Глава 3. Когда кто-то показывает пальцем на небо, только дурак смотрит на палец

Когда кто-то показывает пальцем на небо, только дурак смотрит на палец.

Амели

После завтрака мы с Рейном сели в кабинете за работу. Стол был один, но зато размером с парадный газон у особняка мэра Салерано. Мы подвигали туда-сюда стулья, устраиваясь и примериваясь, поперемещали коробки. Наконец, расположились и приступили. Я выбрала себе ящик бумаг и открыла новую тетрадь. Система записи была уже разработана, так что на первый взгляд казалось, что сложностей быть не должно. Ага! Размечталась.

Во-первых, лежащая ближе всех к северу, то есть к границе, Паэнья пропускала больше всего транзитных грузов. А во-вторых, у одного из клерков портовой службы был просто отвратный почерк. Разгадать, что «ораророр» - это всего лишь «фарфор», после пяти минут вдумчивого вглядывания я смогла. Но попадались такие кракозямблы и абракадабры, что моего воображения представить - что бы сие значило? - не хватало.

Обратилась к Холту.

Тот сунул нос в бумагу, фыркнул. По мере всматривания брови уползли куда-то вверх.

- Откладывай эти в сторону. Я разберусь. Он пишет буквы одинаково, то есть нужно один раз отследить написание основных буквосочетаний, и можно будет прочесть написанное.

Но когда я наткнулась на образчик творчества второго портового кудесника от каллиграфии, Рейн застучал длинным пальцем по столу.

- Похоже на саботаж. Существуют квалификационные требования к принимаемым на работу в госучреждения сотрудникам. Разборчивый почерк - одно из них. И следование системе общепринятых сокращений - тоже. Начальник порта обязан следить за документооборотом… если, конечно, не замешан сам. Может, и не в нашем деле, а во взятках или воровстве…

Представила гипотетического начальника… три его подручных банды грузчиков… пять пиратских экипажей… - ну и куда меня опять понесло, спрашивается?

До вечера я выяснила, что моя знакомая «Чайка», а также «Меч-рыба» и ещё пара примелькавшихся шхун залетали и сюда.

- Рейн, можно ли предположить, что именно в нечитабельных бумагах скрывается то, что нам нужно?

- Можно. Но полной уверенности нет. Не исключено, это просто рукомесло взятых по протекции чьи-то родственников, не пригодных больше ни к чему.

Я задумалась:

- Рейн, ты знаешь, что я могу видеть ауры. Обычно это помогает понять, врёт человек или нет. Даже если по лицу ничего не прочесть.

- И? Как ты предлагаешь это использовать? - взгляд серых глаз стал острым.

- Смотри. Например, я вот подумала, что наверняка у пиратов есть где-то база, перевалочный пункт. Ведь вряд ли сама «Чайка» раз за разом ходила на абордаж? И быть не может, что жертвы не сопротивлялись, - то есть на боевых кораблях должны остаться и следы перестрелок, и рваные паруса, и что там ещё бывает после морских сражений? А на судах, доставляющих товары в порт, ничего такого нет. И вспомни: случалось так, что награбленное - те же самые чёрное дерево и какао - привозили два корабля в разные сроки. Выходит, где-то есть промежуточная база с хорошей гаванью и складами. Согласен?

Рейн кивнул. Я продолжила:

- Вот когда мы приедем, наконец, в столицу, там среди арестованных будут те, кто знает, где это место. Только вряд ли они скажут. Но если, допустим, повесить перед носом у допрашиваемого карту побережья и начать тыкать указкой: «Здесь? Здесь?» - тогда даже если он будет молчать как рыба, то когда указка ткнёт близко, возникнут сильные эмоции. Как в игре в «горячо - холодно». Важен правильно заданный вопрос. Понимаешь?

- Понимаю.

- И с начальником порта тоже так. Если аккуратно в разговоре высказать варианты, отчего бумаги выглядят так, словно их писал попугай полуграмотной торговки с привоза, в момент попадания должно что-то мелькнуть, даже если вслух не будет сказано ни единого слова.

- Меня ты тоже так видишь?

- Иногда, - улыбнулась я.

- А амулеты, приглушающие всплески эмоций, существуют?

- Конечно. Но они редки, сложны в изготовлении, и носить их нужно именно на голове. Например, большинство корон зачарованы так, что, кроме всего прочего, прячут эмоции монарха от окружающих.

