ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ. Через некоторое время я — с немалой помощью Деоча и Вилема — напился

ВСЕ ЭТИ ЗНАНИЯ

Через некоторое время я - с немалой помощью Деоча и Вилема - напился.

Итак, три студента держат свой не слишком прямой путь обратно в Университет. Посмотрите, как они идут, только слегка пошатываясь и заплетаясь в ногах. Стоит тишина, и, когда колокол на башне бьет поздний час, звук не рушит, а подчеркивает тишину. Тишину, которую уважают даже кузнечики: их голоса как осторожные стежки на ее ткани - крошечные, почти невидимые.

Ночь вокруг этих троих подобна теплому бархату. Звезды - алмазы в безоблачном небе - превращают дорогу под ногами в пыльное серебро. Университет и Имре - средоточия знаний и искусства, сильнейшие из четырех сторон цивилизации. Здесь, на дороге между ними двумя, нет ничего, кроме старых деревьев и высокой травы, клонящейся под ветром. Ночь совершенна в своей дикости и пугающе прекрасна.

Трое юношей: один темный, один светлый и один - за неимением лучшего слова - пламенный - не замечают ночи. Возможно, какая-то частичка их и видит ее, но они молоды и пьяны и глубоко в сердцах своих лелеют надежду, что никогда не постареют и не умрут. Они также знают, что любовь и дружба никогда их не покинут. Юноши владеют многими знаниями, но ни одно из них не кажется таким важным, как это.

Возможно, они правы.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

УДАЧА

На следующий день я пошел на экзаменационную лотерею, испытывая первое в своей жизни похмелье. Томимый легкой тошнотой, я встал в самую короткую очередь и попытался отвлечься от галдежа сотен студентов, толпящихся вокруг, покупающих, продающих, торгующихся и громко жалующихся на выпавшие им жребии.

- Квоут, сын Арлидена, - сказал я, когда наконец подошла моя очередь.

Унылая женщина отметила мое имя, и я вытащил квадратик из черного бархатного мешочка. На нем было написано: «Хаэтен: полдень». Еще пять дней, куча времени на подготовку.

Но когда я повернул обратно к гнездам, меня осенила мысль. Сколько времени на подготовку мне на самом деле нужно? И что важнее, сколько я смогу на самом деле выучить, не имея доступа к архивам?

Обдумав это, я поднял над головой руку с отогнутыми средним и большим пальцем, подавая сигнал, что у меня жребий на пятый день от сего дня и я хочу его продать.

Вскоре ко мне подошла незнакомая студентка.

- Четвертый день, - сказала она, показывая свой жребий. - Я дам тебе йоту взамен.

Я покачал головой. Она пожала плечами и побрела прочь.

Следующим был Галвен, ре'лар из медики. Он поднял указательный палец, показывающий, что у него жребий на сегодняшний день. По его тревожному лицу и кругам под глазами я догадался, что он не горит желанием оказаться на экзамене так скоро.

- Пять йот возьмешь?

- Вообще-то я хотел целый талант…

Он кивнул, зажав свой собственный жребий между пальцами. Это была справедливая цена. Никто не хотел идти на экзамены в первый же день.

- Может быть, позже. Я еще немного осмотрюсь.

Глядя, как он уходит, я подивился, какую перемену сотворил во мне всего один день. Вчера пять йот показались бы мне всеми сокровищами мира. Но сегодня мой кошелек был тяжел…

Я погрузился в раздумья, сколько же денег я заработал за вчерашний вечер, когда увидел приближающихся Вилема и Симмона. Вил выглядел немного бледным, несмотря на смуглую сильдийскую кожу. Я решил, что он тоже переживает последствия вчерашнего пира.

Сим, однако, был бодр и весел, как всегда.

- Угадай, кто вытянул жребий на сегодня? - Он мотнул головой куда-то за плечо. - Амброз и несколько его дружков. Вполне достаточно, чтобы заставить меня поверить в справедливость вселенной.

