Тигры, тоги и так далее

Конечно, мне следовало бы преодолевать расстояние от Севильи до Мериды на велосипеде. Уж раз я выбрала этот вид транспорта, значит, надо продолжать свое путешествие именно на нем, а не на автобусе. Но, чтобы добраться до Мериды на велосипеде, во-первых, потребовалось бы несколько дней. И тогда бы у меня совсем не осталось в запасе свободного времени на прогулки по городским скверам, на пиво и на солнечные ванны. Во-вторых, если бы я крутила педали, я бы скорее всего оказалась в одиночестве, один на один со своими сладкими мыслями о холмах Эстремадуры, от чего мне было бы не очень весело. И в-третьих, я уже давно не перемещалась в душном автобусе и соскучилась по раздраженным водителям и шумным школьникам.

На табличке автобуса, который следовал по маршруту «Севилья - Мерида», было четко написано слово «Мерида», но, как оказалось, автобус туда ехать не собирался. Когда я показала водителю свой билет, он рявкул мне в ответ:

- Вам нужно пересесть в Сафре!

- Разве этот автобус не едет в Мериду? - спросила я.

Я поняла слишком поздно, что мне не стоило задавать ему этого вопроса, потому что водитель свирепо уставился на меня, вылупив глаза. Его лицо побагровело, и было видно, как с каждым вздохом под его рабочей формой, сидевшей на нем в облипку, его грудь напрягалась от возмущения.

- Я же уже вам сказал, что, чтобы доехать до Мериды, надо сделать пересадку в Сафре, - в озлоблении повторил водитель.

Я не стала сопротивляться и покорно села на заднее сиденье. Накренившись и сильно грохоча, автобус отъехал от остановки, и я попрощалась с Севильей. А вдруг я не узнаю Сафру из окна автобуса и так и буду трястись до Бадахоса? Однажды я провела там целые выходные и могу с уверенностью сказать, что это ужасная дыра. Единственным развлечением здесь были приторные венесуэльские мыльные оперы по телевизору. А вот Мерида - это огромный римский город на Иберийском полуострове, где давным-давно жили стройные и загорелые римляне в коротких тогах. В рекламе он совершенно не нуждается. По крайней мере, прогулки среди скал туристам здесь точно обеспечены. Я еще раз уточнила у водителя, в тот ли автобус села. К счастью, через несколько часов я добралась до нужного мне места в целости и сохранности, но все это время напряженно вглядывалась в окно, боясь пропустить заветный дорожный указатель.

Конечно, я не могу назвать себя знатоком старины, но реликты прошлого в Мериде действительно впечатляют, но только при отсутствии толп туристов, без которых, к сожалению, не обходится ни один крупный город.

В качестве памятных подарков в любом сувенирном магазине здесь можно купить точную копию бюста римлянина размером шесть дюймов, а еще магнитик на холодильник, украшенный мозаикой.

Ничто тут туристов особенно не напрягает - ни тебе экскурсий в аудиоформате на шести разных языках, ни гидов с флажками в руках.

При посещении древнего римского театра я обратила внимание, что все места рассчитаны на людей с крупными габаритами. У римлян, похоже, были большие попы, раз посадочное место пятьдесят шесть сантиметров шириной. Возможно, они любили хорошо поесть: наверняка в их рацион входили один или два жареных кабанчика. И уж точно после столь плотной трапезы они вряд ли садились на велосипед.

Но, несмотря на упитанность римлян и их откормленные попы, древнеримский театр сохранился очень хорошо. (На протяжении шестнадцати веков до раскопок он лежал под грудой камней.) Когда я попала в древнеримский театр, там находилась группа учеников начальной школы. Они забрались на театральные подмостки, установленные прямо на колоннах, и распевали какие-то песенки, кто во что горазд. Было очевидно, что учителя совершенно за ними не смотрели.

