Историко–культурные предпосылки становления культурологической парадигмы

А.С.Запесоцкий, А.П.Марков

Становление культурологической парадигмы

Содержание:

Введение. 2

1. Историко–культурные предпосылки становления культурологической парадигмы.. 3

2. Динамика метода: от философского знания к научной парадигме 7

3. Специфика культурологического метода. 14

4. «Проблемное поле» современной культурологии. 18

5. Культурологический метод Д.С.Лихачева. 21

5.1. Целостность культурологической мысли. 24

5.2. Онтологизм историко–культурного дискурса. 31

5.3. Экзистенциальность и нравственная напряженность слова о культуре. 39

5.4. Гуманистическая направленность культурологического метода. 42

5.5. Проблемная ориентированность культурологического дискурса 45


Введение

Вторая половина ХХ века – это время становления культурологии как области теоретического знания. Однако до сих пор не нашли окончательного решения вопросы, связанные с концептуализацией научного метода науки, уточнением проблемного поля, объекта исследования и многие другие. Пытаясь ответить на эти вопросы, авторы придерживаются точки зрения, согласно которой культурология изначально складывалась как своеобразная мета–наука, выросшая на основе органичной интеграции результатов и методов других гуманитарных наук. По существу теоретический статус культурологии укладывается в модель научной парадигмы – специфической области знания, интегрирующей методы и результаты других наук социально–гуманитарного профиля вокруг актуального проблемного поля, исповедующей личностно–ориентированную методологию, включающей в предметное поле различные социально–культурные феномены (в том числе и выступающие объектом анализа других социально–гуманитарных наук).

Предлагаемые авторами «контуры» культурологии как научной парадигмы были сформулированы в результате многолетнего анализа и осмысления культурологического наследия Д.С.Лихачева. В 2006 году в связи с юбилеем своего Почетного доктора университет выпустил в свет два сборника его работ: «Избранные труды по русской и мировой культуре» и «Д.С. Лихачев – университетские встречи. 16 текстов». Эти материалы показали Д.С. Лихачева не только как на одного из крупнейших российских филологов, но и как на выдающегося культуролога XX века, крупнейшего специалиста по российской культуре в ее национальной специфике и глобальном контексте. С позиций современного понимания сущности культурологического знания видно, что вектор научной биографии академика Д.С.Лихачева изначально находился в проблемном поле культурологической парадигмы, поэтому все его труды, выполненные в рамках частных социально–гуманитарных наук, являются в то же время работами в области культурологического знания.

Однако диалоги с этим выдающимся ученым и работа над его научным наследием имели и другой результат: они позволили уточнить методологию культурологического познания, выявить специфику ее научного метода. Оказалось, что исследования академика о культуре, помимо своей прямой познавательной функции, стали яркой линий в складывающейся культурологической парадигме, а его труды по существу заполнили ее методологические лакуны и оформили ее важные мировоззренческие принципы и приоритеты.

Безусловно, не все положения и выводы авторов бесспорны, а некоторые носят явный дискуссионный характер, однако их полемичность целенаправленна, она укладывается в замысел издательского университетского проекта, частью которого стала данная публикация.

А.С.Запесоцкий, А.П.Марков

Становление культурологической парадигмы

Содержание:

Введение. 2

1. Историко–культурные предпосылки становления культурологической парадигмы.. 3

2. Динамика метода: от философского знания к научной парадигме 7

3. Специфика культурологического метода. 14

4. «Проблемное поле» современной культурологии. 18

5. Культурологический метод Д.С.Лихачева. 21

5.1. Целостность культурологической мысли. 24

5.2. Онтологизм историко–культурного дискурса. 31

5.3. Экзистенциальность и нравственная напряженность слова о культуре. 39

5.4. Гуманистическая направленность культурологического метода. 42

5.5. Проблемная ориентированность культурологического дискурса 45


Введение

Вторая половина ХХ века – это время становления культурологии как области теоретического знания. Однако до сих пор не нашли окончательного решения вопросы, связанные с концептуализацией научного метода науки, уточнением проблемного поля, объекта исследования и многие другие. Пытаясь ответить на эти вопросы, авторы придерживаются точки зрения, согласно которой культурология изначально складывалась как своеобразная мета–наука, выросшая на основе органичной интеграции результатов и методов других гуманитарных наук. По существу теоретический статус культурологии укладывается в модель научной парадигмы – специфической области знания, интегрирующей методы и результаты других наук социально–гуманитарного профиля вокруг актуального проблемного поля, исповедующей личностно–ориентированную методологию, включающей в предметное поле различные социально–культурные феномены (в том числе и выступающие объектом анализа других социально–гуманитарных наук).

