Тайлер: Во что ты одета? Я думаю о тебе

Я закатываю глаза, надеясь, что Дениз скажет ему трахнуть самого себя. Но она этого не делает.

Тяжело наблюдать, как они живут своей жизнью. Я должна смотреть, как они наслаждаются свободой, которую украли у меня. Свободой, которую они украли у нас.

Тайлер первый, кто женился, и, видимо, завел любовницу. Я оставила его напоследок, и, прямо сейчас, я не могу позволить себе сбежать. Я прошла очень длинный путь. И «сбежать» − точное описание того, как это время пройдет, учитывая, что будет слишком легко попасть в ловушку, если я попытаюсь отвлечься.

Джейк сообщил мне, что федералы разнюхивают в нашем родном городе. Это был только вопрос времени, когда они свяжут убийства и установят связь. Я надеялась, что у меня будет больше времени, прежде чем они возьмут мой след, поэтому начала убивать за пределами города.

Не думаю, что они свяжут все это со мной. Ланы Майерс не существовало в этом городе. Никогда.

Виктория Эванс умерла десять лет назад. Я больше не выгляжу как она. Они убедились в этом. Я перевела взгляд на маленькое зеркало на стене рядом со мной. Без макияжа можно увидеть несколько едва заметных шрамов.

Я потратила много денег, чтобы осталось как можно меньше этих отвратительных отметин. Виктория Эванс была бедной девочкой из Делани-Гроув, а вот Кеннеди Карлайл была богатой наследницей. Она погибла в автокатастрофе той же ночью, когда был подписан мой сертификат о смерти. Тело было так искалечено и неузнаваемо, что Джейку не составило труда заменить информацию в компьютере.

Кеннеди, возможно, умерла той ночью, но незнакомец, которого я никогда не видела, спас мне жизнь.

Я пришла, как Виктория, а ушла, как Кеннеди. Взяла ее богатую, сиротскую жизнь и «юридически» сменила ее имя на Лану Майерс, чтобы никто из ее прошлого не узнал меня.

Самым простым способом финансировать нас ‒ это создать фонд. За последние пару лет Джейк достаточно преуспел в этом.

Понадобилось некоторое время, чтобы видеть в своих шрамах на лице знаки выживания, а не жестокие напоминания той ночи. Шрамы на других частях моего тела не зажили также чисто. Но лечение душевных ран заняло гораздо большее время.

Врачи говорят, что у каждого свой процесс исцеления.

Первый год я провела в трауре по моей семье и страданиях от всех травм. Я плакала, пока не осталось ничего, кроме песка в глазах. Я сворачивалась в клубок, мылась по три раза в день, но так и не ощущала себя чистой.

Второй год был проведен в злобе и поиске выхода. Я стала брать уроки кикбоксинга. К третьему году я перешла к различным формам смешанных боевых искусств. Сейчас имею несколько черных поясов.

Я больше никогда не буду чьей-то жертвой.

Четвертый год был потрачен на то, чтобы укрепить дух, справиться со всеми своими страхами и самостоятельно научиться держать удар без бессонных ночей.

На пятый год я впервые смогла выдерживать физический контакт. Я снова научилась привязываться. Научилась не вздрагивать, когда кто-то касался меня. Научилась быть нормальной, какой должна была быть.

Шестой был годом, когда я, наконец, смогла справиться с интимностью, не желая убить человека, дотрагивающегося до меня. Это был год, когда я решила, что больше не заложница прошлого. Это был год, когда я взяла контроль над своей жизнью и приняла свое будущее, прежде чем оно полностью разрушилось.

Я решила отомстить на седьмой год.

И начала планирование.

Восьмой год был посвящен поиску. Я узнала все, что мне нужно было знать о них.

Девятый год был потрачен на взлом дел из судебных процессов моего отца. Я выяснила все, что было у полиции, отыскала правду вместо лжи.

Десятый год... Десятый год − это год, когда я приняла решение и начала убивать. Одного в месяц.

Джейк убедил меня быть осторожной. Я не хочу, чтобы меня схватили, прежде чем я закончу.

Я живу между убийствами. Совмещаю и то, и другое. Потому что я сомневаюсь, что я выберусь из этого живой.