Я же поднялась вверх по ступеням амфитеатра и оказалась в относительном одиночестве. Усевшись на каменные ступени, представила себе, как две тысячи лет тому назад на этом же самом месте сидели римляне в тогах, а на арене на расстоянии не более метра ходили львы и тигры. Они неистово рычали, вступая в схватку с гладиаторами, облаченными в короткие мягкие туники, и, конечно, выходили из боя победителями. Добычи при этом им хватало на один зуб. (Должна сказать, что я не знаю, как выглядели на самом деле туники гладиаторов. Хотя, впрочем, некоторое представление о них я получила, посмотрев фильм «Гладиатор» с Расселом Кроу в главной роли. Если учесть, что туника позволила увидеть его накачанные мышцы, то мне даже страшно представить, как гладиаторы, тела которых были практически ничем не защищены, так мужественно сражались с хищниками. Думаю, ни одна, даже самая совершенная компьютерная игра не сможет нам помочь в этом.) Арена, на которой в те давние времена проходили бои гладиаторов, теперь выглядит по-другому: все здесь поросло травой, а каменные ступени за эти две тысячи лет подверглись эрозии, но тем не менее на них можно увидеть углубления - отпечатки лап голодных львов и тигров, которые, сердито рыча, томились в клетках в ожидании обеда. Теперь здесь нарушают тишину не дикие возгласы кровожадных римлян, а щебетанье сладкоголосых птиц. Трудно даже вообразить, какие толпы зрителей собирали гладиаторские бои и сколько храбрых, но обреченных на смерть мужчин погибло на этой арене. Дав волю воображению, я даже представила, будто слышу мужественный голос, слабым эхом разносившийся среди древних камней римского театра: «Меня зовут Максимус Декимус Меридиус, я воин, пришедший с севера…»

Но самое удивительное в Мериде - городской музей. Поскольку отношусь к скептикам, я рассчитывала увидеть здесь всего лишь пару черепков старинных горшков или, в лучшем случае, какие-нибудь непонятные обломки кирпича. Я планировала побродить по музею минут десять, не больше, поэтому меня ничуть не смутило то обстоятельство, что я приехала туда за сорок минут до закрытия. К тому же мои мысли были заняты другим: после беглого осмотра музея я собиралась отдохнуть в летнем кафе за кружкой пива.

Однако, к моему удивлению, в музее мне очень понравилось, и я сожалела, не могла побродить по нему часами. Особое впечатление на меня произвели огромные мозаики. Невероятно тонкая работа и нежные тона делали их необычайно красивыми. Я бродила по залам с отвисшей челюстью, словно жадный зверь с открытой пастью, изображенный на фресках музея. Каждый их фрагмент сохранился настолько хорошо, не говоря уже о яркости цвета, что гладиаторы в сценах боев с хищниками выглядели как живые. Помимо фресок и мозаик в музее имелось много скульптур. Не обошлось, конечно, и без фрагментов старинных горшков. Я уверена, что, даже если вы не особенно интересуетесь стариной и даже если вам придется добираться до Мериды окольными путями, как это случилось со мной, вам просто необходимо побывать здесь. Этот город стоит того.

На следующее утро, уезжая из Мериды, я подумала, что Эстремадуру явно недооценивают.

В этой местности я прожила целый год. По счету это был третий год моего обучения в университете, где я изучала испанский язык. Много раз в душе я посмеивалась над теми хитроумными городскими всезнайками, которые считали, что Эстремадура совершенно не заслуживает их внимания. Но в какой-то момент мне стало казаться, что у меня слишком заниженные требования и что виной этому местный джин «Лариос», не один литр которого я выпила за все время пребывания в этих местах. Однако, несмотря ни на что, о Эстремадуре у меня остались только приятные воспоминания. Тем не менее при каждом упоминании о годе, прожитом мною в Пласенсии, я видела, как у моих собеседников, в основном жителей крупных городов, удивленно приподнимались их идеально выщипанные брови и морщились напудренные носы. (Казалось, они говорили: как же дурно пахнет от этих ослов, пасущихся на полях Эстремадуры!) А затем с важным видом задавали мне один и тот же вопрос: «А где именно вы жили в Пласенсии?»

Можно подумать, что они собирались туда поехать!

Меня должны были направить в качестве ассистента преподавателя в среднюю школу, которая находилась в Саламанке, привлекающей своими архитектурными памятниками и яркой ночной жизнью. Впрочем, последнее меня даже очень интересовало. Правда, до поры до времени, пока не узнала, что такое похмелье и лишний вес. Однако все сложилось иначе. Министерство образования отправило меня в Пласенсию, в автономной области Эстремадура, южнее Саламанки, примерно в часе езды на машине. В Пласенсии, которая была совершенно не похожа на Саламанку, жил всего один англичанин по имени Стефан. Он работал водителем катафалка странного розового цвета. По-видимому, он использовал свою машину не только по назначению: ну скажем, для перевозки мебели.