Повернувшись, чтобы осмотреть толпу, я услышал голос Амброза, прежде чем увидел его.

- …из того же самого мешка. Значит, они погано все перемешали. Надо заново начать это дурацкое мошенничество и…

Амброз шел с несколькими хорошо одетыми друзьями, их глаза метались по толпе, ища поднятые руки. Амброз был всего в трех метрах, когда наконец посмотрел налицо и понял, что рука, к которой он идет, - моя.

Он остановился как вкопанный, скорчил презрительную мину, а затем вдруг разразился лающим смехом:

- Ах ты, бедненький мальчик. Есть уйма времени, но не на что его потратить. Разве Лоррен еще не пустил тебя обратно?

- Молот и рог, - устало сказал Вилем за моей спиной.

Амброз улыбнулся мне:

- Вот что скажу: я дам тебе полпенни и одну из своих старых рубашек за твой жребий. Тогда тебе найдется что надеть, пока будешь стирать вторую в речке.

Дружки за его спиной захмыкали, оглядывая меня с ног до головы.

Я продолжал изображать беспечность, не желая доставлять ему удовольствие. По правде говоря, я очень хорошо знал, что у меня всего две рубашки и после двух четвертей постоянной носки они обветшали. Совсем обветшали. И кроме того, я и вправду стирал их в реке, поскольку у меня никогда не было денег на прачечную.

- Я, пожалуй, откажусь, - легко сказал я. - Мне кажется, у тебя подол чересчур пятнистый.

Я потыкал в свою рубашку, демонстрируя разницу. Несколько студентов рядом засмеялись.

- Что-то я не понял, - тихо сказал Вилу Симмон.

- Он намекает, что у Амброза… - Вил замялся. - Эдамете тасс, болезнь, которую получаешь от шлюх. Там выделения…

- Все-все, - быстро сказал Сим. - Я понял. Противно. Амброз еще и зеленое носит.

Амброз, однако, заставил себя усмехнуться шутке вместе с толпой.

- Полагаю, я этого заслуживаю, - сказал он. - Ну ладно, пенни для нищих. - Он вытащил кошелек и позвенел им. - Сколько ты хочешь?

- Пять талантов, - сказал я.

Он застыл, уставившись на меня, так и не успев развязать кошелек. Цена была невероятная. Несколько зрителей подтолкнули друг друга локтями, очевидно надеясь, что я как-нибудь обдурю Амброза и заставлю его заплатить в несколько раз больше, чем мой жребий стоил в действительности.

- Прости, - поинтересовался я. - Тебе пересчитать в йотах?

Было общеизвестно, что на прошлых экзаменах Амброз плохо справился с арифметикой.

- Пять - это смешно, - сказал он. - Тебе повезет, если ты их вообще получишь.

Я выдавил из себя беспечное пожатие плечами.

- Ну так и быть, согласен на четыре.

- Лучше соглашайся на один, - настаивал Амброз. - Я не идиот.

Глубоко вдохнув-выдохнув, я смирился:

- Сомневаюсь, что смогу отдать за столько… один и четыре? - спросил я, с отвращением слушая, как жалобно звучит мой голос.

Амброз по-акульи осклабился.

- Вот что я тебе скажу, - великодушно начал он. - Я дам тебе один и три. Время от времени я не чуждаюсь благотворительности.

- Спасибо, сэр, - смиренно сказал я. - Это очень ценное качество.

Я чувствовал разочарование толпы: я, как собака, опрокинулся на спину за Амброзовы деньги.

- Не стоит, - самодовольно сказал Амброз. - Всегда приятно помочь нуждающимся.

- В винтийских деньгах это будет два нобля, шесть битов, два пенни и четыре шима.

- Могу посчитать и сам, - оборвал меня он. - Я с детства путешествовал по миру с отцовской свитой. Я умею считать деньги.