Предлагаемые авторами «контуры» культурологии как научной парадигмы были сформулированы в результате многолетнего анализа и осмысления культурологического наследия Д.С.Лихачева. В 2006 году в связи с юбилеем своего Почетного доктора университет выпустил в свет два сборника его работ: «Избранные труды по русской и мировой культуре» и «Д.С. Лихачев – университетские встречи. 16 текстов». Эти материалы показали Д.С. Лихачева не только как на одного из крупнейших российских филологов, но и как на выдающегося культуролога XX века, крупнейшего специалиста по российской культуре в ее национальной специфике и глобальном контексте. С позиций современного понимания сущности культурологического знания видно, что вектор научной биографии академика Д.С.Лихачева изначально находился в проблемном поле культурологической парадигмы, поэтому все его труды, выполненные в рамках частных социально–гуманитарных наук, являются в то же время работами в области культурологического знания.

Однако диалоги с этим выдающимся ученым и работа над его научным наследием имели и другой результат: они позволили уточнить методологию культурологического познания, выявить специфику ее научного метода. Оказалось, что исследования академика о культуре, помимо своей прямой познавательной функции, стали яркой линий в складывающейся культурологической парадигме, а его труды по существу заполнили ее методологические лакуны и оформили ее важные мировоззренческие принципы и приоритеты.

Безусловно, не все положения и выводы авторов бесспорны, а некоторые носят явный дискуссионный характер, однако их полемичность целенаправленна, она укладывается в замысел издательского университетского проекта, частью которого стала данная публикация.

Историко–культурные предпосылки становления культурологической парадигмы

Культурологическая проблематика начинает активно утверждать себя в системе социально–гуманитарных наук во второй половине ХХ века, что во многом обусловлено не только характером самой эпохи, но и новым пониманием роли культуры в жизнедеятельности человека и общества. До этого периода проблемы культуры исследуются в рамках уже сложившихся теоретико–методологических концепций и систематизированного нормативного знания. В частности, на рубеже 19–20 вв. соответствующая тематика отчетливо зазвучала на фоне бурного расцвета полевых исследований фольклористов, этнографов, психологов. Позже культурологическую эстафету приняли такие науки как этнология, социология, политология, антропология, которые потом модифицировались в социологию культуры, культурную антропологию, психологию культуры, этнопсихологию (не случайно основными науками о культуре в западно–европейском и американской традиции принято считать социологию, социальную и культурную антропологию). В России значительный вклад в понимание культуры как целостности внесла философия культуры, филология, лингвистика, семиотика и др.

При определенном сходстве в понимании онтологии культуры (и относительно общих границах проблемного поля гуманитарного знания) знание о различных аспектах культурного бытия человека и общества разделено естественными границами научной компетенции различных социальных и гуманитарных наук, что «разрывает» целостность самого феномена культуры. Культурология, изучающая культуру как целое, уже в силу этого обстоятельства не может быть гуманитарной наукой «в ряду других». Это затрудняет процесс самоопределения культурологии в качестве самостоятельной науки (включая и рефлексию ее метода). Кроме того, многообразие существующих в рамках различных наук (философии, социологии, лингвистике) определений культуры до сих пор не позволяет исчерпывающе очертить объектную область и предмет культурологии[1]. Сам факт рождения культурологии как специфической области теоретического знания не вызывает сомнений у большинства гуманитариев, однако проблема идентификации научного метода, с которой связана окончательная легитимизация данной области знания о культуре, убедительно все еще не решена.

Разрешить данное противоречие можно в том случае, если мы откажемся от попыток уложить культурологию в прокрустово ложе частной науки и представим весь существующий «куст» частнонаучных подходов в качестве научной парадигмы – своеобразной мета–науки, которая сформировалась во второй половине ХХ века. Культурологическая парадигма объединила значительную группу известных ученых–гуманитариев, научная рефлексия которых была связана определенным методом познания реальности, она интегрировала ресурсы различных наук социально–гуманитарного цикла и сформировала особую область предметной онтологии.

