Концепция античности в европейской философии истории

Будущее восстает на прошлое, прошлое борется против будущего. Исторический процесс во времени есть постоянная трагическая и мучительная борьба этих растерзанных частей времени – будущего и прошлого.

Николай Бердяев. Смысл истории.

Чтобы прояснить место России в мировом политическом и культурном пространство, необходимо, очевидно, вернуться к корням европейской истории, в частности к ее античным истокам. Нет необходимости доказывать, как огромно наследие античного мира, в частности, в области архитектуры, искусства, философии и права. Сошлюсь только на недавно вышедшую книгу Георгия Кнабе «Европа с римским наследием и без него». «Европейская культура содержит ряд ценностей всемирно-исторического значения. Длинной череде поколений на Западе и в России выпало на долю не только осознать эти ценности, как ценности, но и ощутить, и пережить, как связаны некоторые из них с культурно-историческим опытом Рима и с его сохранившимся в традиции образом. Как бы ни был многообразен и противоречив культурно-исторический опыт, легший в основу европейской культуры, в том, что именно она, она как целое, органически несущая в себе римское наследие, образует часть нашего векового культурного горизонта, есть не только бесспорная, но и внятная, а значит и пережитая истина».[97]

Влияние римской культуры на европейскую достаточно хорошо изучено в отечественной науке. К сожалению, греческие корни европейской и русской культуры изучены в меньшей степени. Это одна из важнейших задач исторической науки, которую еще предстоит осуществить.

Европейская культура неоднократно пыталась вернуться к своим корням, чтобы лучше понять саму себя, чтобы получить энергию и жизненную силу от прошлого. Так было не только в эпоху Возрождения, но и в другие эпохи, необходимость такого возврата мы наблюдаем и в наше время. Поэтому Николай Бахтин считает, что в Европейской культуре было, как минимум, три Возрождения.

В Средние века традиции античной культуры были либо утрачены, либо погребены под новой культурой, родившейся на основе христианской религии. Они были подавлены, но не уничтожены. Как справедливо пишет В. И. Уколова, «долгое время в нашей науке господствовало убеждение, что средневековье началось с того, что повергло в прах древнюю культуру. При этом как-то совершенно упускалось из виду, что прах этот не был развеян по ветру, а превратился в почвенный слой, создавший новую цивилизацию. За полтора века (с конца V до середины VII в.) сформировались некоторые определяющие тенденции дальнейшего развития средневековой культуры в Западной Европе. Этот столь важный в исторической перспективе труд был во многом осуществлен такими крупными деятелями, как Боэций, Кассиодор, Исидор Севильский… Именно в тот период была предпринята попытка сохранить ряд достижений предшествующей эпохи, создать на их основе фундамент будущих подъемов в культуре западноевропейского средневековья».[98]

В дальнейшем античная культура постоянно служила и образцом, и строительным материалом для европейской культуры более поздних эпох. Не случайно последующая за средними веками эпоха получила название Возрождения, поскольку она была связана с восстановлением античной культуры. Одной из характерных особенностей Ренессансной культуры является пристальный интерес к античному наследию. В этом заключался известный парадокс, так как вся религиозная система Возрождения основывалась на христи анском вероучении. И, тем не менее, наиболее образованные представители этой культуры жадно впитывали сведения о языческой культуре античности. Это происходило на всех уровнях культуры, о чем свидетельствует обстоятельное коллективное исследование на эту тем у.[99]Открытие и коллекционирование памятников античного искусства, перевод на латинский и итальянский язык литературных текстов, написанных на греческом языке, – наиболее очевидные явления этого процесса.

Эпоха Возрождения, которая с самого начала представляла собой возрождение античной культуры в самых разнообразных ее формах. Следует сказать, что своими достижениями культура Возрождения во много обязана античности. Трудно сказать, было ли оно возрождением античности, но несомненно, что это было воспоминание, пробуждение античности в умах европейских мыслителей и художников. Итальянские гуманисты собирали античную скульптуру, мелкую пластику, медали и монеты, старинные книги и рукописи. Огромный вклад в освоение философской традиции античного мира внес Марсилио Фичино, который по заказу флорентийских правителей семейства Медичи перевел на итальянский язык сочинения Платона. Это положило начало неоплатонического влияния на ренессансную философию, живопись (Боттичелли), поэзию и драму (Шекспир).

