Глава 17. — Ваша матушка хочет видеть вас, мисс Мэри

- Ваша матушка хочет видеть вас, мисс Мэри.

Сидя за столом отца, Мэри подняла голову и удивленно выгнула брови. Она считала расходы и прибыль на предстоящий год. Было первое января 1920 года.

- Мама хочет меня видеть? Зачем?

Сасси передернула плечами.

- Не спрашивайте меня об этом. Ваша матушка сидит в постели, красивая как картинка. Сегодня утром она сама приняла ванну и расчесала волосы. Она хочет, чтобы я помогла ей одеться, потому что собирается сойти вниз после того, как поспит днем.

Ощутив прилив робкой надежды, Мэри поднялась из-за стола, бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Если мать затеяла очередную игру, то на это положительно нет времени. В полдень назначена встреча с Джервисом Ледбеттером, соседом-плантатором, и к тому времени она должна иметь все цифры наготове. Но если кризис и впрямь миновал...

Мэри загнула уголок страницы в бухгалтерской книге.

- Что на нее нашло, как по-твоему?

- Не знаю, мисс Мэри. Но она что-то задумала, я вижу это по ее глазам.

- Не представляю, что могло случиться такого, о чем нам неизвестно. Вот уже больше года она никуда не выходит и никого не принимает. Или мама получила письмо от Майлза?

- Если и получила, то принесла его не я.

Мэри похлопала Сасси по плечу.

- Пойду узнаю, чего она хочет. Принеси нам кофе, хорошо? И это случайно не булочками с корицей у нас пахнет, а? Если да, то положи парочку на тарелку, может, мама захочет их съесть.

- Вы попали в самую точку. Сегодня к обеду я ждала мистера Олли, а вы-то знаете, как он любит мои булочки с корицей. - Сасси негромко рассмеялась, выходя вслед за Мэри в коридор. - Вот человек, для которого я бы готовила с дорогой душой. Для мистера Перси тоже, хоть он и не получает от еды такого удовольствия, как мистер Олли.

Мэри предпочла промолчать. Намеки Сасси на то, что ей давно пора выйти замуж, становились все более прозрачными. И поскольку Перси очень редко заходил к ним, верная экономка перестала смотреть на него как на потенциального жениха.

Поднимаясь по лестнице, Мэри думала о Перси. Как всегда, при мысли о нем у нее защемило сердце. Неужели он действительно потерял к ней интерес? Или он рассчитывал, что одиночество рано или поздно заставит ее броситься к нему в объятия? А может, его отсутствие означает, что он смирился? Каждый день Мэри вспоминала слова, которые он написал в записке, вложенной за манжету ее рождественского подарка.

Перед тем как постучать в комнату матери, Мэри замешкалась, страшась вновь услышать скрипучий утомленный голос, произносящий: «Войдите!» - с чего начиналась каждая их тягостная встреча. Всякий раз в тоне матери звучало нескрываемое раздражение. Достаточно было посмотреть, как справлялся со своей бедой Олли, чтобы испытать презрение к Дарле. Олли ни за что на свете не потерпел бы жалости к себе и не стал бы таить обиду на судьбу. После недолгой госпитализации в Далласе он вернулся к работе в конторе «Универсального магазина ДюМонта», орудуя отделанными серебром и ониксом костылями с таким видом, словно они были модным аксессуаром к его потрясающему гардеробу.

- Войдите! - откликнулась на ее стук Дарла звонким и сильным голосом.

Мэри с удивлением приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь.

- Мама... ты выглядишь замечательно, - с изумлением произнесла она.

Почти сразу же Мэри поняла, что «замечательно» - не самое подходящее слово. Она сомневалась, что мать когда-нибудь будет выглядеть замечательно после столь длительного надругательства над собственным здоровьем. Но сегодня, опираясь спиной на чистые подушки, вымытая, причесанная и одетая в прозрачный пеньюар, Дарла выглядела свежей и отдохнувшей. Мэри подошла к кровати.

- По какому случаю праздник? - осведомилась она, удивленная тем, что в отмытых от пота и жира волосах матери серебрились седые пряди.

Дарла рассмеялась, легко и естественно - Мэри уже несколько лет не слышала ее смеха - и слабо взмахнула рукой, показывая на окна. Сасси раздвинула портьеры, впустив в комнату тусклое январское солнце.