Дениз решает ответить Тайлеру, вырывая меня из моих воспоминаний. Она присылает фото, и это фото в кружевной ночной сорочке. Невероятно. Если это то, как ты получаешь приглашение на свидание, я вообще ничего не понимаю. Я не трачу тридцать минут на то, чтобы сделать что-то подобное для фотографии.

Мой телефон гудит, когда Тайлер и Дениз посылают грязные сообщения друг другу. Эти отвратительные смски найдут свой путь к его жене, если потребуется. Она точно не должна быть дома, черт возьми, когда я заберу его долг.

Звонит мой личный телефон, я ищу его и рассеянно хватаю, все еще читая последнее тошнотворное сообщение от Тайлера. Как Дениз находит это сексуальным?

− Да?

− Привет, это я, − говорит Джейк. Стук по клавиатуре служит ему фоном. Он всегда за компьютером, все собирает информацию для меня. Самый лучший партнер.

− Что ты делаешь? − спрашиваю, любопытствуя.

− Только что закончил выписывать Оливии ее чек, и теперь работаю на нашем веб-сайте.

− Ты читаешь это? − спрашиваю я его, сморщив нос, когда Дениз подробно описывает минет.

− К сожалению. Чем занимаешься сегодня вечером? Я думал, что мы могли бы перекусить и посмотреть запись видеонаблюдения вместе. Я уже получил код от его дома. У тебя будут лучшие углы обзора с каждой установленной камеры.

Сложа руки, я поднимаю свой взгляд на монитор, наблюдая, как Тайлер начинает опускать свои боксеры. Э, нет. Мне не нужно это видеть.

Отвернувшись, я отвечаю:

− Появляется все больше информации. Его жена много пропадает на работе. У нее конференция за два дня до запланированного убийства. Она уедет на все выходные. Тогда я смогу ударить.

− Не злись и не нападай слишком рано. Если потеряешь осторожность, ты совершишь ошибки, и тебя поймают.

− Верно. В следующие выходные состоится конференция. Я всегда могу подождать.

Это лучше, чем переносить. Лучше всего придерживаться согласованного графика, если это возможно. Таким образом, я не потеряю фокус.

Фыркнув насмешливо, я закатываю глаза.

− Не волнуйся об этом. Мой прицел не сбить.

Их издевательства больше не преследуют меня по ночам. Теперь я мирно мечтаю о звуках их криков.

Я понимаю, что, вероятно, я − психопатка, но я не родилась такой. Они превратили меня в это. Карма не находила их. Никакой справедливости. Судьба, казалось, довольна тем, что оставила их на своих идеальных маленьких путях любви, мира и блаженства.

Только один человек хотел, чтобы они страдали. Ну, двое. Джейк хотел, чтобы им причинили ту же боль, что они причиняли мне. Ту же, что они причинили...

− Ты говоришь это, но мне кажется, ты немного успокаиваешься после каждого убийства. Кажется, ты почти... оттаяла. В течение последних нескольких недель ты хихикаешь и радуешься каждый раз, когда я разговариваю с тобой. Ты передумала? Еще не поздно отступить.

Это не имеет ничего общего с убийствами. Это все связано с агентом Беннеттом. Не то чтобы я планировала рассказывать об этом Джейку. Он бы вышел из себя, если бы знал, что я... Ну, я не совсем уверена, что делаю с Логаном, если честно. Кроме того, что я улыбаюсь, как идиотка, каждый раз, когда мой телефон звонит. И все это из-за его сообщений.

Если бы я сказала Джейку, что меня интересует агент ФБР, который расследует дела серийных убийц и, возможно, расследует мое, то Джейк, вероятно, взорвется ко всем чертям.

Потому что это глупо.

И я должна покончить с этим.

Но я не могу.

Когда ты так долго чувствуешь себя холодной и отстраненной, а совершенно незнакомый человек разжигает спящие внутри чувства, в то время когда ты думала, что они навсегда исчезли... ты не можешь не увлечься, ощущая подобное. Ты не можешь не наслаждаться улыбками, когда уже забыла, как улыбаться, или смехом, который звучит неестественно, поскольку ты не смеялась годами.

Мне необходимо притормозить. Я в шаге от фантазии, в которой делаю татуировку с его именем на своей заднице.