- Сделаешь потом мне такую защиту?

- Ты для меня - закрытая книга, - посмотрела на него серьёзно. - Если ты, конечно, об этом.

- Нет, я не об этом. Но не хочу оказаться открытой книгой в столице для кого не надо.

- Сделаю. Только не обычный обруч - тот заметен, да и ты такого, вроде, не носишь. Нужно найти подходящую заколку или шнурок для волос. Сил придётся вбухать побольше, зато никто не заподозрит, что ты используешь экранировку.

И уткнулась в бумаги, успев заметить, как Рейн оценивающе меня разглядывает.

Я тупо пялилась на страницу. «К» или «Н», потом палка, палка, ещё палки, всего дюжина, потом пробел, две короткие палки, одна подлиннее, хотя это могло быть случайностью, и ещё восемь или девять переходящих в волнистое нечто палок. Над последней - галка. И как такое понимать?

- Чего неясного, - усмехнулся заглянувший мне через плечо Рейн. - Кишмиш сушёный. Пятьдесят мешков. Или тридцать?

- Аа-а, ну да, конечно, и как я сразу не догадалась? - нервно хихикнула я в ответ. - Но мне кажется, их семьдесят.

- Хватит. Покорми Соль, и пойдём погуляем. А по бумагам так: кроме грузовых деклараций есть налоговые, им соответствующие. Потом попробуем сопоставить.

Гулять я не рвалась. Последний наш с Холтом променад закончился незапланированными родами в чужом винном подвале. И хоть сейчас мне такое уже не грозило, всё равно выходить из дома было страшновато. Тут я в безопасности. А там?

- Ну, ты же не можешь сидеть, не высовывая носу наружу, весь месяц?

Могу.

- Рейн, давай я доделаю сегодня вечером наши амулеты. А как приду в себя, поставлю на нас два-три охранных заклинания, и тогда пойдём. Ладно?

- Рядом есть кафе с мороженым и видом на город. И мы обещали зайти в гости в магазинчик редкостей, - укоризненно покачал черноволосой головой муж.

- Завтра, - упёрлась я.

- Ну, как хочешь. Тогда иди передохни, а я тут немного потренируюсь.

Оказалось, Рейн практикует какой-то неизвестный мне доселе вид заморских единоборств - с плавными, перетекающими друг в друга стойками, резкими рубящими ударами, махами ногами выше ушей. Один раз я попросила разрешения посмотреть на разминку - и пожалела. Потому что, глядя на разворот плеч и вихрь чёрных волос, поймала себя, что думаю непонятно о чём.

Так что сейчас я просто кивнула и пошла к себе в комнату. Повожусь с Соль, поболтаю с ларрой. Серая хитрюга не отходила от корзины. Похоже, ей игры с бубенчиком на хвосте нравились не меньше, чем моей дочке. А ещё Ссэнасс забавляла меня сменой обликов. Вчера, например, она ходила на шести лапах. А после кормления отрастила целых восемь, начала гулять восьмёрками между ножками стула - и запуталась.

- Весссело, - охотно согласилась ларра, когда я, глядя на ее фокусы, повалилась от хохота на кровать.

В доме ньера Ленарта шла своя, довольно своеобразная жизнь. Мне понадобилось два дня, чтобы заметить, что сноровистый темноволосый Винарт, ужинавший вместе с нами, поглядывает в сторону хозяйских дочек. Правда, те сидели рядом, поэтому понять, к какой именно обращено внимание, было непросто. Анарда старалась быть на подхвате у Тирисии… но мне показалось, что в этом есть что-то нарочитое. Вдова следовала за сестрой хвостом, раз за разом повторяя: «Милая, давай я помогу, а то одна ты не справишься». Кроткая Тир согласно кивала. Элина и Сания без конца шушукались, хихикали, а иногда вздыхали, глядя в потолок, - похоже, в головах у обеих, невзирая на подступающую осень, гулял весенний ветер. Я со своим скептически-сумрачным настроением чувствовала себя на их фоне древней старушкой. Но, несомненно, все четверо юных ньер обожали хозяина дома - и ньер Сертано отвечал домашним тем же, находя для каждой приветливое слово и почти каждый день принося домой или какое-нибудь лакомство, или подарок, или забаву, или просто букет цветов.