- Конечно-конечно, - склонил я голову. - Глупо с моей стороны… - Я с любопытством поднял взгляд. - И в Модеге, значит, побывал?

- Естественно, - рассеянно сказал он, продолжая выгребать монеты из кошелька. - Я был при высоком дворе Цершаена. Дважды.

- А правда, что модеганское дворянство полагает торговлю презренным занятием для благороднорожденных? - невинно спросил я. - Я слышал, они считают это явным признаком того, что у человека или низкая кровь, или настали действительно отчаянные времена…

Амброз посмотрел на меня, его глаза сузились.

- Потому что если это правда, то ужасно милосердно с твоей стороны опуститься до моего уровня ради такой ничтожной сделки, - ухмыльнулся я ему в лицо. - Мы, руэ, обожаем торговаться.

В толпе, которая разрослась уже до нескольких десятков человек, раздались смешки.

- Все совершенно не так, - сказал Амброз.

Мое лицо превратилось в маску сочувствия.

- О, простите, м'лорд. Я не думал, что для вас пришли тяжелые времена… - Я сделал несколько шагов к нему, протягивая свой жребий. - Пожалуйста, вы можете получить его всего за полпенни. Я и сам не чуждаюсь благотворительности. - Я стоял прямо перед ним, протягивая ему жребий. - Пожалуйста, я настаиваю, всегда приятно помочь нуждающимся.

Амброз яростно зыркнул по сторонам.

- Да подавись, - прошипел он мне. - И помни об этом, когда ешь бобы и моешься в реке. Я останусь здесь, когда ты вылетишь ни с чем, - хорошо, если руки в карманах останутся.

Он развернулся и ушел, весь оскорбленное достоинство.

В толпе раздались аплодисменты. Я картинно откланялся во всех направлениях.

- Какой счет сегодня? - спросил Вил Симмона.

- Два - три в пользу Квоута. - Сим посмотрел на меня. - Не лучшая твоя игра, правда?

- Я мало спал прошлой ночью, - отвертелся я.

- Продолжительность сна влияет на результат, - заметил Вил.

- Мы можем только огрызаться друг на друга, - возразил я. - Магистры за этим следят. Любое жесткое действие - и нас исключат за «поведение, неподобающее члену арканума». Думаете, почему я до сих пор не превратил его жизнь в ад?

- Потому что ленив? - предположил Вилем.

- Лень - одно из моих лучших качеств, - охотно согласился я. - Если бы я не был ленив, я бы мог проделать работу по переводу «эдамете тасс» и ужасно обидеться, обнаружив, что это значит «эдемова сопля». - Я снова поднял руку с оттопыренными большим и средним пальцем. - А я считаю, что это переводится прямо как название болезни: «немсеррия», таким образом предотвращая ненужные трения в нашей дружбе.

Наконец я продал свой жребий отчаявшемуся ре'лару из артной по имени Джаксим. Я выдержал трудную торговлю, продав ему свой жребий за шесть йот и услугу, о которой расскажу позже.

Экзамены прошли так хорошо, как только можно было ожидать, учитывая, что я не мог учиться. Хемме все так же лелеял обиду. Лоррен был холоден. Элодин положил голову на стол и, кажется, заснул. Моя плата за обучение поднялась до шести талантов, что опять ставило меня в сложное положение…

Длинная дорога в Имре была практически пустынна. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, а ветер приносил только намек на холод, который вскоре наступит. Я шел в «Эолиан», чтобы забрать лютню. Станчион вчера настоял, чтобы я оставил ее там, дабы не разбить по дороге домой - долгой и пьяной дороге.

Подойдя к «Эолиану», я увидел Деоча, прислонившегося к дверному косяку и катающего на ладони монетку. Он улыбнулся при виде меня.

- О, привет! Думал, ты и твои ребята окажетесь в реке - вы здорово петляли, когда уходили.

- Мы шатались в разных направлениях, - объяснил я, - и уравновешивались.

