ИНТЕРЛЮДИЯ. ПЛОТЬ, А ПОД НЕЮ КРОВЬ. В трактире «Путеводный камень» наступила тишина — и окружила двух людей, сидящих за столом в пустой комнате

В трактире «Путеводный камень» наступила тишина - и окружила двух людей, сидящих за столом в пустой комнате. Квоут перестал говорить, и хотя взгляд его был устремлен на сложенные руки, сам он блуждал где-то далеко. Наконец он поднял глаза, почти с удивлением посмотрев на сидящего напротив Хрониста, перо которого зависло над чернильницей.

Квоут смущенно хмыкнул и жестом показал Хронисту отложить перо. Помедлив секунду, Хронист так и сделал, предварительно вытерев кончик пера чистой тряпицей.

- Надо чего-нибудь попить, - внезапно произнес Квоут, словно удивленный этим открытием. - Давно я не рассказывал таких долгих историй. Даже в глотке пересохло. - Он быстро, но плавно поднялся из-за стола и прошел между пустых столиков к пустой стойке. - Могу предложить все, что угодно: темный эль, светлое вино, сидр со специями, шоколад, кофе.

Хронист поднял бровь:

- Выпить шоколаду было бы чудесно, если он у вас есть. Я не ожидал найти столь экзотический напиток вдали от… - Он вежливо кашлянул. - Ну, отовсюду.

- У нас в «Путеводном камне» есть все, - сказал Квоут, обводя широким жестом пустой зал. - Кроме клиентов, конечно. - Он извлек из-под стойки глиняный кувшин и с шумом водрузил его на стойку.

- Баст! - вздохнув, позвал он. - Принеси сидру, пожалуйста.

Из-за двери в заднюю комнату что-то невнятно ответили.

- Баст, - укорил Квоут, казалось, слишком тихо, чтобы его услышали за дверью.

- Лезь сюда сам, зануда, и возьми! - крикнул голос из подвала. - Я занят.

- Наемный работник? - спросил Хронист.

Квоут облокотился на стойку и благодушно улыбнулся.

Через секунду из-за дверей послышался звук тяжелых ботинок, поднимающихся по деревянной лестнице. Баст вошел в комнату, чуть слышно что-то бормоча.

Он был одет очень просто: черная рубаха с длинными рукавами, заправленная в черные штаны, заправленные, в свою очередь, в мягкие черные башмаки. На его лице, заостренном и изящно очерченном, чуть ли не прелестном, выделялись удивительно яркие синие глаза.

Баст поставил кувшин настойку; его движения были исполнены непривычной, но приятной глазу грации.

- Всего один клиент? - укоризненно спросил он. - И ты не мог достать сидр сам? Ты оторвал меня от «Целум Тингур», а ведь уже целый месяц зудишь, чтоб я ее прочитал.

- Баст, ты знаешь, что делают в Университете со студентами, которые подслушивают за учителями? - ехидно поинтересовался Квоут.

Баст прижал руку к груди и начал отстаивать свою невиновность.

- Баст… - Квоут посмотрел на него куда более сурово.

Баст захлопнул рот. Секунду казалось, что он собирается попытаться все объяснить, но потом его плечи поникли.

- Как ты догадался?

Квоут хмыкнул:

- Ты целый век бегал от этой книжки. Так что ты или внезапно сделался исключительно прилежным учеником, или занимаешься чем-нибудь недозволенным.

- А что делают в Университете со студентами, которые подслушивают? - с любопытством спросил Баст.

- Не имею понятия. Меня никогда не ловили на этом. Думаю, заставить тебя сидеть и слушать продолжение моей истории будет достаточным наказанием. Но я забыл, - сказал Квоут, указывая на зал. - Наш гость совсем заскучал без внимания.

Хронист, однако, выглядел каким угодно, только не скучающим. Как только Баст появился в дверях, писатель начал с интересом его разглядывать. По мере разговора лицо Хрониста приобретало все более обескураженное и напряженное выражение.

Справедливости ради следует поподробнее рассказать о Басте. На первый взгляд он выглядел как обычный - разве что весьма привлекательный - молодой человек. Но было в нем что-то, отличавшее его от других. Например, он носил мягкие черные кожаные ботинки. И, глядя на него, вы видели именно это. Но если вам удавалось взглянуть на Баста краешком глаза в тот момент, когда он стоял к вам лицом, то вы могли заметить совсем другое.