Хороший дом.

* * *

Вечером Рейн постучался в мою комнату.

- Сита, можно?

- Заходи.

Бросила короткий взгляд в зеркало: всё в порядке - домашнее платье под горло и с длинным рукавом, волосы аккуратно собраны в пучок на затылке.

Рейн, войдя, тоже оглядел меня с головы до ног. Потом посмотрел в глаза:

- Сита, что это за заклинание связи? И почему ты так боишься?

Боюсь? Ну, можно назвать и так. Но всё же, почему он спросил?

- Это очевидно. Ты в первый раз надела тут настолько закрытое платье. Застегнула все до единой пуговицы. Да ещё причёску сделала, как у сестры Храма. Нормальный муж решил бы, что жена очень им недовольна. А я вот думаю, что ты боишься. А чего? Позволишь присесть на постель?

Я кивнула.

Он опустился на край и похлопал ладонью рядом с собой:

- Сядь рядом и попробуй рассказать. Что это за магия такая?

- Рейн, ты наверняка знаешь, что различные заклинания требуют самых разных, зачастую странных, условий для срабатывания. И что именно постоянные заклинания - самые сложные и энергоёмкие. Мне легче три десятка человек молниями приложить или вылечить тифозного больного, чем сотворить один компас. И постоянные заклинания часто связаны с дополнительными заморочками. Например, вчера на мне не должно было быть никакого металла, а произносить каждый кусок формулы было надо, повернувшись лицом в нужную сторону света.

- А что нужно сегодня?

- Результатом должен стать лучик в каждом из двух амулетов, который показывал бы, где находится второй из нас, - ушла я от ответа.

- Сита, кончай ёрзать и увиливать.

- Он будет тем ярче и срабатывать на тем более дальнем расстоянии, чем сильнее установленная связь.

- Так, дошло. Ты сказала вчера, что условие - наш максимально тесный контакт в момент наложения заклятия, да? И что тебя смущает? Мы уже больше месяца зовёмся мужем и женой, и, что бы мы ни сделали, всё будет законным и ничто не будет слишком. Супружеская близость обязательна?

- Нет! - отшатнулась я.

Вот на это я не пойду ни при каких условиях. У нас - фиктивный брак. И через несколько месяцев мы расстанемся. И вообще, такое надо делать по любви, а не зачем-то ещё. Так что неважно, как мы там зовёмся.

- Я верно понимаю? Ты мне благодарна, но продолжаешь любить бывшего мужа?

- Нет!

- Сита, если тебе это настолько сложно, давай откажемся от этой затеи. Я просто постараюсь быть осторожнее.

Вот интересно, а ему совсем не сложно? Обниматься с той, на которую, в общем-то, и смотреть не хочется? Или у мужчин это по-другому? Ведь Андреас обнимался со мной, и не только… а любви там изначально не было ни на медяк.

- Рейн, я обещала помогать. И помогу. Мне нужна прядь твоих волос. Отрежешь сам или лучше я?

- Тонзуру только не делай, - фыркнул названный муж.

Достала заранее приготовленные ножницы. Расколола свой пучок. Нашарила над ухом, чуть сзади, где не будет видно, длинную прядь. Отрезала. Вздохнула - таким макаром лысой останешься. Потом отчекрыжила прядь с затылка Рейна. Поделила каждый локон на шесть частей, перемешала его волосы с моими и начала выплетать две тонкие тугие косички. Чем туже, тем лучше. Концы обмотала волосками так, чтобы не распускались.

- Рейн, дай медальоны!

Взяла свой, открыла и уложила змейку косички плотной спиралью внутрь коробочки. Потом повторила то же самое с амулетом Рейна. Завершив, уколола воздушным лезвием безымянный палец левой руки. Левой - потому что от сердца. Накапала по семь капель крови туда и сюда. Когда закончила и заживила порез, Рейн без просьб протянул свою руку. Я коснулась его ладони и чуть вздохнула: кисть узкая, пальцы длинные - это могла бы быть рука мага. Жаль, не дано… Уколола его палец - Рейн не вздрогнул. Отсчитала два раза по семь капель и подула, чтобы заживить ранку.

- Что дальше?

- Раздевайся. До нижних штанов, - и отвернулась. Взглянула на часы на стене - без десяти полночь. Почти как раз…

- Готово.