Я не могу не задаться вопросом, как такое могло случиться. Мое прошлое пошло под откос, раскололось ко всем чертям и соединилось обратно. Мне кажется, ему бы понравилась прошлая я. Я была умной, веселой, сообразительной и слегка драматичной. Я даже плакала, если случайно убивала букашку.

Сейчас... Сейчас я представляла собой сто шестьдесят два сантиметра мести.

− Я в приподнятом настроении, потому что это восхитительно. Может быть, это из-за адреналина или чего-то еще, − вру я.

− Правда? − спрашивает он, сбитый с толку.

Знаю, что Джейк поддерживает меня и то, что я делаю. Он был здесь, со мной. Помог мне собрать все кусочки и склеить их вместе, хотя я едва могла находиться рядом с людьми.

Но он не хочет знать мрачных деталей, и я сомневаюсь, что он почувствует себя комфортно со мной, если с ним поделиться. Если я расскажу ему, что заставляет меня чувствовать себя счастливой, хотя это ведь не убийства делают меня такой. Но у меня нет возможности рассказать ему правду. Потому что... третья мировая война и все такое. Я не хочу, чтобы он отговорил меня встречаться с Логаном.

− Правда, − вру я опять.

Я надеюсь, что правильно понимаю Логана, что следую его примеру. Его часто вызывают в середине наших сеансов СМСок, а это означает, что может пройти несколько часов до того, как он ответит. Поэтому я стараюсь не отвлекать его.

Мои глаза возвращаются туда, где Тайлер уже прибрался. Он также быстр, как я запомнила.

Еще неделя и я его убью.

− Я все еще думаю, что ты должна отменить кастрацию. Если они копнут глубоко в историю города, они смогут докопаться до сути слишком рано, − говорит Джейк, напоминая, что он все еще на связи.

− Ты помнишь, что они сделали? Я хочу, чтобы они почувствовали самую страшную боль, какую только можно представить. Хочу удалить эту последнюю унцию власти... этот последний клочок достоинства.

Сделав длинный вдох, я слушаю тишину на другом конце провода.

Когда он продолжает молчать, я стараюсь успокоить его.

− Прежде чем они поймут, что призрак воскрес из мертвых, я приму меры. Федералы ищут большого и сильного парня. Я зажимала им сонную артерию, чтобы лишить сознания, вместо того, чтобы использовать подручные средства, как это бы сделала женщина. Вместе с этим, я кастрирую их, лежащих на земле, чтобы невозможно было определить рост и комплекцию. Я тренировалась на протяжении многих лет. Перестань беспокоиться.

Он резко вздыхает.

− Я ненавижу, что ты оставляешь тела, чтобы их нашли. Я бы предпочел, чтобы ты отвезла их в изолированное труднодоступное место, а затем сбросила тела туда, где их никогда не найдут.

− Я хотела, чтобы их нашли. Чтобы они были связаны друг с другом. Я просто не хотела, чтобы это случилось так скоро. Цель в том, чтобы они испугались, когда я убиваю их по списку. Когда я доберусь до Кайла, хочу, чтобы он плакал от страха. Вот почему он в конце списка.

− И что произойдет, если он побежит в полицию, когда поймет в чем дело? В конце концов, это попадет в СМИ, понимаешь?

Я удивлена, что до сих пор не попало.

− Я знала, на какой риск иду, и я уверена, что Кайл никогда не расскажет федералам о девушке−призраке, убивающей людей. Он должен будет объяснить, что они сделали с ней десять лет назад, и по какому принципу она выбирает своих жертв. Ты знаешь, что никто из них никогда на это не пойдет.

Тайна, подобная той, что они хранят, разрушит любого... если у человека есть совесть. А они чувствуют себя безнаказанно, избежавшими расплаты.

Они выкрутились, преуспели и продолжили жить, будто этого никогда не случалось. Будто они не оставили нас там умирать.

Один человек погиб той ночью.

Они думают, что два.

Джейк продолжает болтать мне на ухо обо всех «что, если» во вселенной. Я же отвлекаюсь мыслями о Логане, которые постоянно маячат на периферии моего сознания.

Я, наконец, увижу его завтра.

Тайлер укладывается спать, и я переключаю монитор на обычный телевизор. Похоже, что время сна пока остается неизменным. На самом деле все, что он делает, похоже, распланировано, в том числе и его дерьмовые перерывы.

− Я отключаюсь, Джейк.