Естественно, что я, будучи молодой англичанкой (мне было тогда двадцать лет), стала просто звездой этих мест. И вместо того чтобы заниматься изучением фиест в Эстремадуре, я тратила все свои силы на гулянки в Саламанке и возвращалась домой в четыре утра, поглотив при этом огромное количество пива и вдоволь напрактиковавшись в испанском языке.

Первая моя пирушка в Пласенсии была по случаю забоя свиней, или matanza. В сельских районах Испании это целое событие, чего не скажешь про Англию. Об этом можно разве что только прочитать в романах Томаса Харди. Мне посоветовали прийти попозже на эту пирушку, чтобы не видеть сам процесс забоя свиней, ведь это очень неприятное зрелище. Поэтому мы собрались только во второй половине дня и до позднего вечера сидели под лучами теплого январского солнца, потягивая бутылку за бутылкой пенистое пиво, в то время как кусочки свежей свинины жарились на гриле. После забоя свиней начались праздники, которые длились пять дней, и все это время люди пили и танцевали. Затем последовали romerías, то есть народные гулянья, во время которых в каждой деревне отмечается День святого покровителя.

В эти дни пьют гораздо меньше, однако люди всей деревней отправляются на пирушку, взяв с собой пиво и вино, заходя при этом в каждый дом. Так они из года в год прославляют своего святого в надежде, что он защитит их и их дома. Но, по правде говоря, это лишь повод, чтобы хорошо выпить и повеселиться. Кроме того, в каждом городе и в каждой деревне устраивается feria , или ежегодный праздник в честь святого покровителя. В Пласенсии этот день отмечают в июне, и именно здесь я впервые увидела корриду и отважного героя, Энрике Понсе, который привел меня в полный восторг.

По выходным я каталась по городу на своей старой машине, и как-то раз, что было очень удивительно, она сама вдруг резко ускорилась, не реагируя при этом на мои попытки торможения.

- С вас восемнадцать тысяч песет наличными, и немедленно, - сказал мне полицейский в плотно облегающей форме цвета зеленых оливок и с внушающим страх пистолетом.

Он был в солнцезащитных очках «Окли». Интересно, сейчас все полицейские в Испании так одеваются? Должна признаться, что если бы мы встретились с ним при других обстоятельствах, то я даже нашла бы его привлекательным. Чем-то он напомнил мне длинноволосого Антонио Бандераса.

- Восемнадцать тысяч? Неужели я так быстро ехала на своем «ниссане-микра», которому уже десять лет и объем двигателя которого всего литр? Конечно этого не может быть!

Я открыла от удивления рот и вылупила глаза. При этом попыталась сделать это как можно более эротично. Затем пересчитала все деньги, которые у меня были с собой, включая и спрятанные под пассажирским сиденьем.

У меня оказалось всего четыре тысячи триста тридцать пять песет.

- Ну что же, мы будем вынуждены забрать ваш автомобиль, - невозмутимо произнес очень симпатичный полицейский.

Я поняла, что он не шутит. Да, кажется, я влипла в историю. И как они собираются забрать мою машину? Снять с нее колеса и оставить меня здесь одну, в незнакомом месте?

Я попыталась изобразить грусть на лице, потом покраснела от стыда и стала, заикаясь, извиняться. Затем начала заигрывать с полицейским, причем не скрывая своих намерений. Но в конце концов я просто расплакалась. В этот момент красавец полицейский снял солнцезащитные очки, и я увидела его большие карие глаза. Он захлопал густыми ресницами, улыбнулся, обнажив жемчужно-белые зубы, и произнес:

- Да ладно вам!

Выписав штраф, он добавил:

- Мы наклеим квитанцию на стекло другой машины. Только будьте внимательны и осторожны за рулем!

О Господи! Пожалуйста, сделай так, чтобы он оказался в Англии! Должно же там быть хоть что-то приятное!

Естественно, я сбавила скорость. По пути я заезжала в каждую деревню и заходила в каждый бар, чтобы утолить жажду пивом, что, естественно, вредило моей печени и моему тонкому кошельку.

Поскольку была любительницей поесть, я пробовала все, что мне предлагали. Например, свиные ушки, правда, я отведала их лишь раз, поскольку, когда жевала, они неприятно хрустели на зубах да еще и застревали между ними. Свиное рыло показалось мне более вкусным. Оно было жирным и сочным, как шкварки.

