обмакнула ее в лужицу крови перед ним.

- Вы так добры.

- Нет! - Дедлок находился так близко к королеве, что на какое-то мгновение показалось - вот сейчас он ударит ее.

- Левиафан хочет одного - направлять нас, - сказала королева. - Это просто его взнос.

Мальчик заерзал возле стола.

- Подписывайте, ваше величество.

- Мадам, - сказал Дедлок, - умоляю вас не подписывать этот документ. И я еще раз говорю вам: это существо совсем не то, за что себя выдает. Какому богу нужны подписи и контракты?

- Время уходит, - просительным голосом сказал мальчик. - Подпишите документ.

- Мадам!

Ребенок улыбнулся.

- Без моей помощи страна будет захвачена к концу века. Повсюду иностранцы! Дикари у ворот. Улицы залиты кровью невинных! Подписывайте, ваше величество! Подписывайте!

Дедлок готов был упасть на колени.

- Ваше величество, прошу вас. Зачем этому существу Лондон? Что оно будет делать с городом?

- Я уже приняла решение, мистер Дедлок, - сказала она.

Королева ко всему красному вокруг добавила свою кровавую подпись.

- Мадам! - Дедлок был в отчаянии. - Я не могу… я не стану… терпеть это.

Королевский гневный взгляд.

- У вас нет выбора.

- Напротив. Все свои силы я направлю на то, чтобы остановить вас. Я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы воздать этому Левиафану должное. Все ресурсы моей организации я направлю против вашего Дома зла.

- Вы хотите объявить гражданскую войну? Войну между короной и государством?

- Я с прискорбием говорю это, мадам, но вы не оставили мне выбора.

Когда мистер Дедлок тяжелой поступью вышел из комнаты, обуянный праведным гневом и уверенный в своей правоте, мальчик ничком упал на залитый кровью липкий пол и последние признаки жизни покинули его.

Все закончилось. Стритер хлопнул в ладоши, в комнате стало светло, а очертания духов снова исчезли - растворилась в пылинках и солнечных лучах.

Артур - глаза у него заболели от света - наклонил голову и посмотрел на посланника матери. На лице у него застыло выражение жалостливого смятения.

- Это - правда? - спросил он.

Стритер усмехнулся.

- Все-все правда, шеф. Но вот что на самом деле интереснее всего: а что же дальше?

Когда на следующее утро я предстал перед мистером Дедлоком, он был совершенно не похож на себя - задумчивый, меланхоличный, погруженный в мрачную тоску.

- Я сам выбрал это место, - начал он. - Вы это знали?

День был яркий, жестокое зимнее солнце светило вовсю, а когда наша кабинка приблизилась к верхней точке, нам открылся вид на здания Парламента в их самом привлекательном виде.

- Директорат мог расположиться где угодно. Но я выбрал «Глаз». Почему? Да потому, что я хотел видеть то, за что мы сражаемся. Вы понимаете? Я люблю демократию.

Я слушал, пытаясь понять, к чему он клонит.

- Сплю я плохо. Теперь, по крайней мере. Но здесь, вблизи Парламента, мои сны хотя бы не так черны. - Он с задумчивым видом издал булькающий звук. - Догадайтесь, о чем я собираюсь попросить вас.

- Думаю, вы хотите, чтобы я снова встретился со Старостами.

Дедлок смерил меня сквозь стекло мрачным взглядом.

Я подбирал слова как можно тщательнее.

- Не думаю, что они захотят нам помочь. И когда я их вижу…

- Да?

- Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

- Мне понятны ваши чувства, мистер Ламб. Один раз я встречался с ними - давно и в другие времена. - Он вздохнул. - Именно они сделали это со мной. Вы знали? Они наградили меня этим. - Он осторожно погладил свои бока, скользя пальцами по странным складкам кожи, которые я принял за жабры. - Вы удивлены? Разумеется, я не родился таким. Это они изменили меня. Вот такое у них чувство юмора.

- Я и представить себе не мог…

- Я лучше всех знаю, на что они способны. Но нам необходимо найти Эстеллу, а вы - единственный, с кем они готовы говорить.

- Они наговорили мне всяких ужасов…

Дедлок подплыл к стенке аквариума.

- Я все объясню. Обещаю. Но пока - возвращайтесь к Старостам. Найдите Эстеллу.