При должном складе ума - том, который действительно видит то, на что смотрит, - вы могли также отметить некоторую странность в глазах Баста. Если бы ваш разум обладал редким талантом не обманываться собственными ожиданиями, вы могли бы уловить в нем еще кое-что странное и удивительное.

Потому Хронист и пялился на юного ученика Квоута, пытаясь понять, что же он в нем видит такого особенного. К тому времени, как разговор закончился, взгляд Хрониста можно было назвать по меньшей мере пристальным, если не оскорбительно назойливым. Когда Баст наконец отвернулся от стойки, глаза Хрониста явственно расширились и краска совсем сбежала с его и без того бледного лица.

Хронист сунул руку за ворот рубашки, снял что-то с шеи и брякнул это на стол на расстоянии вытянутой руки между собой и Бастом - все за долю секунды. Его глаза не отрывались от темноволосого юноши у стойки, лицо было совершенно спокойно; двумя пальцами он прижимал к столу металлическое кольцо.

- Железо, - произнес он.

Его голос прозвучал странно глубоко и с каким-то эхом, словно сказанное слово было приказом, которому нельзя не подчиниться.

Баст сложился пополам, как от удара в живот, обнажив зубы и издав нечто среднее между рычанием и визгом. Потом неестественно быстрым и гибким движением он поднял руку к виску и напрягся для прыжка.

Все произошло за время, равное резкому вдоху. Тем не менее длинные пальцы Квоута как-то оказались на запястье Баста. Не обращая на это внимания, Баст бросился к Хронисту и тут же запнулся, скованный хваткой Квоута, будто наручником. Он яростно забился, пытаясь высвободиться, но Квоут по-прежнему стоял за стойкой, вытянув руку, - неподвижный, словно камень или железо.

- Стоп! - гневно прорезал наступившую тишину голос Квоута. - Я не потерплю драк между моими друзьями. Я и без этого потерял достаточно. - Он в упор посмотрел на Хрониста: - Отмени это, или я разобью.

Хронист, потрясенный, замешкался. Затем его губы беззвучно задвигались, и он убрал дрожащую руку с тусклого металлического кольца на столе.

Напряжение словно разом вылилось из Баста. На мгновение он обвис, словно тряпичная кукла, на одной руке, все еще зажатой в пальцах Квоута, потом с трудом поднялся на ноги и привалился к стойке, весь дрожа. Квоут впился в ученика долгим изучающим взглядом и отпустил его запястье.

Не отрывая глаз от Хрониста, Баст доковылял до табурета и плюхнулся на него - неловко, как только что раненный человек.

Он изменился. Глаза, наблюдавшие за Хронистом, сохранили удивительную морскую синеву, но теперь они были скорее как драгоценные камни или глубокие лесные озера, - а мягкие кожаные ботинки сменились изящными раздвоенными копытцами.

Квоут властным жестом велел Хронисту подойти, затем повернулся и, захватив два толстых стакана и первую попавшуюся бутылку, выставил их на стойку. Баст и Хронист буравили друг друга подозрительными взглядами.

- Так, - сердито сказал Квоут, - вы оба повели себя вполне понятно, но нельзя сказать, что хорошо. Давайте-ка начнем все заново.

Он набрал побольше воздуха:

- Баст, позволь мне представить тебя Девану Локиизу, также известному как Хронист. Он общепризнанный великий рассказчик, запоминатель и записыватель историй. Кроме того, если я правильно понял, Хронист - реальный член арканума, по меньшей мере ре'лар, и один из сорока людей в мире, знающих имя железа.

- Но, несмотря на все эти лестные титулы, - продолжал Квоут, - он, похоже, мало искушен в делах мирских. Это показывает его весьма неумный поступок: практически самоубийственное нападение на первого же представителя иного народа, которого ему посчастливилось увидеть.

Никак не отреагировав на подобное представление, Хронист продолжал разглядывать Баста, словно неизвестную змею.

- Хронист, я бы хотел, чтобы ты поприветствовал Бастаса, сына Реммена, принца Сумерек и телвит маэль. Лучший, что означает «единственный», ученик, которого я имею несчастье учить. Чаровник, бармен и, что немаловажно, мой друг. Который за сто пятьдесят лет своей жизни, не считая двух лет моего личного наставничества, умудрился пропустить мимо ушей несколько важных вещей. Первая: нападать на члена арканума, достаточно умелого, чтобы заклясть железо, глупо.

- Он первый начал! - с жаром возразил Баст.