Деоч расхохотался:

- Твоя леди там, внутри.

Я поборол смущение, удивившись, как он узнал, что я надеялся найти там Денну.

- Не знаю, могу ли на самом деле называть ее моей леди.

В конце концов, Совой был моим другом.

Он пожал плечами.

- Ну, как ни называй, а Станчион держит ее за стойкой. Я бы лучше забрал, пока он не перешел на фамильярности и не решил поупражнять пальцы.

Ярость вспыхнула во мне, но я умудрился проглотить все ругательства. «Моя лютня. Он говорит о моей лютне». Я как можно быстрее протиснулся внутрь, резонно предполагая, что Деочу сейчас мое лицо видеть не стоит.

Я прошел по всем трем уровням «Эолиана», но Денны нигде не обнаружил. Зато наткнулся на графа Трепе, который с энтузиазмом стал приглашать меня посидеть.

- Вряд ли у меня получится убедить тебя нанести мне визит? - робко спросил он. - Я подумываю о небольшом обеде и знаю нескольких людей, которые были бы счастливы познакомиться с тобой. - Он подмигнул. - Слава о твоем выступлении уже распространяется.

Я почувствовал укол тревоги, но решил, что потереться среди благородных - необходимое зло.

- Я буду польщен, мой лорд.

Трепе скорчил гримасу:

- Неужели обязательно «мой лорд»?

Дипломатия - большая часть мастерства странствующего актера, а значительная доля дипломатии - соблюдение титулов и рангов.

- Этикет, мой лорд, - сказал я с сожалением.

- Наплюй на этикет, - нетерпеливо посоветовал Трепе. - Этикет - это набор правил, которыми люди пользуются, чтобы публично говорить гадости. Я сначала родился Деннаисом, потом Трепе, а уж графом в самом конце. - Он умоляюще посмотрел на меня. - Денн, для краткости?

Я колебался.

- Ну хотя бы здесь, - умолял он. - Я чувствую себя сорняком на клумбе, когда кто-нибудь начинает мне здесь «мойлордкать».

Я расслабился.

- Если вас это порадует, Денн.

Он зарделся, словно я сказал что-то лестное.

- Тогда расскажи немного о себе. Где ты живешь?

- На другой стороне реки, - уклончиво ответил я. Койка в гнездах не была особенно блистательным местом жительства. Когда Трепе посмотрел на меня недоуменно, я пояснил: - Я учусь в Университете.

- В Университете? - переспросил он, видимо, совсем запутавшись. - А что, они теперь и музыке учат?

Я чуть не рассмеялся от этой мысли.

- Нет-нет, я в аркануме.

И немедленно пожалел о своих словах. Трепе откинулся на стуле и подозрительно посмотрел на меня.

- Так ты колдун?

- О нет, - пренебрежительно сказал я. - Я просто учусь. Ну, знаете, грамматика, математика…

Я выбрал две самые невинные области изучения, какие смог придумать, и Трепе вроде бы успокоился.

- Наверное, мне надо было подумать, что ты… - Он умолк и встряхнулся. - Почему ты там учишься?

Вопрос застал меня врасплох.

- Я… я всегда хотел. Ведь так многому можно научиться.

- Но тебе не нужно ничего этого. В смысле… - Он поискал слова. - То, как ты играешь. Наверняка твой покровитель убеждает тебя сосредоточиться на музыке…

- У меня нет покровителя, Денн, - сказал я с застенчивой улыбкой. - Вообще-то я не против этой идеи…

Реакция Трепе оказалась совсем не такой, как я ожидал.

- Проклятье на мою почернелую удачу! - Он тяжело хлопнул ладонью по столу. - Я-то думал, кто-то скромничает, держа тебя в секрете. - Он замолотил по столу кулаком. - Проклятье, проклятье, проклятье.

Наконец граф немного пришел в себя и поднял на меня взгляд.

