Динамика метода: от философского знания к научной парадигме

Метод познания – это определенным образом упорядоченная мыследеятельность, совокупность принципов, предпосылок, познавательных средств и способов познания и воспроизведения в мышлении изучаемого объекта[6].

Несущими конструкциями метода являются: мировоззренческие и методологические ориентиры познания, всеобщие исследовательские принципы и подходы, формирующие определенные модели миропонимания (редукционизм, механицизм, позитивизм и т.д.), приемы научного мышления (индукция, дедукция, анализ, синтез, аналогия, объяснение, доказательство, эксперимент, наблюдение и др.).

Традиционно проблема рефлексии метода была ключевой прежде всего для философского знания, в рамках которого закладывались основы всеобщего языка науки. И уже на базе философского метода вырабатывались специальные принципы, способы и приемы получения знания в рамках конкретных наук, которые формировали их методологическую базу.

Однако в условиях дифференциации и необходимости новой интеграции знаний (т.е. в эпоху формирования научных парадигм), проблема метода снова становится актуальной, что продиктовано не только поиском критериев максимальной эффективности получения информации и объективности истины, но и разработкой новых инструментов понимания и конструирования реальности. Дело в том, что любое знание, помимо отражения и интерпретации реальности, онтологизирует ее, воспроизводит ее на уровне модели ресурсами соответствующего метода. Научный метод – это не только определенным образом получаемое и упорядоченное знание о человеке и мире, но и система рационалистических приемов и мировоззренческих принципов конструирования истины. Концептуализация путей и способов исследования, понятийный аппарат, принципы интерпретации исследуемого материала – все это во многом определяет и легитимирует (вначале внутри научного сообщества) ту или иную картину мира.

Культурологическая парадигма выстраивалась на базе философской методологии (более того, именно в рамках философского знания были заложены основы культурологического метода, и, прежде всего в работах Э.Кассирера, о чем мы скажем ниже). Для ее отдельных областей (структурированных вокруг частных гуманитарных наук – социологии, антропологии, филологии, психологии и др.) было характерно доминирование той или иной группы мировоззренческих принципов (или моделей миропонимания), образующих метод в его философском смысле. Как известно, философские парадигмы концентрировались (и создавали их) вокруг таких моделей миропонимания как позитивизм, сциентизм, антропологическое направление (включая экзистенциализм, философскую антропологию), феноменологическая философия, синергетика, постмодернизм и т.д.

В каждом случае концептуальное ядро метода (включая его идентичность, институционализацию в научном сообществе) формируется в результате наложения двух векторов: самоопределения предметной области (включая рефлексию зоны нерешаемых в рамках существующего метода проблем) и обозначения мировоззренческих оппозиций. Например, сциентизм, с одной стороны, постулирует возможности науки решать все социальные проблемы путем организации экономической и политической жизни на основе строгого научного знания, адаптации методологии и методов естественных и технических наук (о чем свидетельствуют попытки построить ««точную науку» – Г.Шнейдер, «фундаментальную науку» – Й.Ремке, А. Риль). С другой стороны, свою методологическую определенность сциентизм обретал в критике спекулятивных методов познания, основанных на созерцании и рефлексии. Подобную логику можно обнаружить и в процессе концептуализации феноменологии Гуссерля, который методологическую целостность своей теории фиксировал через оппозицию к концепциям «объективизма» (последний, с его точки зрения, определил кризис рационализма западно–европейской культуры, исказив смысл ее «духовной истории») и натурализма, отождествляющего все существующее с физической природой и допускающего мир психического только как причинно заданный и функционально зависимый феномен. Идеолог историко–эволюционистского направления философии науки Т.Кун свою концепцию исторической динамики научного знания как смены научных сообществ сформировал в полемике с господствующим в неопозитивистской философии логическим эмпиризмом, который объяснял динамику системы знаний изменением и развитием их методологических и логических оснований и абсолютизировал критерии истины и объективности. Таким образом, метод, в том числе и научной парадигмы, помимо выработки концептуального ядра, обрисовывается отрицательно (апофатически), с указанием того, чем эта парадигма не является и что она отрицает. Однако и через отрицание формирующаяся концепция усваивает элементы своей оппозиции[7].

Если упростить схему, описывающую систему методов социально–философского знания, то всю их совокупность можно свести к двум группам: позитивистская методология, претендующая на рационалистическое и объективное описание мира и экзистенциально–ориентированные концепции (понимающие, антропоцентрированные, морально–ценностные), выдвигающие на первый план проблемы смысла жизни, добра и справедливости, свободы и ответственности.

Позитивистски ориентированная методология добывания знания (максимальное развитие получившая в естественнонаучной сфере) основана на рационалистических принципах познания (индукция, дедукция, анализ и синтез, аналогия, сравнение, доказательство, эксперимент и т.д.), она исповедует логико–дискурсивное мышление, основанное на причинно–следственных отношениях. Идеал позитивизма – отказ от необязательного с точки зрения формальной логики социально–философского дискурса и создание «позитивной» теории, объясняющей мир по алгоритму естественнонаучного знания. В пространстве позитивистского метода обнаруживает себя так называемая «аналитическая философия», понимаемая как определен­ный стиль философского мышления, который характери­зуется «строгостью, точностью используемой терминологии, осторожным отношением к широким философским обобщениям и спекулятивным рассуждениям». Для философов ана­литической ориентации сам процесс аргументации важен не менее чем достигаемый с его помощью результат, при этом «аргументированной убеди­тельности идей отдается явное предпочтение перед их эмоциональным воздействием», а «язык, на котором формулируются философские идеи, рассматривает­ся не только как важное средство исследования, но и как самостоятельный объект исследования»[8].