- Закрой глаза.

Не поворачиваясь к нему, раскрыла гримуар на нужной странице, положила на тумбочку и быстро, пока не потеряла решимости, разделась сама. Совсем. И, стараясь, чтобы голос не дрогнул, велела:

- Слушай. Я подойду вплотную, дам тебе брелок на ладонь. Волосы сгорят. Глаз не открывай, амулет не роняй. Как всё закончится, я скажу. Понял?

Он фыркнул.

Покосилась на тумбочку - встать надо так, чтобы можно было подсматривать в шпаргалку. Формула не длинная… но лучше не путаться.

Потянула за руку Холта, поднимая с кровати. Стараясь не смотреть на него, развернула лицом в нужную сторону. Танцы какие-то дурацкие! Отвела его правую руку чуть в сторону - он послушно замер. Левую согнула в локте и положила на раскрытую ладонь медальон.

- Не урони!

- Понял.

Вздохнула, взяла в левую руку свой медальон и шагнула к Холту. Прильнула всем телом, уткнувшись носом в твердую грудь. Брр! Опять этот беспокоящий запах и глухой стук его сердца рядом… Ладно, не отвлекаюсь. Отставила руку с раскрытым медальоном на ладони. Правой обняла мужа за спину, прижимаясь ещё теснее.

- Мне тебя обнять можно?

- Да. Нужно.

А вот скользить рукой от лопаток до зада, засветив то, что я раздета совсем, - это уже лишнее…

- Держи медальон и не отвлекайся!

Покосилась глазом на часы - пора. Книгу - вижу. Итак.

- Сиаррэ варинте эршал та альсифш… - Волос к волосу, кровь к крови, кожа к коже - соедини этих двух нитью прочной…

Медальон в ладони резко нагрелся, из него ударил фонтан красного огня. Да! Ладони стало горячо, потом больно, я терпела, сильнее и сильнее прижимаясь к Рейну. А он притискивал меня. Сердце колотилось как бешеное, голова кружилась - кажется, я снова отдала магии больше, чем могла…

Когда огонь, наконец, потух, я всхлипнула, выдохнула Рейну в грудь: «Всё!» - и стала куда-то падать. Рухнуть на пол мне не дали, пируэтом развернув к кровати и приземлив туда.

- Я спать, - сообщила я. - Проверь, работает?

Он почему-то молчал.

Когда под утро, разбуженная голодным мяуканьем Соль, я разлепила глаза, то уже не была уверена, что всё не приснилось. Светлый овал медальона лежал на тумбочке у изголовья. Открыла - да! - в крышке светилась стрелка магического компаса, а с другой стороны ярко пылала алой стрелой ещё одна, показывающая на стену комнаты Холта. И я знала, что цвет будет меняться от густо-красного, когда муж вот так, почти рядом, до розового и даже белого, когда мы окажемся вдалеке друг от друга. Интересно, а на каком расстоянии стрелка выгорит, выцветет, станет прозрачной и исчезнет совсем? Была бы она видна, если бы Рейн уехал в столицу? Возможно, да. А где предел? Однажды узнаю.

Спустила из-под одеяла голые ноги. Вздохнула - наверное, Рейн вчера всё-таки меня видел. Вряд ли он укладывал меня спать с закрытыми глазами? Хотя кто знает… есть же поговорка «чтоб глаза мои не глядели!». Переживу. Больше ничего такого экстремального я затевать не собиралась, а нужные для безопасных прогулок по городу «отвод глаз» и «касание зла» ничего лишнего не требовали.

Первое заклинание не давало сосредоточить внимание, как следует тебя рассмотреть. Взгляд сам начинал косить куда ни попадя, лишь бы избежать зачарованного предмета. Доходило до того, что если хороший маг накладывал такое на мишень, арбалетчики начинали стрелять куда угодно, хоть в белый свет, но не в яблочко. В Виэнии оболтусы-старшекурсники как-то на спор заколдовали один из столбов на перекрёстке у рыночной площади, резко повысив городской травматизм. Влетело экспериментаторам по первое число, чуть из семинарии не выгнали. А в качестве наказания провинившихся заставили месяц мести эту самую площадь, причём безо всякой магии. Чтобы запомнили. Впечатлилась и запомнила вся семинария.