Свиной желудок плохо переваривался моим желудком, а вот морсилья, кровяная колбаса с луком, стала моим любимым блюдом. Я научилась выбирать хорошую чоризо, готовить сносную тортилью и делать гаспачо, холодный испанский овощной суп, после приготовления которого кухня не напоминала место побоища.

В Эстремадуре нет крупных городов, жить в которых считалось бы престижным, но тем не менее в этой автономной области имеется немало мест, вызывающих интерес. Также вас не оставит равнодушным и своеобразный ландшафт: вечнозеленые дубы, особенно привлекающие печально известных свиней иберийской породы с черными копытцами; пологие холмы, идеально подходящие для езды на велосипеде; зеленые пастбища, сплошь усыпанные лютиками; и каменные глыбы. Среди всей этой красоты и хорошо откормленных свиней вы увидите стада крупного рогатого скота и овец, но нигде не услышите, в этом я абсолютно уверена, сладкоголосого Фрэнка Синатру.

Местом моей следующей остановки стал город Трухильо, где родился испанский конкистадор Франсиско Писарро, которого отверг собственный отец. Его жизнь с самого раннего детства была не очень счастливой. Однако его семья стала относиться к нему иначе, когда Писарро побывал в Южной Америке, где промышлял мародерством. Именно после этого Писарро разбогател. После восемнадцати лет пребывания в Новом Свете он вернулся в Испанию и поведал захватывающие истории о несметных богатствах империи инков. Писарро мечтал вернуться в Перу, но, заручившись поддержкой короля, сначала прибыл в Трухильо, где его приняли как героя. Вместе с ним в путешествие отправились четыре его родных брата. По возвращении в Перу им удалось благодаря необычайному повороту судьбы захватить почти сто восемьдесят мужчин и тридцать семь лошадей. А самое главное, короля инков, которого они заточили в тюрьму. Тот предложил им в обмен на свободу заполнить всю тюремную камеру, где он был заточен, золотом. Конкистадоры забрали золото, а потом все равно убили короля.

За неистовую ярость Писарро и весь его род невзлюбили. В испанской литературе Писарро стал воплощением зла и жестокости. Историк Марк Уильямс так пишет об этом злодее: «Этот смуглый парень с черной острой бородкой и страшным мечом Толедо не только жестокий и жадный человек, но и развратный предатель до мозга костей». В литературе появилось множество так называемых черных легенд, в которых рассказывалось об особой жестокости испанских конкистадоров по отношению к уроженцам Южной Америки.

Например, один английский писатель XVI века так описывает испанцев: «…хитрые лисы, жадные волки, свирепые тигры. Грязные и развратные, погрязшие в роскоши, они потакают своим похотливым желаниям, бесчеловечно обращаясь при этом с собственными женами и дочерьми и вероломно похищая маленьких мальчиков… Испанцы - это грязная куча самых омерзительных людей, которые когда-либо жили на земле».

А вот в маленьком музее Трухильо испанцы представлены совсем по-другому.

Испанцы - это славные и храбрые представители аристократии, которые свергли немытых туземцев, еле-еле прикрывающих свое тело, да еще настолько нецивилизованных, что они позволяли себе стрелять в славных захватчиков отравленными стрелами. Какие неблагодарные негодяи!

Великий Писарро был настолько уважаемым человеком, что в его честь в Трухильо на площади Майор установили бронзовую статую. Хотя она, как и сам Писарро, имеет сомнительное происхождение. Сплетники утверждают, что скульптор Рамси первоначально намеревался создать памятник Эрнандо Кортесу, завоевателю Мексики, уничтожившему государство ацтеков. Скульптор подарил свое творение Мексике. Рамси, вероятно, был плохо образован и не знал, что мексиканцы скептически относились к Кортесу, ведь он жестоко сверг их прародителей. Когда они не приняли работу Рамси, тот решил подарить свое творение из бронзы городу Трухильо, дав своему памятнику имя Писарро.

Существует и другая версия. Жена Рамси оказывала на мужа большое влияние и пожелала, чтобы он отлил в бронзе памятник герою, которого она представляла высоким, стройным и обязательно галантным. Скульптор не смог отказать жене. На самом деле Писарро (или все-таки Кортес?) был внешне уродлив, к тому же незаконно поселился на чужой земле.