Таким образом, Ренессанс постепенно обнаруживал тот стержень, то «осевое время», на котором основывалась европейская культура. Но что же было главным ферментом, что стимулировало развитие культуры Европы и осталось главным генотипом в ее теле?

Чтобы ответить на этот вопрос, следует вернуть несколько вспять в историю и попытаемся, хотя бы вкратце, ответить на вопрос, что дала Европе античная культура. Этот вопрос неоднократно волновал европейских мыслителей.

В воскресении античных традиций в европейской культуры большую роль сыграло сочинение папского библиотекаря Иоханна Иоахима Винкельмана «История искусства древности». В этом сочинении Винкельман нарисовал образ античности как царства гармонии, «благородной простоты и спокойного величия». Винкельман наметил путь развития современного искусства, провозгласив: «единственный путь достижения совершенства для нас – это подражание древним». На протяжении нескольких веков винкель мановская античность превратилась в модель, на основе которой строились все реконструкции древнего мира. Влияние Винкельмана на европейский классицизм прекрасно показал Мих. Лифшиц в своем предисловии к русскому изданию книги Винкельмана 1933 года. Концепция Винкельмана получила развитие во многих философских работах нового времени, включая труды Гёте, Гельдерлина, В. Гумбольдта, Нибура, Гёрреса, Фр. Шлегеля. Даже Гегель с его глубоким чувством историзма не вышел за пределы винкельманоского понимания античности. Фридрих Шлегель следующим образом оценивал наследие Винкельмана. «Его история – философская, как никакая другая, ибо в ясной простоте она предстает тем, чем должна быть всякая истории, естественной историей, физикой, раскрывающей внутренний механизм формирования. Именно поэтому его история должна рассматриваться как бессознательная поэзия, а сам он в известном смысле, как предшественник Гёте».[100]

Культ Винкельмана сохранялся в европейской исторической науке вплоть до конца 19 века. Революция в понимании античной культуры была совершена немецким философом Фридрихом Ницше. Ницше работал в Бернском университете вместе со знаменитым историком культуры Якобом Буркхардтом, получившим широкую известность благодаря своей книге «Культура Италии в эпоху Возрождения». Вместе с тем, Буркхард был автором и другого исследования «История культуры Греции». В ней он характеризовал винкельмановское понимание античности как «одно из величайших фальсификаций исторической оценки Греции, которая когда-либо существовала».

В противоположность статичному идеалу Винкельмана, Якоб Буркхардт, а затем его коллега по университету Фридрих Ницше выдвигают динамичное понимание античности, как постоянное соревнование, причем не только физическое, но и интеллектуальное. Якоб Буркхард, обнаружил в античной Греции другой феномен, который Буркхард определил понятием «агон» – место, где совершались спортивные состязания греков. Буркгхард считал, что эта особенность характеризует только культуру Древней Греции и отличает ее от всех других культур. По его словам, «агон оказывает влияние на все уровни греческой жизни». В лекциях о греческой цивилизации, последовавшими вслед за его бестселлером «Культура Италии в эпоху Возрождения», Буркгхардт пишет: «Все самое значительное в греческой жизни, как физической, так и духовной, основывалось на агоне. Здесь проявлялась все лучшее и превосходное. Победа, добытая на агоне, была победой без враждебности, она возникала как древнее выражение мирной победы личности»[101]. Буркхардт подчеркивал, что агон у греков был замещением агрессии. По его словам, «кто занимается войной, тот не нуждается в турнирах». (Wer den Krieg hat, bedarf des Turnieren nicht).

Агон преследовал одну единственную цель: победу. Это был переход от трудностей жизни и борьбы к игре. Греция отличалась склонностью к спортивным состязаниям. По всей стране проводились спортивные игры – в Олимпии, откуда до нас дошли Олимпийские игры, в Дельфах, в Немейской долине. Кроме того, существовало еще 30 агонов. Здесь проводились соревнования в борьбе, беге, гимнастике, атлетике. Победитель украшался лавровым венком, в честь его устанавливались статуи или барельефы.

Следует отметить, что все эти игры носили сакральный характер. Игры начинались с клятву атлетов Зевсу. И победитель побеждал не потому, что он был сильнее других, а потому что ему была дарована милость богов. Почетная роль победителя олимпийских и других агонов объясняется тем, что присутствие олимпионика в составе полиса или войск означало свидетельство благоволения божества.