− Хорошо−хорошо. Позвони мне позже.

Повесив трубку, я начинаю разбирать инвентарь. Мои ножи лежат в ряд, выложенные в линию внутри мульти−ножен отечественного производства. Как и всегда, они остры и отполированы до блеска.

Я иду к холодильнику и наливаю себе стакан чистой водки. Улыбаясь, я включаю музыку: старый винил моего отца, который он любил. Они с мамой танцевали под эту песню много раз, еще до того, как все это произошло.

Качаясь под музыку, танцуя как они, я почти пропускаю громкий стук в дверь.

Мое тело дергается, когда я фиксирую звук, а сердце застревает в горле. Сюда никто не приходит. Никогда. Эта жуткая подъездная дорожка с горгульями при въезде, специально выглядит так устрашающе. Далее прилагаются несколько предупреждений о нарушении границ.

Даже почтальон боится проехать и половину мили к моему дому. Мои посылки остаются в начале подъездной дорожки.

Я выглянула из окна, но не увидела машины. Выключив проигрыватель, убираю ножи в ближайший ящик. Стук повторяется. Я вытаскиваю пистолет, который ношу, пока бесшумно пересекаю комнату к двери.

Когда я заглядываю в глазок, мои глаза расширяются, и мое дыхание от недоумения сбивается.

− Черт! − шиплю я, пряча пистолет в ящик стола, стоящего рядом с дверью.

− Да ладно, красотка! Не говори, что тебя нет дома, после того, как я нарушил правила и конфиденциальность закона, чтобы найти тебя, − растягивает слова Логан с другой стороны двери.

Мой желудок сжимается и глупая улыбка начинает расползаться по лицу, когда я открываю дверь агенту ФБР. Его глаза сверкают, а соблазнительная улыбка расцветает на губах, когда он поднимает на меня взгляд, приподнимая брови.

− Лучшее. Приветствие. На свете.

Я смущаюсь на секунду, потом оглядываю себя, чтобы увидеть это: да, на мне нет штанов. Я редко ношу их дома.

Я поднимаю глаза и пожимаю плечами, не обращая внимания на то, как по моей шее распространяется жар. Я смущена? В самом деле? До этого момента я не знала, что все еще могу смущаться.

− Могу я войти, пока кто-нибудь не увидел тебя? Слишком рано показывать мою ревнивую натуру.

Он выглядит невозмутимым, но подмигивает мне, когда я медленно отступаю внутрь, пытаясь не сказать или не сделать что-то глупое.

Должна ли я побежать и надеть штаны? Или я хочу выглядеть идиоткой, которая забыла надеть штаны? Уверенные девушки все время ходят в футболке и трусиках, верно?

Чертовски верно.

− Моя подъездная дорожка, конечно, жуткая, но зато со всей этой растительностью, никто не может меня разглядеть, − несвязно лепечу я, но потом затыкаюсь.

Логан входит внутрь, закрывает дверь, поворачивается и его взгляд меняется. Некие, едва уловимые, изменения: забавный блеск пропадает, уступая место чему-то гораздо более соблазнительному.

Я начинаю говорить, чтобы объяснить, почему вдруг открыла дверь без штанов, когда он, внезапно, набрасывается на меня. Он вплетает руки в мои волосы, грубо наклоняя мою голову, и обрушивается на мой рот.

Путь от удивления до слабости в ногах я прохожу в течение нескольких секунд. И я сама не замечаю, как позволяю его языку скользнуть внутрь и украсть ту небольшую часть здравого смысла, которая во мне еще была.

Я стону ему в рот и хватаю его за плечи, чтобы не упасть, пока он рукой скользит по моему телу вниз, хватает меня за талию и притягивает меня ближе к себе.

Это ощущается невероятно. Не странно, неправильно или неудобно. Это чувствуется безупречно.

Поцелуй жадный, будто мы оба долго голодали. Я понимаю, что мы двигаемся слишком быстро, но мне наплевать. Плевать, когда он поднимает меня и кладет на стол рядом с входной дверью, вставая между моих ног.

Он водит руками вверх и вниз по моему телу, потом обратно ведет к волосам, а затем снова опускает вниз. Похоже, он хочет касаться меня всюду и сразу. Но при этом мужчина деликатен и не тискает меня, несмотря на то, что я не одета.

