Я: Да и да. Я также люблю вино. Просто, к твоему сведению

Логан: Вино, понял. Что ты сегодня делаешь? Есть ли шанс, что ты будешь в городе и выпьешь со мной кофе? Или съешь булочку, а?

Я заканчиваю прятать последнюю камеру над дверью. Попасть внутрь было не просто, учитывая, что Тайлер или его жена сразу же по возвращению домой запирают двери. Но мне удалось проскользнуть и оставить окно незапертым.

Системы безопасности нет. Предполагается, что только у одной из моих целей есть охранная система безопасности. И с этим справится Джейк. Он ‒ настоящий друг. Сколько людей вы можете попросить о помощи в воплощении своего плана мести и они помогут без страха и сомнений?

Я хватаю телефон и набираю сообщение Логану, обнаруживая, что странно успокаиваюсь. Я веду нормальный разговор во время планирования убийства.

Может быть, я действительно больная.

Я: Не сегодня. У меня торговый обзор. Вернусь только завтра.

Это не совсем ложь. Я действительно делала обзор торговли... Просто это будет происходить здесь.

Жена Тайлера уезжает из города на конференцию по работе, что дает мне много времени для обследования дома.

Пол новый, как и вся остальная часть дома. Никаких скрипов ‒ чертовски хорошо. Мой телефон гудит в кармане, когда я пробираюсь по коридору, проверяя все, что может создать проблему.

Логан: Завтра я уже буду в другом городе. Жонглирую несколькими делами прямо сейчас. Люди просто не могут перестать убивать друг друга.

Обожаю иронию.

Мы так кардинально несовместимы, что это даже смешно.

Если бы он видел зло, которое выпало на мою долю, понял бы, почему некоторые люди заслуживают смерти.

Я: Ты когда-нибудь убивал?

Почти уверена, что это не самый лучший вопрос, заданный парню, с которым у вас была только одно свидание в кафе, если это можно назвать свиданием.

Логан: Много раз. К сожалению, не всегда преступник оказывается в тюрьме.

Он убил много людей теми же методами, с той же моралью... так что технически он тоже серийный убийца. Это логично и это правда. Помимо того, что он носит значок, который делает его действия юридически оправданными, мы равны. Правда, я сначала мучаю своих жертв, но это нюансы.

Логан: Это беспокоит тебя?

Я смеюсь, прежде чем могу остановить себя. И я очень довольна тем, что здесь меня никто не слышит. Черный юмор, вероятно, заставит нас не заходить далеко в этих отношениях.

Я: Нисколько. Уверена, ты был вынужден сделать это, иначе ты бы нашел другие варианты.

Иногда справедливости нет. И тогда приходится брать справедливость в свои руки.

‒ Хочешь поиграть, Виктория? Ты знаешь, что хочешь, ‒ дыхание Бена ощущается, как кислота на моей шее, и мне удается ударить его коленом по ребрам.

Он сыплет проклятия и поворачивает голову.

‒ Держи ее! ‒ орет он Тайлеру. ‒ Или я прослежу, чтобы она ударила и тебя несколько раз.

Крик пронзает ночь, но он не мой. Я отказываюсь позволять им слышать, как я кричу.

‒ Ты прекрасно кричишь, ‒ слышу я, как говорит Кайл, смеясь откуда-то сзади, но я не вижу его или того, что он делает.

И не хочу видеть.

Воспоминания, которые заставляли меня свернуться в клубок и часами плакать. Теперь они мотивируют меня. Подкармливают мою решимость. Двигают меня вперед.

Делают меня кровожадной.

Покачав головой, я заканчиваю перемещения по дому и прячу последнюю камеру в шкуре медведя над кроватью Тайлера. Видимо, его жена любит чучела животных. Или я надеюсь, что его жена любит чучела животных. Мне ненавистно думать, что я дрожала от страха перед парнем, который любит подобное.

Когда я захожу в последнюю комнату, я замечаю, что она со звукоизоляцией. Там большое количество студийного и музыкального оборудования. Это идеальное место, так как в доме нет подвала. Здесь нет окон.