В другой плоскости анализа в структуре метода обнаруживается соотношение различных парадигмальных векторов – философского, научного и проблемного (формируемого и детерминируемого «болью повседневности» – резонансом интеллектуальных лидеров научного сообщества с актуальными проблемами бытия)[9]. Доминирование одного из них определяет характер парадигмы, включая методы познания, онтологию предмета, формы интеграции научных дисциплин.

Парадигмальная модель интеграции обществоведческих наук, в основе которой лежит область жизненно важных проблем бытия (человека, общества, культуры), начинается складываться со второй половины ХХ века. Подобная тенденция формирования межнаучных связей, как уже отмечалось, детерминирована различными факторами: с одной стороны, актуализируется класс сложных социально–гуманитарных проблем, принципиально нерешаемых в границах компетенции отдельных наук обществоведческого профиля; с другой стороны, научным сообществом рефлексируется ограниченность и даже исчерпанность методологии и методов социально–гуманитарных наук каждой в отдельности.

Именно в этот период начинает складываться культурологическая парадигма, формирование которой совпадает с новым этапом развития социально–гуманитарного знания – этапом становления научных парадигм: новых областей знания на базе естественной и органичной интеграции результатов и методов различных наук (эта тенденция, как уже отмечалось, характерна, в основном, для наук социально–гуманитарного профиля). Важнейшим отличием парадигмального гуманитарного знания является доминирование личностно–ориентированной методологии (обращение гуманитарного сообщества к актуальным вопросам бытия человека в мире), переакцентировка с рассудочно–познавательной мотивации на проблемную детермированность.

Анализируя ситуацию того периода, нетрудно обнаружить, что образование культурологии как теоретической парадигмы (а сегодня – и как области научного знания) вписывается в концепцию исторической смены парадигм научного знания, предложенную Т.Куном[10]. Можно выделить несколько взаимодействующих методообразующих линий (факторов), образующих культурологическую парадигму: во–первых, формируется определенное гуманитарное сообщество, объединенное культурологически центрированным дискурсом; во–вторых, в рамках теоретического дискурса осуществляется проблематизация и онтологизация особой реальности, фиксируемой категорий культура – последняя понимается теперь в предельно широком формате: как сотворенная человеком материальная и духовная среда его обитания[11]; форма созидания и выражения человеческой природы, экзистенциально ориентированный «массив» способов и результатов деятельности людей, в которых воплощается, утверждается и развивается человеческая духовность; как «духовный генофонд», обеспечивающий самотождественность и целостность социума, своеобразная «иммунная» матрица, позволяющая субъекту распознать образ других культур и обрести свою духовную идентичность). В последующие этапы (включая и настоящий период) осуществляется концептуализация научного метода и дальнейшая рефлексия объекта исследования.

Важнейшим фактором (и условием) рождения культурологической парадигмы следует считать актуализацию проблемного поля – становление и корректировка научного метода, согласно концепции Куна, всегда привязано к историко–культурной ситуации, а сам метод выступает в качестве производной от деятельности помещенного в социально–культурную среду научного сообщества. По сути Кун подметил особую значимость в становлении научного метода «проблемного резонанса» сообщества ученых и онтологируемого этим сообществом объекта знаний, что чрезвычайно важно для становления культурологической парадигмы.

Далее, подвергая сомнению абсолютный характер критериев объективности и истины, Кун по существу обосновал креативно–отнологическую функцию научной парадигмы – ученые, создавая и овладевая парадигмой, видят мир сквозь ее призму и своим видением в определенном смысле конструируют его. Данный атрибут для культурологического дискурса является определяющим – научная парадигма одновременно выступает и способом познания, и методологией интерпретации «текстов культуры», и моделью культурной реальности, т.е. своеобразной концептуальной рамкой, сквозь которую ученое сообщество видит свою «картину мира». Безусловно, научное знание фиксирует объективную реальность, но его истинность относительна, она легитимируется в рамках соответствующей парадигмы.

Подобный путь становления прошли многие известные научные парадигмы, в частности, так складывалась, например, системно–функциональная концепция в социологии, структурирующая на базе единой методологии различные науки обществоведческой направленности[12]. Соответствующий алгоритм конституирования обнаруживает синергетическая парадигма знания: вначале научным сообществом рефлексируется область реальности, не объяснимая в рамках классических научных концепций, которая затем онтологизируется посредством специфической системы абстракций (в синергетике в «категориальную сетку» входят такие абстракции, как: «нелинейные среды», «динамический хаос», «гомеостаз», «бифуркации», кооперативные эффекты» и т.п.). Затем стоящие за абстракциями реальности структурируются в новые интерпретационные модели, части которых ранее входили в предметную область других наук. Эти модели онтологизируют синергетическую картину самоорганизующейся реальности (или «дисциплинарную онтологию»). В основе научного метода синергетики лежат принципы целостности и сложности саморазвивающихся систем, концепция фазовых переходов системы от одного типа гомеостазиса к другому через различное соотношение порядка и хаоса и т.д. Синергетический метод вскрывает новые закономерности динамики саморазвивающихся систем, позволяет найти им место в научной картине мира[13].