От этого я хочу его сильнее.

Я дергаю его за ворот рубашки и наматываю галстук на другую руку, притянув его как можно ближе. Он издает какой-то напряженный звук, прежде чем сильнее вцепиться в мои бедра, сводя меня этим с ума.

− Мы должны притормозить, − говорит он около моих губ.

− Должны, − соглашаюсь я, все еще целуя его и притягивая к себе еще ближе.

− Где твоя спальня? − спрашивает он, пытаясь и проваливая попытку прервать поцелуй.

− Дальше справа по коридору.

Он поднимает меня и направляется в спальню. Минуя лестницу, он двигается абсолютно вслепую. Мои ноги остаются обернутыми вокруг него, поэтому я стараюсь не думать о том, насколько это опасно.

Я никак не ожидала, что он просто появится без предупреждения, и первая по ходу нашего движения находится незапертая комната для пыток.

Мысленно, я быстро составляю список того, что он может найти в спальне, и понимаю, что все уже убрано. Если он случайно не включит систему слежения в моей гостиной, все обойдется.

Я сильно прикладываюсь спиной о стену, когда он спотыкается. Поцелуй становится более агрессивным и мои мысли окончательно путаются. Слишком много раз я хотела почувствовать подобную страсть, но никогда не ощущала и унции этого огня, что сейчас горит между нами.

Я скольжу пальцами вниз по передней части рубашки, и, дергая за лацканы, разрываю ее, открывая себе доступ. Несколько пуговиц отскакивают и теряются где-то на полу. Кончики пальцев находят гладкую кожу, и я начинаю стонать ему в губы, когда ощущаю его дрожь. Он будто чувствует все пламя, которое горит во мне.

Мы сгорим вместе.

Его язык требует от меня большего внимания, и я целую уже с остервенением. Скольжу вверх и запутываюсь руками в его волосах, откидывая голову, чтобы иметь возможность целовать глубже.

Он хрюкает и отталкивается от стены, устремляясь в комнату.

− Правее, − направляю я, когда он начинает идти в гостевую комнату, расположенную левее. Туда, где останавливается Джейк, когда приезжает проведать меня.

Меняя направление, он продолжает быстро двигаться.

Когда, наконец, мы попадаем в спальню, Логан бросает меня на кровать быстрым движением и я удивленно, опираясь на локти, смотрю, как мужчина сдирает с себя испорченную рубашку. Он весь загорелый, мускулистый и обладает идеально гладкой кожей.

Внутри меня поднимается страх. Не все шрамы на мне хорошо затянулись. На лице удалить их было проще, чем те, что обезобразили мое тело.

− Слишком быстро? − спрашивает он, по-видимому, неверно истолковав причину моего колебания.

− Нет, − произношу я, выкидывая эти мысли из головы.

Прошлое не может дальше продолжать устанавливать свои правила. Я должна перестать беспокоиться о том, что люди будут думать при виде моих шрамов.

Теперь он выглядит нерешительным.

− Лана, я не должен был врываться и запрыгивать на тебя, как дикарь. Но...
Он опускает глаза на мои широко разведенные бедра, и только тонкие трусики прячут от него все мои прелести. Он сглатывает, прежде чем снова взглянуть на меня.

− Мы можем притормозить. Уверяю, это не то, для чего я пришел.

Медленная улыбка появляется на моих губах. Он невероятный, когда пытается быть хорошим парнем.

Вставая на колени, я ползу к нему, и его зрачки расширяются. Он возбужден, я знаю это без навыков профилирования.

Я медленно двигаюсь к нему, наблюдая, как он замирает. Добравшись до него, я наклоняюсь вперед и щелкаю языком о твердые кубики его пресса. Он издает тихий звук, и это, похоже, окончательно лишает его контроля.

Он зарывается руками в мои волосы и сильно тянет, откидывая мою голову назад, пока опускается лицом и снова находит мои губы. Это грубо и жадно, и совершенно отличается от того, что я когда-либо испытывала.

Я контролирую секс с тех пор, как я смогла позволить себе близость. Это первый раз, когда я чувствую себя комфортно, позволяя парню вести.

− Где, черт возьми, ты была? − говорит он возле моих губ, заставляя меня усмехнуться. Он толкает меня и опускается сверху.