- Извини. Это просто… - Он негодующе взмахнул рукой и вздохнул. - Ты когда-нибудь слышал поговорку: «Одна жена - и ты счастлив, две - устал…»

Я кивнул:

- «…три - и они ненавидят друг друга…»

- «…четыре - и они ненавидят тебя», - закончил Трепе. - Вот то же самое вдвойне справедливо для покровителей и их подопечных. Я только что нашел третьего, подающего надежды флейтиста. - Он вздохнул и покачал головой. - Они дерутся, как коты в мешке, беспокоясь, что не получат достаточно внимания. Если бы я только знал, что появишься ты, я бы подождал.

- Вы мне льстите, Денн.

- Я пинаю сам себя, вот что я делаю, - вздохнул он с виноватым видом. - Это несправедливо. Сефран хорош в том, что он делает. Они все хорошие музыканты и за меня горой, прямо как настоящие жены. - Он бросил на меня извиняющийся взгляд. - Если я попытаюсь привести тебя, расплата неминуема. Мне уже пришлось наврать про тот маленький подарок, который я сделал тебе вчера вечером.

- Значит, я ваша любовница? - ухмыльнулся я.

Трепе хохотнул.

- Давай не будем заводить аналогию так далеко. Лучше я буду твоим сватом и помогу тебе найти хорошего покровителя. Я знаю всех с благородной кровью или деньгами на его километров вокруг, так что это будет нетрудно.

- Это будет огромной помощью, - горячо заверил его я. - Общественные круги по эту сторону реки для меня полная загадка. - Тут меня осенило: - А кстати, о них. Я встретил юную леди вчера вечером и не смог почти ничего узнать о ней. Если вы так хорошо знакомы с городом…

Я с надеждой умолк.

Он бросил на меня понимающий взгляд:

- Ага, понимаю.

- Нет-нет-нет, - запротестовал я. - Это девушка, которая пела со мной. Моя Алойна. Я просто надеялся найти ее, чтобы выразить свою благодарность.

Трепе, кажется, не поверил мне, но внимание заострять не стал.

- Понятно. А как ее зовут?

- Дианне.

Трепе как будто ждал большего.

- Это все, что я знаю.

Он фыркнул.

- Ну а как она выглядит? Спой об этом, если надо.

Я почувствовал, что мои щеки начинают гореть.

- У нее темные волосы, примерно вот досюда. - Я показал чуть ниже плеча. - Молодая, с прекрасной кожей. - Трепе выжидающе наблюдал. - Красивая.

- Догадываюсь, - пробормотал Трепе, потирая губу. - У нее есть талантовые дудочки?

- Я не знаю, может быть.

- Она живет в городе?

Я пожат плечами, снова демонстрируя неведение и чувствуя себя все глупее и глупее.

Трепе расхохотался.

- Тебе придется рассказать побольше. - Он посмотрел мне за плечо. - Погоди, есть же Деоч. Если кто и мог приметить твою даму, так это он. - Граф поднял руку: - Деоч!

- На самом деле это не так важно, - поспешно сказал я.

Трепе не обратил внимания и поманил широкоплечего Деоча к нашему столу.

Деоч подошел и наклонился над столом.

- Что могу для вас сделать?

- Нашему юному певцу нужна информация о даме, которую он встретил прошлым вечером.

- Не могу сказать, что удивлен, тут был хороший урожай красоток. Две уже спрашивали о тебе. - Он подмигнул. - На кого ты положил глаз?

- Да все не так, - запротестовал я. - Это та, которая пела со мной вчера вечером. У нее прекрасный голос, и я надеялся найти ее, чтобы попеть.

- Думаю, я знаю песню, о которой ты говоришь.

Он широко и понимающе улыбнулся мне.

Я почувствовал, что бешено краснею, и снова начал протестовать.

- Да ладно тебе, я буду держать язык за зубами. Я даже Станчиону не расскажу, а то весь город узнает. Он сплетничает, как школьница, когда пропустит рюмочку.