- Я сделаю все возможное, - сказал я, хотя при одной только мысли о возвращении в подземные казематы Даунинг-стрит у меня начинали дрожать коленки.

- Вы сделаете даже больше, Генри Ламб. Вы не сможете отказаться. Война теперь в ваших руках.

Днем Даунинг-стрит казалась совсем другим местом - почти дружественным, населенным тучами правительственных шишек и закулисных деятелей, политтехнологами, предпринимателями и занудными аналитиками, но иллюзия эта растворилась, когда я спустился под землю и миновал посаженных в склянки сумасшедших, которые при виде меня начинали глупо улыбаться, хмурить брови и рыдать.

Охранник перед камерой Старост узнал меня и, кивнув, пропустил внутрь. Телевизор из камеры исчез, но меловой круг был заполнен огромным количеством еды - бисквитные пирожные с кремом, лакричные конфеты, сосиски на палочках, эклеры, зеленое желе, брикеты мороженого, булочки с изюмом, печенье в форме диких животных, банки тайзера[44]и щербетные леденцы.

Мои мучители помахали мне.

- Ого-го, мистер Л.!

- Хэлло, сэр!

- Хокер, - стоически пробормотал я. - Бун.

Рыжеволосый нетвердой рукой запихнул ложку бисквита себе в рот. Немного крема и как минимум одна вишенка выпали на его рубашку и галстук.

- У нас тут отборная еда, сэр!

- Чертовски вкусно!

- Классная жрачка!

- А по какому поводу? - не без опаски спросил я.

- Неужели не догадываетесь? - фыркнул Хокер.

Было кое-что, о чем я должен был у них спросить.

Кое-что, о чем я даже Дедлоку не говорил.

- В прошлый раз, когда я был здесь, вы опять говорили о моем отце. Вы сказали, что присутствовали при его смерти.

Бун достал коробку с миндальным печеньем и теперь машинально засовывал их в рот с безрадостной конвейерной повторяемостью - в движениях его была какая-то фанатичная восточная настырность участника конкурса по обжорству. Он проглатывал печенье и тут же доставал новое.

- Как вы могли там быть? - спросил я. - Как вы могли оказаться там на шоссе, если уже не первый десяток лет сидите здесь?

Мой вопрос, казалось, напугал Буна. Он поперхнулся, крошево полупережеванного печенья вылетело из его рта в воздух, как зеленоватый туман.

- Вы что же, и в самом деле думаете, что мы здесь против нашей собственной воли? - Он отер крошки с уголка рта. - Вы думаете, что какая-то дурацкая меловая линия может остановить ребят вроде нас? Что мы не можем, когда захотим, отправиться туда, куда влечет нас наша фантазия?

Хокер умял аппетитный сэндвич с ветчиной, у которой была срезана корочка.

- Мы здесь только потому, что хотим здесь быть, - сказал он и кивнул.

- А почему вы едите все это? - раздраженно спросил я.

- Да потому что сегодня наш последний день здесь, сэр! - сказал Бун, отхлебнув из бутылки имбирного лимонада. - Вот мы и решили отпраздновать это событие.

- Вы ведь знаете, что говорят о последней трапезе приговоренного к смертной казни?

- Что происходит? - спросил я.

- Ну и ну, - сказал Бун с издевательским сочувствием в голосе. - Вы что - еще не сообразили?

Хокер выгнул брови, глядя на меня.

- Доходит, как до жирафа, мистер Л.? Сегодня у нас черепашьи мозги, моя глупая ягнячья котлетка?

Бун повернулся к своему сообщнику.

- Ягнячья котлетка! Я бы сказал, это очень неплохо. - Он ухмыльнулся, глядя, как Хокер заправил в рот ложку желе. - Как это нам раньше такое не пришло в голову?

Я повысил голос - совсем немного, только чтобы привлечь их внимание.

- Это ваш последний день здесь?

- Именно так, сэр!

- Абсо-шнапсо-лютно!

Я сверлил их взглядом.

- Это почему?

- Потому что сегодня - ваш счастливый день, мистер Л.

- Я пришел сюда не для того, чтобы слушать ваше вранье, - сказал я. - Скажите мне, где Эстелла.

- Но мы никак не можем вам это сказать, сэр.

- Нет-нет. Вы совершенно не способны ориентироваться.

