PAUL SMITH. Я стою в магазине Paul Smith и разговариваю с Нэнси и Чарльзом Гамильтонами и с их двухлетней дочерью Гленн

Я стою в магазине Paul Smith и разговариваю с Нэнси и Чарльзом Гамильтонами и с их двухлетней дочерью Гленн. На Чарльзе - четырехпуговичный двубортный льняной костюм от Redaelli, хлопчатобумажная черная рубашка от Ascot Chang, узорчатый шелковый галстук от Eugenio Venanzi и кожаные туфли от Brooks Brothers. На Нэнси -шелковая блузка с перламутровыми пуговицами, шелковая шифоновая юбка от Valentino и серебряные сережки от Reena Pachochi. На мне - шестипуговичный двубортный шерстяной костюм в тонкую полоску и шелковый галстук с узором, и то, и другое - от Louis, Boston, а также шелковая рубашка от Luciano Barbera. На Гленн - шелковый комбинезон от Armani, на голове у нее маленькая кепочка. Пока Чарльз рассчитывается с продавщицей, я играю с девочкой, сидящей на руках у Нэнси: протягиваю ей мою платиновую карточку American Express, она пытается ее схватить, а я качаю головой и говорю с ней тоненьким детским голосом, держа ее за подбородок и помахивая карточкой у нее перед лицом:

- Да, я абсолютно невменяемый психопат-убийца, о да, я такой, я люблю убивать людей, да, дорогая, да, мой маленький сладенький пирожок, я такой…

После офиса я играл в сквош с Рики Хендриксом, а потом мы выпили в «Флейтах» со Стивеном Дженкинсом; а в восемь вечера мы с Бонни Эббот ужинаем в «Pooncakes», новом ресторане Бишопа Салливана на Гремерси-парк. В сегодняшнем Шоу Патти Винтерс речь шла о людях, переживших концентрационные лагеря. Я достаю свой карманный телевизор Sony (FD-270) с черно-белым миниэкраном, диагональ 2,7 дюйма, он весит всего тринадцать унций, и протягиваю его Гленн. Нэнси спрашивает:

- Ты пробовал селедочную икру в «Rafaeli's»? Как тебе? - На улице еще не совсем стемнело, но сумерки уже сгущаются.

- Великолепно, - говорю я, радостно глядя на Гленн.

Чарльз подписывает чек, убирает в бумажник свою золотую карточку American Express, оборачивается ко мне и видит кого-то у меня за плечом.

- Привет, Луис, - говорит Чарльз, улыбаясь.

Я оборачиваюсь.

- Привет, Чарльз. Привет, Нэнси. - Луис Керрутерс целует Нэнси в щеку и жмет руку девочке. - Приветик, Гленн. Какая ты стала большая!

- Привет, Луис, познакомься. Это Роберт Чан…- начинает Чарльз.

- Пат Бэйтмен, - говорю я, убирая телевизор обратно в карман. - Не надо. Мы уже знакомы.

- Прошу прощения. Точно, Пат Бэйтмен, - говорит Чарльз. На Луисе -костюм из шерстяного крепа, хлопчатобумажная поплиновая рубашка и шелковый галстук, все - от Ralph Lauren. Его волосы зачесаны назад, как и у Чарльза, как и у меня, и он носит очки в оправе из красного дерева от Oliver Peoples. Мои-то, по крайней мере, без диоптрий.

- Привет-привет, - говорю я, пожимая Луису руку. Его рукопожатие крепкое и в то же время чудовищно чувственное. - Простите, мне надо выбрать галстук. - Я машу рукой малышке Гленн и иду выбирать галстук в соседний зал, по дороге вытерев руку о двухсотдолларовое полотенце, которое висит на мраморном крюке.

Вскоре входит Луис и прислоняется к витрине, делая вид, что изучает галстуки, как и я.

- Что ты здесь делаешь? - шепчет он.

- Покупаю галстук для брата. У него скоро день рождения. Прошу прощения, - я продвигаюсь вдоль стенда с галстуками, подальше от него.

- Ему очень повезло, что у него такой брат, - говорит он, снова пододвигаясь ко мне и радостно улыбаясь.

- Может быть, но меня от него воротит. - говорю я. - Хотя тебе бы он наверняка понравился.

- Патрик, почему ты не смотришь на меня? - чуть ли не с болью в голосе спрашивает Луис. - Посмотри на меня.

- Луис, я тебя очень прошу, пожалуйста , оставь меня в покое, - говорю я, закрываю глаза и сжимаю кулаки от бессильного гнева.

- Да ладно тебе, пойдем выпьем в «Sofi's» и поговорим, - предлагает он, вернее, даже не предлагает, а умоляет.

- Поговорим о чем ? - недовольно спрашиваю я и открываю глаза.

- Ну…о нас, - он пожимает плечами.

- Ты что, специально пришел за мной сюда? - спрашиваю я.

- Куда сюда?

- Сюда. В Paul Smith. Зачем?

- Я ? Пришел за тобой ? Да ладно тебе, - он пытается рассмеяться, как бы издеваясь над моим предположением. - Господи.

- Луис, - я заставляю себя посмотреть ему в глаза. - Пожалуйста, оставь меня в покое. Уходи.

- Патрик, - говорит он. - Я люблю тебя, очень люблю. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я только качаю головой и перехожу к стенду с обувью, улыбаясь продавцам.

Луис идет за мной.

- Патрик, что мы тут делаем?

- Ну, я пытаюсь купить брату галстук и…- я хватаю какую-то туфлю, потом вздыхаю, - а ты пытаешься у меня отсосать, образно выражаясь. Господи, нет, я ухожу.

Я возвращаюсь к галстукам, хватаю первый попавшийся, не выбирая, и иду к кассе. Луис плетется за мной. Я его полностью игнорирую, даю продавщице свою платиновую карточку American Express и говорю ей.

- Там на улице бродяга, - я показываю ей за окно, где на скамейке у входа в магазин стоит бомж с пакетом газет и что-то кричит. - Наверное, надо вызвать полицию или что-нибудь еще в этом роде.

Она благодарно кивает мне и пропускает мою карточку через компьютер. Луис просто стоит рядом и застенчиво смотрит в пол. Я подписываю чек, беру пакет и сообщаю девушке-продавщице, указывая на Луиса: - Он не со мной.

На Пятой авеню я пытаюсь поймать такси. Луис выбегает из магазина следом за мной.

- Патрик, нам надо поговорить, - кричит он, пытаясь переорать рев машин. Он бежит ко мне и хватает меня за рукав пальто. Я разворачиваюсь, мой пружинный нож уже наготове, и я машу ножом перед носом Луиса, заставляя его отойти. Люди обходят нас и спешат по своим делам.

- Эй, Патрик, - говорит он, поднимая руки и пятясь назад. - Патрик.

Я шиплю на него, все еще держа нож в руке, до тех пор, пока рядом не останавливается такси. Луис пытается подойти ко мне, но я опять выставляю нож, открываю свободной рукой дверцу машины и забираюсь внутрь, потом захлопываю дверцу и говорю водителю, чтобы он ехал в Гремерси-Парк, к «Pooncakes».