Деоч выжидающе посмотрел на меня.

- Она такая стройная, с глубокими глазами, темными, как кофе, - сказал я, не успев подумать, как это прозвучит. И поспешно, пока Трепе и Деоч не начали подшучивать, добавил: - Ее зовут Дианне.

- А-а-а… - медленно кивнул Деоч, его улыбка слегка покривилась. - Я мог бы догадаться.

- Она живет здесь? - спросил Трепе. - Мне кажется, я ее не знаю.

- Вы бы запомнили, - сказал Деоч. - Но нет, я не думаю, что она живет в городе. Я вижу ее то тут, то там. Она путешествует, вот только была здесь и уже уехала. - Он потер затылок и обеспокоенно улыбнулся мне. - Я не знаю, где бы ты мог ее найти. Осторожней, парень, эта женщина похитит твое сердце. Мужчины падают вокруг нее, как пшеница под лезвием серпа.

Я пожал плечами, как будто такие мысли даже не могли прийти мне в голову, и обрадовался, когда Трепе свернул беседу на сплетню об одном из местных советников. Я похохатывал над их перебранкой, пока не допил свою кружку, а затем распрощался и покинул их.

Полчаса спустя я стоял на лестнице у дверей Деви, пытаясь не обращать внимания на тухлый запах из мясницкой внизу. Я пересчитал деньги в третий раз и подумал о том, что выбрать. Я мог полностью выплатить долг и еще заплатить за обучение, но это оставило бы меня без гроша. У меня были еще долги, и, как я ни жаждал выскользнуть из-под пяты Деви, я не собирался начинать четверть без единой монеты в кармане.

Внезапно дверь открылась, напугав меня. Лицо Деви подозрительно выглянуло через узенькую щелочку, затем расцвело улыбкой, когда она узнала меня.

- Чего ты тут болтаешься? - спросила она. - Джентльмены, как правило, стучат.

Она открыла дверь пошире, чтобы впустить меня.

- Просто взвешиваю свои возможности, - объяснил я, пока Деви задвигала засов за моей спиной. Ее комната выглядела совершенно так же, только сегодня здесь пахло корицей, а не лавандой, - Надеюсь, тебе не доставит неудобств, если я в этой четверти выплачу только процент?

- Совсем нет, - любезно сказала Деви, - Мне нравится думать об этом как о капиталовложении, - Она указала на стул, - Кроме того, это означает, что я увижу тебя снова. Знал бы ты, как мало у меня посетителей.

- Это скорее из-за местоположения, чем из-за тебя самой, - сказал я.

Она наморщила носик.

- Знаю. Сначала я обосновалась здесь, потому что было дешево. Но теперь я чувствую себя обязанной оставаться тут, потому что мои клиенты знают, как меня найти.

Я выложил на стол два таланта и подтолкнул к ней.

- Можно задать вопрос?

- Неприличный? - с детским восторгом спросила Деви.

- Немного, - признал я. - Кто-нибудь когда-нибудь пытался донести на тебя?

- Ну… - Она выпрямилась на стуле. - Это можно рассмотреть с разных сторон. - Она подняла бровь над ледяным голубым глазом. - Ты угрожаешь или любопытствуешь?

- Любопытствую, - быстро ответил я.

- Вот что. - Деви кивнула на мою лютню. - Сыграй мне песенку, и я расскажу тебе все как есть.

Я улыбнулся, открыл футляр и вытащил лютню.

- А что бы ты хотела послушать?

Она подумала с минуту.

- Можешь сыграть «Беги из города, лудильщик»?

Я сыграл, быстро и легко. Деви с энтузиазмом присоединилась к припеву и в конце заулыбалась и захлопала, как девчонка.

Какой она когда-то и была. Но потом она снова превратилась в опытную, уверенную в себе женщину. А мне по-прежнему еще не исполнилось шестнадцати.