- Новый год - вот что за праздник. Я хочу встретить его, выбраться из постели, выйти из комнаты. Я хочу подышать свежим воздухом и ощутить солнечные лучи у себя на лице. Я хочу вновь почувствовать, что живу. Как по-твоему, еще не слишком поздно, Мэри, моя заинька?

Моя заинька. Прошло четыре года с тех пор, как мать называла ее так в последний раз. У Мэри перехватило дыхание.

- Мама, - печально пробормотала она.

Подобные перепады настроения и обещания начать новую жизнь уже случались, и все они имели целью обрести свободу передвижения по дому и получить доступ к спрятанной где-нибудь бутылке.

- Мэри, я знаю, ты настроена скептически. - Дарла быстро наклонила голову, окинув дочь ласковым взглядом. - Ты думаешь, что я хочу выйти отсюда только для того, чтобы отыскать выпивку, но, откровенно говоря, я сейчас не представляю, как это можно сделать. Я... всего лишь хочу вновь ощутить себя женщиной, дорогая.

Стоя в изножье кровати, Мэри крепко зажмурилась, стараясь сдержать непрошеные слезы. Дорогая. Она поразилась тому, как, оказывается, соскучилась ее душа по ласковым словам.

- Ох, дорогая, я все понимаю... - Дарла откинула покрывали и опустила тонкие ноги на пол. - Да, я знаю... знаю, - ворковала она, неуверенно приближаясь к Мэри. - Иди к своей мамочке, дорогой мой ребенок.

Она протянула руки, и Мэри прильнула к ней, позволяя ласкать и гладить себя, как будто вернулась после детских игр с расцарапанной коленкой. Она отчаянно прижималась к матери, всей душой впитывая утешение и заботу, пусть даже какая-то часть сознания отстраненно предупреждала ее о том, что Дарла могла затеять очередную игру с пока еще неясными целями.

Тем не менее Мэри взяла мать за руку и спросила:

- Чего ты хочешь, мама? Что бы ты хотела сделать такого, что доставило бы тебе удовольствие?

- Ну, для начала я хотела бы прогуляться по дому, чтобы вернуть силу ногам. А потом, пожалуй, я хотела бы помочь Тоби в саду и на огороде. Сасси сказала мне, что пора сажать картошку.

Мэри не сводила с нее глаз. Неужели Дарла забыла, что огород отдал свою последнюю бутылку бурбона четыре года назад, когда Тоби наткнулся на нее с тяпкой?

Дарла, похоже, поняла, о чем думает дочь, и сжала ее руки.

- Не волнуйся, дорогая. Я знаю, что там больше нечего выкапывать. Я просто хочу вновь посадить что-нибудь в землю. Уверена, моя помощь пригодится Тоби.

- Но ты же знаешь, что кто-нибудь должен все время находиться рядом с тобой, - мягко напомнила ей Мэри.

- Да. В таком случае Тоби может наблюдать за мной в саду по утрам, а потом, после обеда, я буду отдыхать, и он сможет запереть меня, как обычно. А после полудня в гостиной меня будет охранять Сасси. Я бы хотела посидеть там и почитать что-нибудь. Мы по-прежнему выписываем «Домашнюю собеседницу»?

Мэри поморщилась, но в тоне Дарлы не было мстительной жестокости. Напротив, она постаралась задать вопрос небрежно, так, как в прежние годы, за завтраком, спрашивала у членов семьи об их планах на день.

- К сожалению, нет, не выписываем. Но мы сохранили старые журналы. Не было смысла продлевать подписку...

Она затаила дыхание, ожидая увидеть, как золотистые глаза Дарлы вспыхнут презрением от столь жалкого оправдания, но мать ограничилась тем, что сказала:

- Разумный поступок, поскольку этот журнал читала я одна. Я знаю, что мы бедны. Так что нет смысла тратить деньги на ненужные вещи. - Она убрала руки. - Не стану спрашивать, как идут дела на плантации. Полагаю, настолько хорошо, насколько это вообще возможно, учитывая, что теперь там распоряжаешься ты. Наверное, большую часть времени ты проводишь в Сомерсете?

Мэри опять попыталась усмотреть в словах матери признаки былого негодования, но Дарла, похоже, задала вопрос из чистого любопытства. Пожалуй, она действительно вышла на волю из темницы уязвленного самолюбия.

