Симультанная ширма

Совсем по-другому той же Александровой было организовано место действия спектакля «Поросенок в ванне».

Опять посмотрите на фотографию. Перед вами фасад небольшого дома. Перед домом – забор с калиткой. Фактически дом этот состоит из нескольких стоящих друг за другом плоскостей разной высоты, нескольких планов, из-за которых можно показывать кукол. Физические и изображенные места действия постоянны и слиты в единый образ жилого дома.

Из калитки выходил дворник (не кукла, а человек), садился на лавочку рядом с урной и рассказывал о жильцах разных квартир. Жильцы (куклы) входили в подъезд дома по первому плану. Если кто-либо из них жил на втором или третьем этаже, то мы видели, как поднимался светящийся лифт.

Во время рассказа дворник вынимал окна, показывая жизнь обитателей квартир. Сняв стенку с двумя нижними окнами, он комментировал поведение жильцов, живущих в первом этаже. Если снять следующую по высоте стенку, то возникнет новый, еще более повышенный план. На этой же высоте оказались жители левой квартиры второго этажа. Над вторым этажом – желоб крыши, и кошка могла вылезти на него из окна чердака. На этой же высоте находилось и единственное окно третьего этажа, а на крыше могла сидеть та же кошка или ворона.

Мы насчитали с вами пять различных по высоте мест действия, пять грядок, но есть еще и шестая – это труба дома, и седьмая – из урны, стоящей около лавочки, тоже вылезала кукла.

Это было очень интересно, и я все время прошу автора, Сперанского, композиционно сохранив прием, написать новую пьесу. Уж очень жаль не играть в этом действительно кукольном доме. Мне кажется, что Евгению Вениаминовичу было бы не так уж трудно сделать эту вполне закономерную трансформацию пьесы, тем более что в свое время он сделал куда менее закономерную трансформацию одной из картин, вызванную не творческой, а анекдотично финансовой необходимостью. Дело в том, что вначале пьеса эта называлась «Поросенок Ваня». И когда спектакль был уже готов и из типографии принесли афиши, выяснилось, что наборщик, не разобрав текста заглавия, набрал абсолютно неожиданную и сперва рассмешившую, а потом напугавшую нас строчку: «Поросенок в ванне». Что делать? Тираж тысяча экземпляров. Театр был тогда бедным, да и на чью фамилию «списать» затраченные на печатание афиши деньги? У кого из зарплаты их вычесть? Даже месячного оклада директора не хватит. «Евгений Вениаминович! Напишите нам, пожалуйста, еще одну сцену. Это ведь и на тему спектакля ляжет. Неопрятные, неряшливые люди. Держат поросенка в ванной комнате». И Сперанский согласился и написал. Очень хорошая получилась сцена.

Может, он и теперь согласится. Перепишет всю пьесу. Прием оставит прежний. Это ведь хороший ключ. Таким ключом много дверей, много сюжетов и много тем открыть можно. А ключ в искусстве – это находка. Когда Пушкин подсказал Гоголю «Ревизора» – это ведь тоже был только ключ.