- Один раз, - ответила Деви, когда я убрал лютню. - Два года назад юный дворянин, э'лир, решил, что будет лучше проинформировать констебля, чем уплатить долг.

Я посмотрел на нее:

- И?..

- И так и сделал, - беспечно сказала она. - Они пришли, стати задавать мне вопросы, обыскали все. Конечно, не нашли ничего предосудительного.

- Конечно.

- На следующий день юный дворянин рассказал констеблю всю правду: он сочинил эту историю, потому что я отвергла его романтическое предложение. - Она усмехнулась. - Констебль, правда, совсем не веселился, и дворянчика оштрафовали за клевету на городскую даму.

Я не смог сдержать улыбку.

- Не могу сказать, что ужасно… - Я умолк, заметив одну вещицу, и указал на книжную полку. - Это «Основа всей материи» Малкафа?

- О да, - с гордостью сказала Деви. - Совсем новая. Частичная предоплата. - Она указала на полку - Не стесняйся.

Я прошел к полке и взял книгу.

- Если бы я прочитал ее раньше, то не завалил бы сегодня вопрос на экзамене.

- Я-то думала, у вас целая куча книг в архивах, - сказала она полным зависти тоном.

Я покачал головой:

- Меня изгнали оттуда. Я провел в архивах в общей сложности два часа, и половину всего времени меня выпроваживали за ухо.

Деви медленно кивнула.

- Я слышала об этом, но ведь никогда не знаешь, какие слухи правдивы. Значит мы почти в одной лодке.

- Я бы сказал, твоя чуть получше, - заметил я, разглядывая полки. - У тебя здесь Теккам и «Героборика». - Я просмотрел все заголовки, ища чего-нибудь, что могло бы дать информацию об амир и чандрианах, но не нашел ничего подходящего. - И «Особенности брачных игр драккусов обыкновенных» у тебя есть. Ее-то я и читал, когда меня выперли.

- Это последнее издание, - сказала она. - Здесь новые гравюры и раздел по фейен-мойте.

Я пробежал пальцами по корешку книги и отступил назад.

- Хорошая коллекция.

- Да, неплохая, - поддразнила Деви, - Если пообещаешь мыть руки, то можешь иногда приходить и читать. А если принесешь лютню и сыграешь для меня, я, может быть, даже позволю тебе взять книжку-другую, только верни вовремя. - Она одарила меня задушевной улыбкой. - Нам, изгнанникам, лучше держаться вместе.

Я провел весь долгий путь до Университета в размышлениях, флиртует Деви со мной или просто хочет подружиться. Но мне не удалось прийти ни к чему, хоть как-то напоминающему вывод. Я упоминаю об этом, чтобы кое-что прояснить. Я был умен - расцветающий герой саларом как брус рамстонской стали. Но прежде всего я был пятнадцатилетним мальчишкой. Когда дело касалось женщин, я терялся, как ягненок в чаще.

Килвина я нашел в его кабинете. Он наносил руны на стеклянную полусферу для еще одной висячей лампы. Я тихонько постучал в открытую дверь.

Магистр поднял взгляд.

- Э'лир Квоут, ты выглядишь гораздо лучше.

У меня заняло несколько секунд вспомнить, что Килвин говорит про события трехоборотной давности, когда он запретил мне работать в артной благодаря вмешательству Вилема.

- Спасибо, сэр, я и чувствую себя гораздо лучше.

Он внимательно посмотрел на меня.

Я взялся за кошелек.

- Я бы хотел отдать вам долг.

- Ты мне ничего не должен, - буркнул Килвин, снова опуская взгляд на стол и свое изделие.

- Мой долг мастерской, - настаивал я. - Я уже некоторое время пользуюсь вашим добрым расположением. Сколько я должен за материалы, которые использовал в учебе с Манетом?

Килвин продолжал работать.

- Один талант, семь йот и три.