Я не уверена, что это означает, но мне нравится трепет в его голосе.

Я напрягаюсь, ожидая неизбежной панической атаки, но она не приходит. Во мне возникает множество эмоций, и я запихиваю все сбивающие с толку вопросы подальше, решив проанализировать это все позже.

Сейчас, я просто хочу чувствовать.

Так и происходит.

Я ощущаю все его движения.

Чувствую, как он сдвигается, когда скользит рукой по моей ноге, вызывая у меня мурашки по всему телу от невыносимой чувственности момента.

Я и не знала, как это эротично и волнующе ощущается, когда он прикасается ко мне в изгибе колена, проводит пальцами по задней части икр.

Вся я превратилась в ощущение, и это превосходно.

Он начинает приподнимать мою рубашку, и я заставляю себя позволить ему сделать это. Мужчина резко втягивает в себя воздух, когда понимает, что я не ношу бюстгальтер. Это ускользнуло от его внимания, так как он не касался самых интимных мест.

− Черт, − произносит он, выдыхая, хотя это звучит как восторг.

Он откидывается на пятки, будто собирается увидеть все. Это дает мне секунду, чтобы полностью рассмотреть его, так как он успел раздеться до своих черных боксеров, которые натянулись, чтобы удержать определенные части его тела в узде.

Я не нервничаю до тех пор, пока его взгляд не натыкается на шрамы.

− Что случилось? − спрашивает он. Это не звучит слишком обеспокоенно или настойчиво, просто любопытно.

Он пробегает пальцами по двум шрамам, и я ловлю его запястье, останавливая. Я не выношу, когда их касаются.

Мы встречаемся взглядами, и я вижу начинающее формироваться беспокойство в его глазах. Мужчина слишком проницателен, так что было бы глупо скрывать все свои секреты под маской.

− Авария, − сказала я ему вяло.

Это ложь, но я чертовски хороша в этом.

− Та же, что и с твоими родителями? − спрашивает он.

Если бы он когда-нибудь покопался в моей истории, он нашел бы имя, которое я украла, и узнал бы, что девушка не была в машине вместе с родителями в момент аварии.

− Нет. Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? − спрашиваю я, поднимая руку, чтобы прикрыть грудь.

В его глаза мгновенно возвращается огонь, беспокойство уходит, когда он видит, что я в порядке. С изумительной грацией он скользит по мне, и его губы опять накрывают мои.

Ничто не имеет значения в этот момент.

Мы целуемся, тремся друг о друга, доводя друг друга до отчаянья. Мне не нужна помощь, я уже готова для него. Я никогда так не включалась за всю свою жизнь.

Он рычит, прежде чем, в очередной раз поднимается с меня.

− Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, − говорит он мягко, нежно прикасаясь губами к моим.

Мужчина не знает, но этот вопрос и есть мой кусок комфорта, много значащий для меня, потому что я верю, когда он это произносит.

Когда ты читаешь людей так, как я, ты всегда точно определяешь правду и ложь. Учишься чувствовать запах намерений.

− Я не хочу останавливаться, − говорю я тихо, отказываясь разрушать чары.

Он наклоняется, хватая свои отброшенные ранее джинсы, и я усмехаюсь, когда слышу знакомое шуршание обертки.

− Просто чтобы ты знала, эта вещь была в моем кошельке некоторое время. Я не планировал, надеялся, да, но не планировал, − произносит он, ухмыляясь, когда видит мою улыбку.

Я игриво приподнимаю бровь, и он вновь целует меня, прижимая меня к кровати. Он шевелит своими руками между нашими телами, слегка приподнимая бедра, и я не могу сопротивляться желанию опустить глаза вниз.

Грустно говорить, но вид его члена в презервативе может легко отправить меня прямо к преждевременному оргазму. Это сюрреализм. Я люблю это чувство. Хочу залить его в бутылку и сохранить для пасмурных дней.

Он наклоняется одеть защиту, и я вынуждена смотреть и метаться, поскольку эта боль между моих ног становится настойчивой и невыносимой. Я совершенно точно уверена, что эта боль называется желанием.

Этот представитель сильного пола определенно не маленький парень, но и не чудовищно огромен. Идеально.

Я облизываю губы, прежде чем могу остановить себя, когда он стаскивает мои трусики. Логан опускает взгляд на голую кожу, полностью снимая ткань, и начинает медленно наклоняться.