Квоут холодно посмотрел на него.

- Я не сказал, что это было необоснованно. Я сказал, что это было глупо.

- Я бы победил!

- Весьма возможно. Но был бы ранен, а он - тоже ранен или убит. Ты помнишь, что я представил его как своего гостя?

Баст молчал, воинственность и не думала покидать его.

- Теперь, - радушно продолжал Квоут, хотя радушие трещало по всем швам, - вы представлены.

- Очень приятно, - ледяным тоном произнес Баст.

- Взаимно, - парировал Хронист.

- У вас двоих нет ни единой причины не быть друзьями, - указал Квоут с металлической ноткой в голосе. - А друзья так не здороваются.

Баст и Хронист по-прежнему глазели друг на друга, ни один не шевельнулся.

Тон Квоута сделался очень спокойным:

- Если вы не прекратите это дурачество, то оба можете уходить отсюда прямо сейчас. Один из вас унесет пустую блестящую обертку от истории, а другой сможет подыскать себе нового учителя. Если и есть что-то, чего я не могу стерпеть, так это глупость и упорство в гордыне.

Нечто в глубине голоса Квоута разорвало неприязнь между Бастом и Хронистом. И когда они повернулись к нему, им показалось, что за стойкой стоит кто-то совсем иной. Жизнерадостный трактирщик исчез, а на его месте возник некто суровый и гневный.

«Он так молод, - поразился Хронист. - Ему не больше двадцати пяти. Как я этого раньше не заметил? Он мог переломить меня руками, как лучинку. Как я мог принять его за трактирщика хоть на мгновение?»

Потом он увидел глаза Квоута. Они потемнели и из зеленых превратились почти в черные.

«Это тот, кого я приехал увидеть, - подумал Хронист. - Человек, который давал советы королям и странствовал по древним дорогам, не имея другого проводника, кроме собственного ума. Тот, чье имя стало в Университете высшей похвалой и худшим проклятием».

Квоут посмотрел на Хрониста, потом на Баста; ни один не смог выдержать его взгляд. После неловкой паузы Баст протянул руку. Хронист поколебался мгновение и ответил на рукопожатие - быстро, словно совал руку в огонь.

Ничего не произошло; оба выглядели слегка удивленными.

- Поразительно? - ехидно спросил Квоут. - Пять пальцев: плоть, а под нею кровь. Можно даже предположить, что на другом конце руки находится какая-то личность.

На лицах помирившихся проступила краска стыда. Они опустили руки.

Квоут разлил жидкость из зеленой бутыли в стаканы. Это простое действие изменило его: он словно выцвел до себя прежнего, в нем почти ничего не осталось от темноглазого человека, стоявшего за стойкой минуту назад. При виде трактирщика с салфеткой в руке Хронист ощутил острую боль утраты.

- Итак, - Квоут подтолкнул к ним стаканы, - возьмите, сядьте за стол и поговорите. Я не хочу увидеть одного из вас мертвым или дом в огне, когда вернусь. Ясно?

Баст смущенно улыбнулся, а Хронист взял стаканы и направился к столу. Баст последовал за ним и уже почти сел, но вдруг вскочил и вернулся к стойке за бутылкой.

- Только не слишком много, - предупредил Квоут, уходя в заднюю комнату. - А то обхихикаетесь, пока я буду досказывать мою историю.

Двое за столом начали неловкую, то и дело запинающуюся беседу, а Квоут отправился на кухню. Через несколько минут он вернулся, неся сыр и буханку темного хлеба, холодную курицу и колбасу, масло и мед.

Они переместились за больший стол, и Квоут принес деревянные тарелки; поглощенный этими хлопотами, он выглядел трактирщиком до мозга костей. Хронист тайком наблюдал за ним, с трудом веря, что этот напевающий себе под нос и нарезающий колбасу человек мог быть тем ужасным темноглазым существом, которое стояло за стойкой несколько минут назад.

Когда Хронист привел в порядок бумагу и перья, Квоут задумчиво посмотрел, насколько высоко стоит солнце над горизонтом, и повернулся к Басту:

- Сколько тебе удалось подслушать?

- Большую часть, Реши, - улыбнулся Баст. - У меня хорошие уши.

- Ладно. Не придется повторять. - Он вздохнул. - Тогда давайте вернемся к рассказу. Соберитесь с духом, в истории наступает поворот. Темнеет. Тучи сгущаются на горизонте.