Точность поразила меня, поскольку он не проверял журнал на складе. Я боялся даже представить, сколько всего этот медведь мог держать в голове. Я вытащил нужную сумму из кошелька и положил монеты на относительно свободный угол стола.

Килвин посмотрел на них.

- Э'лир Квоут, я верю, что ты заработал эти деньги достойным способом.

Его тон был столь серьезен, что я не сдержал улыбки.

- Я заработал их вчера вечером, играя в Имре.

- Музыка за рекой так хорошо оплачивается?

Я удержал улыбку и беспечно пожал плечами.

- Не знаю, будет ли так хорошо каждый вечер. Это ведь был всего лишь первый раз.

Килвин издал нечто среднее между храпом и фырканьем и снова вернулся к работе.

- Спесь Элксы Дала переходит на тебя. - Он провел аккуратную черту на стекле. - Я прав, предполагая, что ты больше не будешь проводить вечера, работая у меня?

Я был так ошеломлен, что целую минуту не мог обрести дар речи.

- Я… не… Я пришел поговорить с вами о… том, чтобы снова работать в мастерской.

Мысль перестать работать у Килвина даже не приходила мне в голову.

- Твоя музыка приносит больше выгоды, чем работа здесь. - Килвин многозначительно посмотрел на монеты на столе.

- Но я хочу здесь работать! - потерянно сказал я.

Лицо Килвина расплылось в огромной белозубой улыбке.

- Отлично. Я бы не хотел потерять тебя на другой стороне реки. Музыка - прекрасная вещь, но металл вечен. - Он стукнул по столу двумя огромными пальцами, чтобы подчеркнуть свою мысль. Затем махнул рукой, в которой держал незаконченную лампу, - словно муху отгонял: - Иди. Не опаздывай на работу, или я продержу тебя на протирке бутылок и размалывании руды еще четверть.

Уходя, я подумал о том, что сказал Килвин. Это были первые его слова, которые я не мог принять всем сердцем.

«Металл ржавеет, - подумал я. - Музыка остается навсегда».

Время показало, что один из нас был прав.

Покинув артную, я отправился прямо в «Лошадь и четверку» - пожалуй, лучший трактир по эту сторону реки. Трактирщик, лысый тучный человек, носил имя Каверин. Я показал ему свои талантовые дудочки и провел приятнейшие пятнадцать минут, торгуясь с ним.

Результатом стало то, что в обмен на игру три вечера в оборот я получал бесплатную комнату и стол. Кухня «Четверки» была великолепна, а моя комната оказалась фактически маленькой квартиркой: спальня, гардеробная и гостиная. Огромный шаг вперед от узкой койки в гнездах.

И кроме того, мы договорились, что я буду получать два серебряных таланта каждый месяц. Невообразимая сумма для человека, который был так долго нищ. И это не считая подарков и чаевых, которые могли мне оставлять богатые посетители.

Играя здесь, работая в артной и ожидая со дня на день появления на горизонте богатого покровителя, я мог наконец перестать выглядеть как нищий. Я мог купить вещи, в которых остро нуждался: еще одну смену одежды, приличные перья и бумагу, новые башмаки…

Если вы никогда не были так отчаянно бедны, я сомневаюсь, что вы сможете понять облегчение, которое я испытал. Месяцами я ждал, когда порвется башмак, зная, что любая маленькая дырочка станет катастрофой. Но теперь мне не надо было беспокоиться о плате за следующую четверть или о процентах по ссуде Деви. Я больше не опасался, что буду вынужден уйти из Университета.

Я великолепно поужинал олениной, листовым салатом и миской изысканно приправленного томатного супа. Еще были свежие персики и сливы и белый хлеб со сладким жирным маслом. Хоть я и не просил, но мне принесли пару бокалов превосходного темного винтийского вина.

Потом я ушел к себе в комнаты и заснул мертвецким сном, утонув в необъятности новой пуховой постели.