Однако есть еще одна версия. Она более правдива, хотя и банальна. Рамси попросили создать скульптуру для проходившей в Сан-Франсиско в 1915 году выставки под названием «Панама-Пасифик». (Для этой же выставки статую Кортеса создал Шарль Нишо.) Памятник Писарро, как говорят эксперты, резко отличается от своего прототипа. Автор изобразил его совсем даже и не высоким и не очень-то симпатичным. Его лошадь тоже не блещет особой грацией. Интересно, что конкистадоры предпочитали низкорослых лошадей, то есть сильных и выносливых. После окончания выставки было создано несколько вариантов памятника, и один из них был подарен родному городу Писарро. Вот такие забавные истории связаны с происхождением необычного творения Рамси. Кстати, ничего другого интересного, говоря о городе Трухильо, я вспомнить не могу. Со времени моей последней поездки в этот город прошло десять лет. Тогда я была ассистентом преподавателя английского языка в Пласенсии и передвигалась по городу на «ниссане-микра». Теперь же мне предстояло путешествовать на велосипеде по неровному булыжнику, который вел к площади Майор города Трухильо. Каково же было мое изумление, когда я обнаружила, что площадь перекопали. Красивые флаги лежали под грязными булыжниками и кучей новых пластмассовых труб. Писарро на бронзовом коне стоял на законном месте, но вокруг работало полно бульдозеров.

В моем путеводителе я прочитала, что город Трухильо - это чудесный маленький городок, который совершенно не изменился с 1529 года. (В тот год Писарро и его отряд отправились в Перу.)

Конечно, автора путеводителя можно простить, ведь он не знал обо всех этих ремонтных работах. Хотя, наверное, именно из-за этого и говорят, что данное место нисколько не изменилось. Теперь эту площадь можно сравнить с разрушенным амфитеатром в Мериде, а не с историческим центром города.

Если же закрыть глаза на все эти бульдозеры и ремонтные работы, то можно сказать, что Трухильо хорошо вписался в двадцать первый век. Во-первых, дорога, по которой я приехала сюда, была сплошь застроена безликими жилыми домами, которые, держу пари, были поставлены уже после всех событий, связанных с Писарро. Во-вторых, окраины города просто пестрели автомобильными салонами и магазинами электротехники. Короче говоря, Трухильо в прямом смысле заметно вырос за это время. Но люди в этом не виноваты. Ведь если не вырубить несколько деревьев, то невозможно построить дом и провести водопровод. А жителям Трухильо хочется полежать в ванне, и просто вымыть голову, и делать это не раз в месяц, а регулярно.

В Трухильо все живут так же, как в любом другом современном городе: здесь давно забыли о тяжелых доспехах, напудренных париках и огромных воротниках «мельничный жернов». Как и всем, обитателям Трухильо хочется быть счастливыми обладателями мобильных телефонов. А если на нем в качестве звонка установлена мелодия группы «Эвергрин», так это просто счастье!

В Трухильо я поселилась в гостинице, которая повергла меня в ужас. Дело в том, что ее хозяева, муж и жена, были просто помешаны на экономии электроэнергии.

- Когда будете уходить, не забывайте выключать свет! - сказала мне хозяйка. - Вот выключатель. Делается это вот так! Видите?

И она щелкнула выключателем несколько раз. Свет загорелся и сразу же погас, но несколько ватт на их счетчике, конечно же, прибавилось. Через три минуты ее муж снова повторил:

- Убедитесь, что перед выходом вы выключили свет! Нужно нажать сюда, кнопка щелкнет и вернется в то же положение, понятно?

Когда я решила выйти на улицу, чтобы немного отдохнуть от них, хозяйка крикнула из своего логова:

- Вы не забыли выключить свет? Нужно нажать на маленькую кнопку там, на стене! Ну, я вам уже показывала, как это делается!

- Да, сеньора.

Демонстрация работы выключателей была прервана, так как в комнате неожиданно появился геккон. Здесь он, по всей видимости, и жил.

Я боюсь гекконов и охотно поспорю с теми, кто их считает милыми и безобидными. Этим людям ничего не стоит достать упаковку мюслей из кухонного буфета. При этом они совершенно не боятся, что геккон запрыгнет им на руку в ожидании лакомства или будет ползать по их голым ногам, после того как они случайно потревожат его сон, согнав с зонта, в складках которого это очаровательное существо свило себе уютное гнездышко. У меня же просто волосы встают дыбом, когда я думаю обо всем этом.