- Мы сами вас туда отведем, сэр. Представим вас лицом к лицу.

- Чего же вы, скоты, хотите? - спросил я.

Хокер возмущенно посмотрел на меня.

- Какая наглость!

Бун шумно заверещал:

- Гадкая ягнячья котлетка. Где это вы научились такому языку?

- Чего вы хотите? - повторил я, стараясь оставаться спокойным.

- Одну маленькую штучку.

- Совсем малюсенькую, - сказал Бун. Он угостился еще ложечкой желе, которое теперь стекало по его подбородку. - Но мы хотим попросить об одной крохотной услуге…

Покинув Даунинг-стрит, я сразу же достал мобильник и позвонил мистеру Дедлоку. Как именно эта связь действовала, я не знаю, потому что никакого подобия телефона в кабине «Глаза» я не видел (я уж не говорю о подводной разновидности телефона).

- Генри? - раздался хриплый голос старика. - Ну, вы их видели?

- Они согласились отвести нас к Эстелле. Одному богу известно, почему они передумали.

- Отличная новость.

- Но они поставили условие.

- Какое условие, мой мальчик?

- Они хотят, чтобы вы умерли. И они хотят сами выбрать способ вашего ухода в мир иной. Они явно… В общем, у них что-то на уме.

Последовала мучительно долгая пауза, и когда Дедлок заговорил снова, я уловил перемену в его голосе - нотку печали, даже облегчения.

- Я дам вам ответ через час, - сказал он.

Как только он отсоединился, я набрал другой номер.

Сердце мое радостно забилось, когда она заговорила. Я и не понял, как быстро научился находить утешение в ее голосе.

- Алло, - сказала она. - Кто это?

- Это Генри, мисс Морнинг. Мне нужно опять встретиться с вами. - Я пытался скрыть дрожь в голосе. - Пора мне узнать правду.

Принц Артур Виндзор удивился, обнаружив, что не может дождаться новой встречи с мистером Стритером.

Обычно ланч с Сильверманом был радостным событием, сопровождаемым разговорами об их школьных деньках, или об обучении в дорогом и чопорном университете, или о краткосрочной военной карьере принца (это время было почти целиком безрадостным, если не считать одного проблеска в лице Сильвермана, который проявил себя не менее преданным и заботливым денщиком, чем впоследствии слугой, придворным и адъютантом). Но в этот день ланч не вызвал у принца никакого энтузиазма. Плоские анекдоты Сильвермана казались разговорным мусором, еда была резиновой и безвкусной, а вино у него во рту превращалось в уксус. Он был одержим одной мыслью - поскорее встретиться со Стритером, узнать историю своей прапрапрабабки и - самое главное - выпить еще чашечку чая.

Едва притронувшись к десерту, принц оттолкнул от себя тарелку.

- Мне нужно идти. У меня дела, требующие моего внимания.

- У вас все в порядке, сэр? Вид у вас какой-то расстроенный.

- Я в порядке, - отрезал Артур и тут же почувствовал раскаяние. - Нет, правда, я в порядке. А теперь извините, я должен идти, у меня сегодня днем очень важная встреча.

- Я заглядывал в ваш ежедневник, сэр. - Сильверман не мигая смотрел на своего хозяина. - Там никаких встреч на сегодня не обозначено. Совсем никаких.

Принц глубоко вздохнул, открыл рот и, как рыбешка в аквариуме, закрыл его.

Его спас робкий стук в дверь. В комнату вошел молодой слуга - двигался он наклонив голову низко к полу.

- Извините, что беспокою вас, сэр. - Хотя слуге было под тридцать, выглядел он как мальчишка, голос его благодаря затянувшемуся детству звучал тонко и неуверенно. - Вам звонят, сэр.

- Пусть перезвонят позже.

- Похоже, это важно, сэр.

Принц вдруг насторожился.

- Это не мистер Стритер?

В голосе слуги послышалась недоуменная нотка.

- Нет, сэр. Это ваша жена.

Он ответил на звонок в своем кабинете.

- Лаэтиция?

- Артур, что, черт побери, происходит?

- Что ты имеешь в виду?

- Не пытайся это скрыть от меня. Какая-то каша определенно заваривается.

- Мы не могли бы обсудить это в более удобное время? Может, сегодня вечером… Когда погасим свет?..