Кожей я ощущаю, как его дыхание ласкает меня, мои бедра вздрагивают, и я тяну его за волосы, подталкивая вверх.

− Если ты это сделаешь, я кончу. Мне нужно больше, − говорю я, и притягиваю его для поцелуя.

Я всерьез могу целовать его весь день, так долго, как мне это позволят.

Без каких-либо дальнейших просьб он входит в меня одним быстрым движением, которое заставляет меня прикусить губу и задохнуться. Логан начинает двигать бедрами, и я понимаю, что он крупнее, чем я думала изначально, потому что погружается он гораздо глубже положенного.

Он смотрит мне в глаза. Похоть и тоска читается в его зрачках, пока мы держим зрительный контакт. Без единого слова, он качает бедрами, без проблем обнаружив внутри меня то местечко, о существовании которого я до сих пор не знала.

Сенсорная перегрузка – вот корректное определение происходящему.

Все во мне напрягается, просто ждет, готовое взорваться. Чем жестче и резче он движется во мне, тем сильнее напрягаются струны. Ногтями я врезаюсь в его плечи, ноги дрожат, как в лихорадке. Продолжая наблюдать за множеством эмоций, которыми я делюсь с ним, он раскрывает меня, слой за слоем.

А затем оно ударяет. Жестко.

Струны рвутся, эйфория растекается по моему телу, будто бомба детонирует во мне и огонь вырывается наружу. Оргазм скользит во мне, скручивая мои пальцы ног, вспыхивая за веками и облизывая кожу, как горячее невыносимое пламя.

Я кричу и дико извиваюсь под ним, и его ритм меняется, становясь все более беспощадным. Это практически невыносимо. Он растягивает мой оргазм. В ответ он стонет, его бедра мелко дрожат, когда мужчина находит свою собственную маленькую версию небес. По крайней мере, я надеюсь, что ему тоже хорошо.

Я обмякла в его объятьях, и мои руки отпускают его плечи. Он перекатывается и оставляет след из поцелуев на моей шее. Определенно мы движемся слишком быстро, но мне плевать. Мы все равно обречены.

Монстр никогда не получит принца. Всегда есть сладкая и невинная принцесса, которая в итоге победит.

Я поднимаю руки и зарываюсь пальцами в его волосы. Нужно наслаждаться этим чувством, пока оно есть здесь и сейчас.

− Я планирую второй раунд, но я не супермен. Просто дай мне несколько минут, и я удостоверюсь, что ты захочешь этого снова, − говорит он мне в шею, все еще потирая и лаская чувствительный участок.

Улыбка появляется моих губах, и я счастливо вздыхаю под ним.

− Хочу делать это постоянно.

Логан посмеивается, и я понимаю, что обнимаю его, хотя не заметила раньше этого факта. Он прижимает меня к себе, обнимая меня в ответ.

− Хорошо, − говорит он. − Потому что это чертовски идеально.

Это превосходно. Вот почему мне нужно спрятать систему слежения в гостиной, заблокировать пыточную и следить за тем, чтобы все оружие в доме с этого момента было надежно спрятано.

Глава 9

Я никогда не сталкивался ни с одним из моих открытий

 в процессе рационального мышления.

А. Эйнштейн

Логан

― Тебе перепало, ― говорит Крейг, когда я захожу, держа в руке кофе. Сегодня я чуть не опоздал на работу.

Я уже и забыл, каково это ― потерять себя в девушке. И точно знаю, что никогда раньше не терял себя в ком-то так сильно, как это было прошлой ночью и этим утром. Лана ― самый неожиданный сюрприз в моей жизни.

Я все время ищу недостатки, но не могу найти. Никто не может быть таким совершенным. Не то чтобы я хочу сглазить. Я также не хочу выяснять замужем ли она или что-то в этом роде. Я близок к немыслимому, потому что она перевернула все в моей голове.

― Возможно, ― сообщаю я ему, ухмыляясь, когда он стонет.

― Ледяная принцесса выбрала тебя, а не меня? ― спрашивает он, когда я опускаюсь на стул и подтягиваю к себе нужные мне базы данных.

― Тебя сводит с ума то, что она не поддалась твоему обаянию, ― растягиваю я слова.

