Глава 10. Валентина с мужем вернулись домой словно из страшного сна

Валентина с мужем вернулись домой словно из страшного сна. Пока Александр закрывал дверь, Валя, раздевшись и сняв сапоги, прошла в их уютную гостиную, и на какое‑то мгновение ей показалось, что кошмар сейчас исчезнет. Все будет как прежде, они попьют чаю, посмотрят телевизор, лягут спать… А поздно вечером тихонько откроется входная дверь, войдет Маринка. Валя сжала виски ладонями, чтобы заставить мозг вернуть ее в прошлое, где еще ничего не случилось. Ее взгляд наткнулся на Маринкин халат, небрежно брошенный на банкетку у зеркала… Она подошла, взяла его в руки: он был теплым! Она прижала его к лицу и вдохнула самый нежный, сладкий и любимый запах. Запах своего ребенка. Александр бросился к жене с порога, увидев, как она бьется и корчится на полу в странном приступе. Он крепко сжал ее плечи, заглянул в лицо: лучше бы она рыдала, кричала. Это так страшно – открытый без звука рот, сухие, горящие глаза.

– Валя, Валечка! – звал он ее. – Посмотри на меня. Давай я вызову врача… Я не знаю, что мне делать.

Она отрицательно помотала головой. Попыталась глотнуть воды, которую он ей принес в стакане. Попробовала встать: голова кружилась, ноги подкашивались. Наконец, стоя на коленях, она спрятала свое искаженное лицо в ладонях мужа, попыталась восстановить дыхание, поймать какую‑то мысль… У нее есть обязанности. Она мать. Она должна все узнать. Где‑то здесь вьется бедная, замученная душа ее девочки. Она должна ее утешить, дать ей покой.

Валя наконец поднялась, шепнула мужу: «Все нормально, не беспокойся». После этого она молча сидела в кресле часа два, а он стоял у окна, сторожа каждое ее движение, каждый вздох.

– Саша, – произнесла она ровно. – В прихожей у телефона есть листочек, я на нем записала номер той женщины, которая звонила. Принеси его мне, пожалуйста.

– Зачем, Валя? Нам же все рассказали, мы прочитали протокол, видели Марину…

– Но эта Татьяна увидела ее раньше. Намного раньше. Я хочу спросить… Ну, как ты не понимаешь… Мы видели уже застывшее лицо, я не смогла прочитать его выражение… Она нашла ее сразу… почти. Я хочу знать, Саша, не мешай мне!

– Не кричи, пожалуйста, – страдальчески произнес он. – Конечно. Сейчас я тебе продиктую ее телефон… Вот, это мобильный. Поговори по моему.

Он набрал номер, Валентина взяла трубку, механически считала гудки. Ей ответили после четвертого.

– Это Татьяна?

– Да.

– Валентина говорит. Мать девушки, которую вы нашли. Вы звонили.

– Да, конечно, я помню.

– Мы были там…

– Понимаю…

– Я хотела бы с вами встретиться.

– Конечно. Вы считаете, это вам нужно?

– Да. Мне нужно.

– Я приеду, когда скажете… Только… Не знаю, что смогу добавить.

– Я знаю, о чем хочу спросить.

– И когда мне приехать?

– Сегодня, пожалуйста.

…Таня положила телефон и посмотрела на Дэвида с ужасом.

– Она хочет, чтобы я приехала, рассказала что‑то… Это мать той девушки.

– Я понял. Надо ехать, ты же сама говорила.

Они быстро оделись, вышли, сели в машину, как будто ехали по вызову «Скорой». Таня подчинилась его темпу, это оказалось спасением. Когда они поднялись на пятый этаж, дверь одной квартиры была распахнута, на пороге стоял худощавый блондин.

– Я жду вас, – сказал он. – Я Александр, отец.

Они прошли в квартиру, их встретила совершенно спокойная с виду женщина лет сорока с приятными чертами лица. Она даже попыталась улыбнуться. Таня смотрела в ее глаза и не могла определить их цвет… Потом поняла: это расширенные от боли зрачки. У этой женщины с русыми прямыми волосами глаза наверняка светлые.