В этой комнате не будет камер.

Здесь несколько гитар, выстроенных в ряд, все они красивые и блестящие.

Вся его жизнь красивая и блестящая. Как и у них всех.

Не могу дождаться, когда раскрашу все здесь в красный.

Глава 5

Единственной реальной ценностью является интуиция.

А. Эйнштейн

Логан

− Кто эта девушка? − спрашивает Элис, прочищая горло и садясь на край моего стола.

Я усмехаюсь, когда кладу телефон, при этом маскируя выражение лица.

− Не пойму, о чем ты говоришь, − лгу я.

− Ты можешь врать, сколько тебе заблагорассудится, но ты выдаешь себя, когда смотришь на телефон. Есть две причины, по которым парень улыбается своему телефону: порно или девушка.

Посмеиваясь, я отвожу взгляд, изучая некоторые новые улики по делу «Бугимена». Я ненавижу, когда СМИ дают имя преступникам. Они только подстегивают их своим вниманием, которого эти люди жаждут. К счастью, до журналистов еще не дошли слухи о нашей изуродованной, замученной жертве. Мне бы не хотелось знать, какое имя они наколдуют на этот раз.

− Мы отправляем команду в Бостон, чтобы поискать новые зацепки по нашим убийствам. Мы изолировали место преступления и сузили круг подозреваемых. Есть возражения? Я контролирую ход дела «изувечить и убить», − говорю я вместо того, чтобы ответить на ее комментарий.

Она делает глубокий вдох.

− Конечно. Я поеду в Бостон. Однако прекрати пялиться на эти фотографии. Они наградят тебя кошмарами, − говорит она, указывая на снимки, разбросанные по моему столу. У меня всегда есть копия материалов в столе. Посмотреть на вещи с разных ракурсов помогает мне найти то, что остальные могли пропустить.

− Мне нужно найти реальный мотив этих убийств, − я двигаюсь к последней убитой и кастрированной жертве.

− Иногда мотива нет. Мы профилировали подозреваемого, как человека, не смирившегося с фактом своей гомосексуальности. В результате он уже на пути к тому, чтобы стать сексуальным садистом, как только примет свою ориентацию. Скорее всего, он издевался, насмехался над жертвами, избивал их. Местный полицейский департамент не спешил обращаться к нам. Я не думаю, что они воспринимают этого парня достаточно серьезно, как должны. Я разговаривала с несколькими местными, но они ведут себя так, будто совершенно исключено, что преступник может быть человеком с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Как будто это богохульство, чтобы просто рассмотреть этот вариант. Я хотела показать им фотографии моего брата и его мужа просто ради того, чтобы увидеть их шок.

Мои губы дергаются.

− Чем меньше город, тем он более враждебен к чужакам. Им не нравится, как мы вмешиваемся в их внутренние дела, и они уверены, что, черт возьми, мы тут обнаружим какую-то грязь, которая сможет запятнать их репутацию. Но в итоге мы должны будем разобраться с этим. Преступник вернется за своей новой жертвой, − говорю я с тяжелым вздохом.

Она кивает, хватает ключи с моего стола и, прежде чем уйти, смотрит на меня, пока я остаюсь сидеть.

− Просто дружеское напоминание: мы все трудоголики. Это особенность нашей профессии. У нас всегда три или более дел одновременно, несмотря на то, что журналисты сообщают нам, что у нас низкая загрузка и полно свободного времени между делами. Свидания... Что ж, это не так просто. Есть причина, по которой мы все одиноки, разведены или и то, и другое вместе. Если ты не встречаешься с кем-то из коллег, никогда не увидишь, как тебя ждут дома.

Она поворачивается и уходит, бросив взгляд через плечо. Я отмахнулся. У нас есть свободное время. Его немного, но этого достаточно. Я надеюсь. Мне бы не хотелось думать, что моя жизнь была потрачена на погони за психопатами, и умру я в одиночестве.