- Да, мама. Мы готовим поля к весеннему севу.

- Не стоит отчаиваться из-за того, что тебе приходится столько времени уделять плантации. Когда вы с Сасси будете заняты, быть может, со мной посидит Беатриса. Я знаю, что она много раз предлагала свою помощь. Как она выглядит, кстати?

- Теперь намного лучше, ведь Перси вернулся домой и ей больше не нужно носить траур.

- Я всегда считала, что это лишь способ вызвать к себе сочувствие. Мы все отправили сыновей на войну. Но я все равно с радостью увижусь с ней. Ты сможешь договориться о встрече уже завтра? Я хочу, чтобы Беатриса кое-что для меня сделала.

И она кокетливо склонила голову к плечу, как не умел делать больше никто, открывая дверь в хранилище воспоминаний и в пропасть отчаяния.

- Быть может, я смогу тебе помочь? - осторожно поинтересовалась Мэри, подозревая худшее.

Все жители города, включая Уориков, сделали внушительные запасы спиртного перед принятием сухого закона, который запрещал приобретение и продажу алкоголя с полуночи 16 января.

И вновь Дарла разгадала подоплеку ее вопроса. Она взмахнула рукой, больше похожей на птичью лапку.

- Глупая девчонка, я вовсе не намерена просить у Беатрисы бутылку, если именно это тебя беспокоит. Нет, я хочу, чтобы она помогла мне организовать вечеринку.

- Вечеринку?

-Да, моя заинька. Ты помнишь, что будет в начале следующего месяца? - Дарла весело захихикала, увидев, как на лице Мэри проступает изумление. - Да, дорогая, твой день рождения! Или, ты думаешь, я забыла? Мы устроим что-нибудь простое, но элегантное, пригласим Уориков, Абеля и Олли, и даже Уэйтов, если хочешь. Я не видела мальчиков уже целую вечность, тебе не кажется?

- Да, мама, - негромко ответила Мэри. - Ты не видела их уже несколько лет. - Разумеется, она не забыла дату своего дня рождения. Ей исполнится двадцать, и всего год будет отделять ее от того дня, когда она станет полновластной хозяйкой Сомерсета. На лестнице послышались шаги экономки и звон фарфоровой посуды. - Сасси несет нам кофе и булочки с корицей. Давай устроим посиделки, как в прежние времена, и обсудим то, что ты задумала?

- Давай! - Дарла радостно захлопала в ладоши. - Но я не могу обсудить с тобой все, что я задумала, крошка Мэри. Я хочу сделать тебе сюрприз, чтобы ты не сомневалась в том, что я по-прежнему люблю тебя.

Спустя некоторое время, возвращая поднос с кофе на кухню, Мэри спросила:

- Ну и что ты об этом думаешь, Сасси?

- Она притворяется, мисс Мэри. Я знаю вашу матушку, и точно так же, как ревматизм говорит мне, что скоро будет дождь, мой внутренний голос подсказывает, что она что-то задумала.

А вот Мэри была далеко не так уверена в этом. Дом, сад и огород, беседка, каретный сарай и навес для инструментов были тщательно обысканы. Разумеется, мать может надеяться, что они пропустили пару бутылок, но если бы дело было только в этом, то она наверняка бы попыталась встать с кровати раньше. Побег вообще исключался. У Дарлы не было ни денег, ни возможности их получить, да и пойти ей было некуда, даже если бы у нее достало сил на столь отчаянное предприятие. Зато она, похоже, совершенно искренне раскаивалась в своем поведении и намеревалась искупить свою вину,

- Вы обратили внимание, что с каминной полки исчезли все фотографии, за исключением снимка мистера Майлза в военной форме? - осведомилась Сасси.

- Обратила. Мама убрала их после того, как умер папа.

- До тех пор пока я не увижу на прежнем месте вашу фотографию, и снимок вашего папы, и фотопортрет всей вашей семьи, я не поверю ни единому ее слову.

Мэри задумчиво кивнула.

- Да, это будет свидетельством ее искренности, - согласилась она, сомневаясь в том, что им с Сасси доведется когда-либо вновь увидеть фотографии членов семьи, улыбающихся им с каминной полки в спальне матери.