Второе заклинание позволяло почувствовать, если в радиусе десятка шагов появился кто-то с нацеленными на тебя недобрыми намерениями. Если б такое стояло на нас тогда, в Салерано, ничего бы с нами не случилось…

Услышав, что я проснулась, под кроватью загремела миской ларра. Ну да, эта не даст о себе забыть… Соль снова агукнула и брыкнулась. Правильный ребёнок, здоровый и с характером. Сейчас умоюсь и займусь.

Пока кормила, проснулась. Заглянула в себя - ага, магия почти восстановилась. Вот и хорошо - сейчас закончу с мелкими и голодными и зачарую медальон от кражи и потери. А то в него столько денег, нервов и сил вбухано, что будет жаль, если пропадёт по недосмотру.

Не успела доделать - в дверях появился Рейн. Скептически взглянул на меня:

- Ну и вид. Точно все подумают, что у нас была бурная ночь. А меня станут считать маньяком, который недавно родившей жене покоя не даёт.

Я покраснела. А потом разозлилась:

- Дай свой медальон, зачарую от потери и воровства. И, если не устраиваю, зайти развестись в Храм можем прямо сегодня. Я не возражаю.

- Устраиваешь, - вздохнул Рейн, стягивая цепочку медальона с шеи. И серьезно добавил: - И знаю, что не возражаешь.

Я отвернулась к стене. Хорошее настроение почему-то пропало.

- Сита, не обижайся на неудачную шутку - опыт семейных отношений у меня меньше твоего. И ещё - хочешь узнать новости?

Какие такие новости ночью? Откуда он их взял?

- Взял, - иронично скривил губы Рейн. - Сегодня из столицы с рассветом сюда выехали три королевских аудитора. Ты же понимаешь, я сам во всех расследованиях не свечусь. Я - вроде как пёс, дело которого почуять дичь. А стреляют пусть охотники. Так задача вот этих троих - прижать начальника порта. С одним ты познакомишься: Брайт - отличный парень и мой личный помощник. Но всё же думается мне, что каракули в записях с нашим делом напрямую не связаны. Ведь цель пиратов - аккуратно легализовать награбленное. А эти мазилы с кракозямблами на расследование просто нарываются. В общем, через пять-шесть дней, на сменных лошадях, инспекторы будут тут. За это же время по датам и названиям судов Лен найдёт соответствующие записи по своему ведомству - то есть выяснит, какие налоги уплачены с грузов. Сравним, поглядим. А потом я попрошу твоей помощи - мы незаметно поприсутствуем при допро… то есть при беседе с начальником порта, и ты опробуешь свой метод с аурами, хорошо?

Я, машинально следя за сидящей рядом с корзинкой Соль ларрой, которая снова превратила хвост в удилище - в этот раз с розовым мячиком на конце - и упоённо дразнила моего ребёнка, кивнула.

Позавтракав омлетом с жареной ветчиной и свежими булочками, мы с Холтом опять засели за работу. Я поймала себя на том, что меня просто тянет снова надеть то платье из кофейного цвета саржи, с пуговицами под подбородок. Ну тянет и тянет. Надела, гладко зачесала волосы. Вот так. Никакого кокетства, никаких иллюзий. И впредь никаких заклинаний, после которых непонятно что снится… Я тут замужем по делу, а не глазами хлопать.

До обеда мы работали, время от времени перебрасываясь короткими репликами. Мне казалось, что я нашарила ещё пару кораблей и, соответственно, одного чиновника, который прилежно раз за разом подмахивал сомнительные грузовые декларации. Интересно, кстати, кто его самого назначил? Если выясним, станет известно, кто патрон пиратов в столице?

- Не так просто. Влиятельные люди часто оказывают друг другу услуги. И тот, кто подписал указ о назначении, мог и не подозревать ни о каких пиратах или незаконных операциях, а просто расплачивался услугой за помощь кого-то другого, высокопоставленного и богатого, - прокомментировал мои соображения Холт.

Сам он сегодня был в жемчужного цвета шёлковой рубахе с широкими рукавами, чёрных штанах и длинном атласном жилете. Волосы сколоты на затылке. Вид деловой и одновременно чуть опасный. Ему шло.

- Да, после обеда мы идём гулять.

- Зачем?