Отличие научной парадигмы, с одной стороны, от философского дискурса, с другой – от методологии частных наук, состоит в том, что здесь, во–первых, возможна (и происходит) органичная интеграция результатов и методов различных областей социально–гуманитарного знания вокруг актуального «проблемного поля (т.е. исследовательская мотивация связана не столько с «холодным» интересом интеллекта, сколько детерминирована целостным стремлением личности понять ситуацию и оптимизировать ее с помощью ресурсов и в рамках своей научной компетенции); во–вторых, в парадигмальном знании большое значение имеет экзистенциально–ориентированная методология; в–третьих, формирующие парадигму науки интегрирует специфический метод познания, в структуре которого важнейшее место занимает креативно–отнологическая линия. Парадигмальный метод предполагает задействование не только рациональных ресурсов личности, но и включение иных ее энергий, с помощью которых не просто понимается, но создается модель культурной реальности – картина «мира культуры». В результате научной рефлексии и интерпретации «текстов культуры» (т.е. знания, полученного в рамках других наук гуманитарного профиля) культурологический дискурс не только анализирует, интерпретирует и понимает, но и «собирает» культурную реальность, «разбросанную» по проблемным областям социально–гуманитарного знания, онтологизирует культуру как целостность.

Необходимость междисциплинарной научной интеграции была вызвана несколькими обстоятельствами: во–первых, понимание сущности даже отдельных культурных феноменов в рамках частной науки требовало междисциплинарной методологии и неизбежно принимало межпредметный характер; во–вторых, рефлексия культуры как целостности не могла стать объектом какой–либо одной науки – таких масштабов объект познания «размывал» их предметную область; в–третьих, в мире появился круг проблем, «онтологический масштаб» которых превышал гносеологические возможности каждой науки в отдельности. Произошло осознание ограниченных возможностей и даже исчерпанности классических наук в отдельности решать принципиально новый класс задач – в том числе и в силу аналитического («абстрактного») характера традиционных научных дисциплин. Гуманитарное сообщество целенаправленно искало новые формы координации и вырабатывало способы «подключения» науки к значимым для жизни общества сферам деятельности[2].

В рамках становящейся культурологической парадигмы первой задачей стала онтологизация объекта познания[3]. Определенный класс феноменов и граней бытия человека и общества был объединен концептом культура. В рамках культурологической парадигмы предметная область исследования формировалась путем выстраивания многоуровневого универсума культуры: как сотворенной человеком духовной и материальной среды его обитания; как специфической функции и модальности бытия человека и общества; как формы созидания и выражения человеческой природы; как способа самопознания и самовыражения национально–культурной самобытности народа; как существующей в «большом» историческом времени системной целостности, содержащей символическую «духовную матрицу», обеспечивающую идентичность личности и самотождественность социума; как важнейшего фактора духовно–нравственного обновления общества, ресурса общественных преобразований и основы духовной безопасности нации.

Подобное богатство проблемного и научного спектра культурологии свидетельствует не только о разнообразии научных форм, в которые может облекаться культурологическая мысль, но и о взаимодополнительности ее различных аспектов, складывающихся в своей совокупности в единую комплексную дисциплину – знание о культуре как многогранном и многомерном явлении. Культурология стала «кустом» частнонаучных подходов к своему предмету (культуре) – социологического, психологического, этнологического, политологического, семиотического, философского, эстетического, экологического и т.п., которые в сумме и составляют обобщенное проблемное поле междисциплинарных исследований культуры»[4].

Наряду с онтологизацией объекта познания не менее остро встал вопрос идентификации научного метода культурологии. В сфере методологической рефлексии (уже внутри культурологического сообщества) оживился процесс генерирования новых средств и инструментов познания и конструирования реальности, и, прежде всего за счет поиска тех механизмов мыследеятельности, которые способны были дополнить возможности и компенсировать издержки чрезмерной аналитичности гуманитарных наук[5]. Однако вторая задача парадигмального самоопределения культурологии убедительно не решена и до сегодняшнего времени.