- В настоящий момент я к этому не расположена. Мне казалось, ты это понял. Я хочу, чтобы ты немедленно сказал мне, что происходит.

- У меня нет времени на разговоры. У меня назначена встреча.

- Встреча с этим типом - Стритером?

- Откуда ты знаешь про Стритера?

- Мне сказал Сильверман.

- Неужели сказал?

- Позвони мне, когда будешь готов сказать правду. Я больше так не могу, Артур. - Она бросила трубку.

Артур иногда спрашивал себя, подслушивает ли кто-нибудь эти их разговоры - предприимчивый чиновник, младший дворецкий, исполненный мыслей о гигантских гонорарах, выплачиваемых национальной прессой. Иногда он даже думал, а не следует ли им с Лаэтицией отдать дань современности и обзавестись парой мобильных телефонов. У него было сильное подозрение, что такой поступок будет одобрен обществом, что это может окончательно и бесповоротно доказать: он - часть народа, современный принц, чуть ли не физически настроенный на образ жизни и помыслы молодого человека двадцать первого века. Артур нацарапал записку Сильверману по этому поводу и, продолжая бормотать себе под нос, словно необычно хорошо одетый пьяница, начал долгий путь к бальному залу.

Брюки мистера Стритера были спущены до колен, а сам он с исступлением вводил иглу глубоко в вену где-то в районе левого бедра.

Артур оглянулся и внимательно осмотрел коридор, проверяя, нет ли там кого.

- Что вы делаете?

- По прошествии некоторого времени находить новую вену становится все труднее, - неторопливо проговорил Стритер.

- Могу себе представить.

- Так - немного взбодриться после ланча. - Светловолосый засунул шприц в карман, и Артур испытал приступ отвращения.

- Я только что наспех позавтракал, - вполголоса сказал принц. - Был груб с моим лучшим другом и отказался разговаривать с женой. Почему, черт побери, меня так тянет к вам?

- Видать, я такая магнетическая личность. - Стритер, как продавец подержанных машин, привлекающий внимание клиента к лучшему своему товару, сделал жест в направлении фарфорового чайника на столе. - Чашечку чая?

При упоминании чая принц приободрился.

- Знаете, не откажусь.

- Так что ты там говорил о своей жене? - спросил светловолосый, наливая наследнику престола первую порцию.

Артур жадно схватил чашку.

- Она утверждает, что ей необходимо со мной поговорить.

- Вот как? - Стритер рассмеялся. - Она хочет, чтобы ты подпрыгнул, а ты спрашиваешь - на какую высоту? Значит, так у вас заведено?

- Нет, - возразил Артур. - То есть я…

Стритер положил Артуру руку на плечо.

- Совет для тех, кто понимает, приятель. Не мирись с дерзостью. Ты даешь палец - тебе откусывают к херам всю руку.

Артур, казалось, даже не понял смысл слов Стритера. Он протянул светловолосому свою уже пустую чашку.

- Послушайте, может, у вас там наберется еще капелька?

Стритер улыбнулся и снова наполнил чашку.

- Нам надо торопиться. Твоя мамочка хочет, чтобы ты поскорее завершил свое образование.

- Почему?

Стритер зверски улыбнулся и хлопнул в ладоши, тут же слабый зимний солнечный свет потускнел, словно небо заволокло тучами. Принц замер на месте, вцепившись в чашку, а в углу комнаты начала материализовываться фигура, призрачная тень прапрапрабабки Виндзора. Рядом с ней - силуэты Холворма, Квилинана и Килбрета.

- Спасибо, что пришли, джентльмены, - сказала королева.

Стряпчие одновременно поклонились.

- Мы сожалеем об инциденте с мистером Дедлоком в прошлый раз.

- Не переживайте, мадам, - сказал англичанин - Я уверен, что настанет день - и свет истины дойдет до мистера Дедлока.

- Сильно в этом сомневаюсь, мистер Холворм. Я полагаю, нас ждет долгая и кровавая борьба. Нравится это мистеру Дедлоку или нет, но Левиафан остается здесь. Однако знать это должен лишь ограниченный круг, джентльмены. Только самые достойные из моих преемников будут посвящены… и только когда для этого придет время.

- Аминь, - в один голос сказали стряпчие.

- Мы - узкий круг. Мы знаем истину. Левиафан возьмет город, только когда тот созреет.