- Затем, что нельзя сутками сидеть в доме. Затем, что Паэнья - очень красивый город, не зря её зовут северной жемчужиной. И затем, что тебе нужны ещё платья. Сейчас пока жарко, а хорошее лёгкое у тебя только одно - то лавандовое. Ты выкладываешься для меня по максимуму, позволь в ответ хоть немного позаботиться о тебе. Нет, не фыркай, как недовольная кошка. Но ты же сама видишь не хуже меня, что то, что на тебе сейчас, тесно в груди, зато висит в талии. Сита, разреши мне сделать для тебя хоть эту малость.

С мужчинами бессмысленно спорить. Проще отбрыкаться в процессе или спустить всё на тормозах. Хмыкнула: и, кажется, я знаю, как это сделать!

Надев неизбежное лавандовое платье - я поддерживала его чистым и глаженым при помощи магии, - дождалась в своей комнате Рейна. За спящей сытой Соль пообещала присмотреть ларра. Тир я предупредила, что мы вернемся быстро и что не надо заходить в комнату, если только малышка не заплачет, - а с такой нянькой этого точно не случится.

Когда появился Рейн, сказала, что хочу наложить - для безопасности - «касание зла» и «отвод глаз». Объяснила суть заклинаний, Рейн кивнул, соглашаясь, что, мол, разумно. Я поставила мужа на коврик, встала сама рядом. Ибо наложить на двоих отвод глаз по отдельности - это лучший способ сделать так, чтобы эти двое разругались вдрызг. Если тебя хронически не замечают, на вопросы не отвечают, а на реплики не реагируют - такое не укрепляет хороших отношений. Вспомнила, как экспериментировали мы с Вилькой. Уж знали, чего ждать, - и то два дня друг на дружку дулись. Кстати, мощное оружие! Вот чем надо было Андреаса угостить! Если бы при его непомерном самомнении окружающие вдруг в упор перестали бы его видеть… Оо-о! Хотела бы я на такое посмотреть!

Так что стандартная формула позволяла накладывать заклинание на группу объектов, размер которой был ограничен лишь силами мага. В формуле была строка, куда при произнесении вставлялось «в этом круге», или «в этой комнате», или что-то подобное. Сейчас я произнесла «на этом коврике».

- Ничего, что на нас на улице станут натыкаться? - поинтересовалась я, когда мы выходили из дома.

- Прямо-таки натыкаться? - поднял бровь Рейн.

Не верит? Ну-ну.

Не успели мы дойти до конца ограды особняка Ленарта, как внезапно вылетевший из переулка пацан лет семи с размаху въехал головой мужу в живот. Упруго отразился и сел на тротуар, недоумевающе озираясь и тряся головой. Не ожидавший удара Рейн согнулся чуть не вдвое. А когда выпрямился, хладнокровно поинтересовался:

- Ты уверена, что это заклинание - для безопасности?

Я прикусила губу, чтоб не засмеяться, и кивнула.

Впрочем, мы быстро приспособились. Народу в верхней части города было не слишком много, так что лавировать между прохожими не представляло труда. Но на нас действительно не смотрели.

Паэнья лежала на севере западного берега нашего полуострова, там, где тот смыкался с материком. Отсюда в хорошую погоду можно было даже разглядеть снежные шапки гор Сиррано на севере. А зимой тут шёл не просто холодный дождь, как в Салерано, но выпадал и неделями не таял снег. Сейчас, летом, разница была почти не заметна. Но зимовать бы я предпочла в местах поюжнее.

Мы стояли у парапета длинной террасы и разглядывали город. Прямо за широкой каменной оградой начинался крутой обрыв. А под ним раскинулось море красных крыш - до самой гавани, в которой покачивались на волнах десятки кораблей со свернутыми парусами. Как чайки со сложенными крыльями. Наступит время - и они сорвутся с привязи, чтобы, распустив паруса-крылья, устремиться туда, где на грани видимости море сливается с небом…

- Вон Храм, видишь? - показал Холт. - Правее - ратуша, и почти рядом с ней - резиденция мэра. Вот тот четырехугольник - казармы. А большой кусок зелени немного дальше - городской парк. Очень красивое место, стоит посетить. Там много редких заморских цветов, трав, даже деревьев. Тебе понравится. А ещё правее - видишь? - низина, там в залив впадает текущая с гор Салинья. И находится ещё один порт - речной. Многие перевозят товары на север не через город, а по воде. Поднимаются на баржах до начала порогов, где есть расположенная рядом с большой дорогой пристань. Если товар не скоропортящийся - так выходит заметно дешевле.