― Существует причина, почему я лицо этого отдела. И это не потому, что я самый красивый, хотя мы оба знаем, что это так. Суть в том, что все существа женского пола готовы съесть меня. Мамочки, дочери, тети, сестры, племянницы... Мы лажаем, а я оправдываюсь с очаровательной улыбкой и «Ой, ерунда» манерой поведения, изображая чувство глубокого раскаяния. Все будет прощено, если у тебя располагающая внешность. Это правда. Люди поверхностны ― все мы. Извини, но я нахожу немного подозрительным, что она испытала нулевой интерес ко мне, но трахается с тобой.

― Я думаю, что Логан горячее тебя, ― встревает Хэдли, подходя ближе. Крейг хмурится на нее. ― Вопреки тому, что ты думаешь, не все женщины пустышки. Большинство из нас находят кого-то привлекательным, если претендент обладает нужными качествами.

― Бред, ― усмехается Крейг. ― Я сделал много исследований по этому вопросу. Это не пустые слова.

Я закатываю глаза, когда они продолжают ссориться, и начинаю искать информацию. Ни замужеств. Ни разводов. Ни детей. Я бы, кстати, не возражал. Нет... живых родственников... Дерьмо.

Ни одного. У нее вообще никого нет? Я уже в курсе, что она не зарегистрирована ни в одной социальный сети. Только ее бизнес-профили, хотя и там я не нашел упоминаний о ее партнере.

Я не копаю глубже. Я чувствую, что достаточно вторгся в ее личную жизнь. Все остальное должно быть тем, что она скажет мне, когда будет готова. Например, автомобильная катастрофа, которая оставила те шрамы.

Должно быть, это была страшная авария, учитывая, что один из шрамов шел от ее левого бедра до правой груди. Еще один, на правом боку, зазубренный и большой. Они старые. Это очевидно с первого взгляда.

Мне нужно было показать ей свои шрамы, но я был слишком занят, исследуя остаток ночи тело этой девушки, чтобы дать ей время исследовать мое. Каждый раз, когда она пыталась, я терял контроль, чувствуя, как ее руки на мне снова превращают меня в возбужденного подростка.

― У тебя серьезные проблемы с доверием, ― говорит Хэдли, вытаскивая меня из собственных мыслей.

Я замечаю, что Крейг ушел, но Хэдли читает информацию о Лане через мое плечо. Я закрываю все и пожимаю плечами.

― Ты заставил меня исследовать ее прошлое на предмет судимостей, а теперь проверяешь ее биографию?

Она поднимает бровь.

― Когда-нибудь встречала человека слишком хорошего, чтобы быть реальным? Этим утром я почти опоздал на работу, потому что не мог оторваться от нее. У нее буквально нет недостатков. Она красивая, умная, нахальная, капризная и в курсе моего беспокойного графика, хотя у большинства девушек сразу возникают с этим проблемы. Она ни разу не разозлилась на то, что я отменял встречи. Я появился у нее без предупреждения, и она была в два раза лучше, чем мои самые смелые фантазии. Так что да... я не могу не волноваться, потому что парень может быстро влюбиться в такую ​​девушку.

Она закатывает глаза и начинает смеяться над моей тирадой, поэтому я посылаю ее и начинаю проверять последние материалы по делу.

― У всех есть недостатки. Вы сейчас только в «конфетно-букетном» периоде. В итоге, она устанет от твоей работы и вечной занятости. Так же, как ты, в конце концов, начнешь замечать, что она делает раздражающие тебя вещи. Прямо сейчас у вас прекрасная счастливая пора, которую все любят. Вот почему так много людей женятся, едва начав встречаться. И, именно поэтому, они разводятся, когда узнают друг друга лучше.

Она снова смеется, и я откидываюсь назад, обдумывая ее слова. Я не помню, чтобы «конфетно-букетный» период был так чертовски хорош в прошлом.

― Я чересчур много думаю об этом, ― говорю я со вздохом.

― Это твоя натура. Это то, почему ты так хорош в нашей работе. Но поверь мне: сейчас эта девушка может испускать токсичные отходы, которые заставят тебя надеть маску, но ты будешь думать, что это мило. Все согласно графику.

Она хлопает меня по плечу и уходит, а я смотрю в одну точку, когда получаю сообщение.

Лана: Твои боксеры удобные.