Потом ни Таня, ни Дэвид не могли в точности вспомнить, какие вопросы задавала им Валентина. Они ответили на все. Александр промолчал весь вечер, только когда Валя перестала спрашивать, сгорбившись в кресле, он обратился к Дэвиду:

– Вы работаете в «Скорой». Вы, наверное, можете сказать, как часто находят… убийц. Ищут ли их вообще?

– Конечно, – постарался бодро ответить Дэвид. – Но это сложно, сами понимаете… Очень много преступлений. Мы с Татьяной подумали о том, что, если вы захотите, можно обратиться к частному детективу. Тем более мы как раз ищем. У наших соседей сгорела квартира, возможно, это поджог… У меня есть знакомые адвокаты… Мне порекомендовали одного человека.

– Ты хочешь этого, Валя? – спросил Александр.

– Конечно, – не сразу ответила Валентина.

– Тогда мы будем вам благодарны за рекомендацию. Думаю, тянуть не стоит. Знаю, что это недешево, но я продам машину, возьму кредит, ссуду… Я работаю в нормальной фирме…

– Не спешите с этим. У вас сейчас будут другие расходы, – выпалила Таня. – Я попробую… Понимаете, у меня выгодный договор со швейцарской фирмой приправ…

– Не понял, при чем здесь?..

– Не обращайте внимания, – улыбнулся Дэвид. – Таня очень переживает из‑за того, что произошло. Даже заболела немного.

Когда они сели в машину, Таня посмотрела на него с возмущением.

– Что ты себе позволяешь! Ты практически сказал этим людям, что я неадекватна.

– Танечка, – виновато произнес Дэвид, – я не хотел тебя обидеть. Я очень хорошо понимаю твои чувства. Но не спеши ты так… с этими приправами. Ты прямо не знаешь, куда вложить то, чего у тебя пока нет. Они почти незнакомые нам люди, еще неясно, как все пойдет. Поживем – увидим…

Она с беспокойством взглянула на его серьезное, нахмуренное лицо.

– Дэв, в чем дело? Что я не так сказала?

– Ты все всегда говоришь правильно. Как чувствуешь, так и говоришь. Просто я подумал… Понимаешь, во Франции живут моя бывшая жена с моим сыном. Я должен их содержать. Пока это все, с чем я кое‑как справляюсь. Мне понадобится немного времени, чтобы все изменить…

– Почему именно сейчас и что изменить?

– У меня есть ты. Я давно собирался открыть свою клинику. Знаешь, я очень неплохой хирург, ко мне пришли бы серьезные ребята, настоящие профи… До сих пор… как‑то вроде бы и ни к чему было это затевать.

– Ничего себе! – не смогла сдержать чувства Таня. – Дэвид, я очень стараюсь не говорить вслух глупости, но, мне кажется, у тебя серьезные намерения.

Он быстро взглянул в ее округлившиеся от изумления глаза, и они, как уже повелось, вместе расхохотались. Приехали к Тане в приподнятом, несмотря на все пережитое, настроении, дружно гуляли с Жулькой, бегали за ней, когда она пыталась отобрать у какого‑то щенка палку, весело ее отчитывали… Ужинали, пили чай, радостно и жарко бросились друг к другу… А ночью Дэвид вдруг услышал что‑то, похожее на всхлипывания. Он провел рукой по Таниному лицу: оно было мокрым.

– Ты о чем‑то подумала?

– Да. Я ждала ребенка в первом браке. Была на седьмом месяце. Однажды шла куда‑то утром, был гололед, меня кто‑то толкнул нечаянно, я упала… Девочка родилась мертвой. Я сказала себе: она у меня была и есть. Я ее никогда не предам. Других детей не будет. И до сих пор люблю ее… Я только что подумала о Валентине. О том, что ее девочка родилась и прожила с ней девятнадцать лет…

– Ах ты, моя маленькая, – расстроенно произнес Дэвид, прижимая ее к себе.

– Говори, – всхлипнула Таня. – Скажи, пожалуйста, что я Дюймовочка.