Рассказчиком Рейн был отменным. Я даже почти раскаялась в той шутке, которую задумала. Впрочем, приступ добронравия продлился ровно до тех пор, пока Холт «случайно» не вспомнил, что «как раз рядом есть ателье, где дочки Лена заказывают платья».

Ну, пошли заказывать.

Пришли. Вошли. Встали у стенда с тканями, рассматривая разноцветные отрезы. Никто - ни двое приказчиков, ни симпатичная девушка с мерной лентой через плечо - не удостоили нас даже взглядом. Я смирно стояла рядом с разглядывающим образцы мужем. Наконец Рейну надоело топтаться попусту:

- Мне нравится этот вот золотистый шёлк. И этот голубой муслин. И этот… Что скажешь?

Обернулся к приказчику, щёлкнул пальцами:

- Молодой человек, будьте любезны!

Молодой человек поднял голову, взглянул на нас… и снова уткнулся в журнал, который листал до нашего прихода.

Второй молодой человек и девица отреагировали тоже вяло.

Рейн начал буравить невежливого подмастерье глазами - тот стойко игнорировал внимание королевского эмиссара.

Сложно сказать, что было бы дальше, но в приёмную вышел один из мастеров - седоусый дядечка в очках:

- Мари, иди, займись делом! Прибери обрезки у моего стола! - и, в упор нас не замечая, прошёл мимо.

Холт, до которого наконец дошло, что происходит, укоризненно на меня посмотрел. И поймал мастера, который чуть не задел его плечом, за рукав. Портной изумлённо захлопал глазами, узрев непонятно откуда свалившихся клиентов.

- Добрый день. Мы тут по рекомендации ньера Ленарта лен Сертано. Моей жене нужны четыре платья.

Четыре? Совсем обалдел? Как я расплачиваться буду?

- Жене? И где ваша уважаемая супруга?

Рейн обернулся ко мне, покачал головой. Лицо было уже совсем нехорошим. Схватил и меня за рукав и неласково выпихнул вперёд.

- Вот она.

- Ньера, добро пожаловать! Так что, вы говорите, вам нужно?

- Четыре платья, - повторил муж.

- Ах, платья? А какие?

- Мы выбрали ткани - эту, эту…

- Ситайр! - неожиданно отвернулся от Холта мастер. - Ты не забыл пришить пуговицы на зелёный камзол? За ним сегодня придут!

- Уважаемый мастер, мы говорим о платьях…

- О каких платьях? - удивлённо заморгал портной.

- О четырёх платьях для моей жены, - очень терпеливым тихим голосом чуть не по складам выговорил Холт.

- Для жены? А где она? Надо же снять мерки.

- Вот она.

- Ньера, добро пожаловать! - и, отвернувшись: - Мари! Мари, ты убрала мой стол? Тогда займись приходной книгой на новые ткани!

Рейн, коротко зарычав, - впервые слышала от него такое! - потянул меня за руку на выход. Выволок на улицу, развернул к себе лицом и поинтересовался:

- Я так понимаю, в кафе нам тоже делать нечего? И в магазины лучше не заходить?

Я радостно закивала понятливости мужа.

Хорошо иметь дело с догадливым человеком!

Домой мы вернулись одновременно с ньером Ленартом, который нас тоже не заметил. И стали свидетелями интересной сцены - хозяина выбежала встречать не занятая чем-то Тирисия, а Анарда. Причём мне показалось, что свояченица просто вьётся вокруг ньера Лена, набиваясь на поцелуй. Как-то некрасиво.

В комнате Рейн поинтересовался:

- А поужинать мы сможем? Или тарелки поставят перед всеми, кроме нас?

- Через час оно само развеется, - кивнула я. - Сейчас переоденусь, покормлю Соль и сяду за работу, да?

Рейн фыркнул.

Ужином нас накормили. Всей компанией мы справились с большим жареным гусем с яблоками, и единственной нотой, омрачившей веселье, стало то, что ньер Ленарт рассказал о произошедшем у соседа несчастье - у того неожиданно умерли две старые собаки, прожившие в доме почти пятнадцать лет.