Мне захотелось поскорее удрать из этой комнаты подальше от геккона и ненормальных хозяев, помешанных на экономии. Я зашла в кафе пообедать и устроилась за столиком на площади Майор. Обслуживание там было отвратительным, хотя само по себе кафе выглядело вполне прилично. Отдав последние деньги, я поняла, что у меня даже нет мелочи, чтобы оставить чаевые. Надеюсь, официант этого не заметил. После обеда я бесцельно шаталась по городу, осматривая местные достопримечательности: музей, замок и несколько церквей. С чувством выполненного долга вернулась обратно на пыльную площадь Майор, чтобы выпить пива на снятые в банкомате деньги.

В путеводителе было написано, что здесь есть один очень хороший местный ресторан. Но это не соответствовало действительности.

Мой путеводитель стал меня раздражать. Ресторан под названием «Мезон ла Труа» мог бы сойти за отличное место, но лишь в том случае, если вы не двугорбый верблюд, который запасается едой впрок. У меня сложилось впечатление, что для хозяев этого ресторана важно не качество, а количество, так как в меню не существовало легких ужинов, а только меню дня - menu del dia.

- Аперитив за счет заведения, - сказал официант, с грохотом швырнув на стол половину омлета с картофелем, огромную порцию салата в салатнице «Пирекс», тарелку чоризо и целую буханку хлеба.

А еще я должна была съесть гаспачо в качестве основного блюда, а затем мясо молодого барашка, считавшееся фирменным блюдом в этом заведении. Да, порция была немаленькой!

- Ну а теперь получите свой бонус! - произнес официант, предложив мне порцию жирного мяса ягненка, уложенного горкой на тарелке.

Надо сказать, что этот бонус было практически не разжевать, а вторая тарелка, которую принес официант, была до краев наполнена какой-то непонятной жидкостью коричневого цвета.

О боже! Что это? Хвост быка с какой-то дрянью? Или, может быть, тушеный бродячий кот?

Официант остановился в нескольких шагах от моего столика и стал пристально наблюдать за тем, как я ем. Он как будто поспорил с кем-то на кухне, буду ли я, англичанка, есть двойную порцию внутренностей геккона. Я даже представила, как Педро, расставляющий приборы на столе, и Пако, мойщик посуды, тихонько хихикают, обсуждая мой ужин. Они еще пожалеют об этом! - подумала я.

Съев два из предложенных мне блюд, я наелась до отвала. К мясу, которое принес официант, я даже не притронулась. Оно так и осталось валяться на тарелке. Я попросила счет.

- Оплата при выходе, - буркнул официант, с укоризной глядя на четыре килограмма мяса, под весом которого стол просто трещал.

У входной двери ресторана стояло провисшее кресло. Оно все скрипело и квакало и так и просилось на помойку. В кресле возлежала старая и очень крупная женщина, одетая во все черное. Она тихо храпела. Официант подошел к ней вплотную и склонился к ее уху.

- Cobra! - крикнул он.

(В испанском языке это не предупреждение о надвигающейся опасности, когда смертоносное жало змеи вот-вот вопьется в ваше тело, а просто указание на то, что пришло время принять у клиента деньги.)

Вопль официанта разбудил пожилую женщину. Она вздрогнула и еще какое-то время тряслась от испуга. Потом вытерла слюни с подбородка и прохрипела:

- С вас двенадцать евро.

- Можно мне получить чек? - спросила я, забрав сдачу.

- Что? - дрожащим голосом спросила она по-испански, видимо не поняв моего вопроса.

Эта старая карга начала возмущенно переспрашивать меня и заморгала слезящимися глазками. Ей послышалось, что я прошу у нее кулинарный рецепт.

- Ладно! Но тогда с вас еще три евро! - сказала она мне.

Да не нужен мне твой рецепт! Вот старая жирная дуреха! У меня сейчас живот лопнет от чоризо и вашего серого хлеба. Вот глухая тетеря! Какая же тупая!

Я не стала с ней спорить и согласилась на этот нечастный рецепт, а потом немедленно убралась из ресторана. Я вернулась в свой мрачный маленький номер. Там, слава богу, не надо воевать с едой странного вида и общаться с толстыми столетними экспонатами в черной одежде. Моему желудку больше ничего не угрожало.