Описание агонов и его победителей получало отражение в поэзии и литературе. В этом смысле ценнейшим источником о греческой агонистики является эпиникии Пиндара. Они включали похвалу играм, самому атлету, его родителям, городу. В заключение содержалось обращение к богам и надежду на их милость. У Пиндара мы находим определенные этические нормы поведения атлетов. В частности, убеждение о гармонии физической силы и добродетели, о том, как важен труд атлета, легкая и случайная победа не радует, представление о честности и бескорыстии победителя и т. д.

Но дело не сводилось только к спорту. У греков существовала привычка соревноваться во всем, что заключало возможность борьбы. Это происходило в обыденной, повседневной жизни: на пирах и симпозиумах проводились соревнования в пении, произнесении застольных речей, загадывании загадок, количестве съеденного и выпитого. Но в еще большей степени агонистические мотивы присутствуют в греческом искусстве: драме, музыке, изобразительном искусстве. Всюду здесь агрессия, свойственная войне, замещается мирным соревнованием, приводящем в конечном счете к катарсису.

Настоящим царством агона была драма. Здесь происходила битва человеческого характера с идеей фатума, трагической предопределенностью судьбы. Ницше назвал свою знаменитую книгу «Рождение трагедии из духа музыки», на самом деле греческая трагедия родилась из духа агона. Музыка также была тесно связана с соревнованием. Греческая литература полна историями о музыкальных соревнованиях. Легендарный певец Фамира пытался соревноваться в пении с музами. Широко был известно соревнование бога Аполлона и сатира Марсия. Марсий был большим любителем игры на флейте, и вызвал Аполлона на соревнование. Аполлон оказался победителем, он содрал шкуру с побежденного. Он повесил ее на дереве, и временами она издавала жалобные звуки.

Агональные мотивы присутствуют и в греческих преданиях о живописи. Об этом свидетельствует «Естественная история» Плиния. В частности, в ней рассказывается о соревновании между двумя художниками – Аппелесом и Протагеном. Однажды Аппелес посетил мастерскую Протогена, но не застал его. Тогда в качестве свидетельства своего посещения он провел на экране изящную линию. Вернувшись, Протаген понял, кто был его посетитель. Тогда он тоже нарисовал линию и ушел. Аппелес вернулся вновь, и увидев две линии, нарисовал третью такую прекрасную, что Протоген немедленно признал свое поражение. Подобную же историю Плиний рассказывает о рисовании зерен на траве, обманувших птиц, и сети, которую художник нарисовал поверх зерен, что еще больше привело в заблуждение птиц.

Не только искусство, но и сама природа мышления свидетельствует о его связи с агональностью. Об этом свидетельствует диалогический способ мышления, который свойственен ведущим греческим философам. Диалоги Платон представляют собою настоящие интеллектуальные соревнования, битву идей. Даже язык греки оценивают в понятиях агонистической диалектики. Софист Георгий говорил, что в языке «существует много приемов, чтобы победить соперника так же, как побеждают врага в битве». Именно поэтому многие метафоры в греческом языке носят вполне «военный» характер.

Пристальный анализ показывает, что вся культура греков носила агональный характер. Именно особенности этой культуры перешли в наследство европейской культуры. Но не только греки внесли свой вклад в формирование европейской культуры. Не в меньше степени в античной культуре присутствует и римские традиции, которые, правда, существенно отличаются от греческих. Если в античной Греции пра-феноменом культуры был агон, то в Древнем Риме прафеноменом культуры был цирк. Цирк как ничто другое соответствовал требованиям римского плебса, выраженном в их агрессивном потребительском лозунге «Хлеба и зрелищ».

Латинское слово «circus» означает круг, ристалище. Оно происходит от греческого слова «kircos» и означает круг, ристалище. Римские цирки существовали в основном для соревнований в гонках на колесницах, но на них практиковались и борьба, и акробатика, и охота на оленей, кабанов, медведей, и кровавые сражения гладиаторов.

В Древнем Риме существовало несколько крупных цирков: самый большой цирк Максимус, расположенном недалеко от Палатина, Колизей, цирк Фламиния рядом с Пантеоном, цирк Нерона, цирк Саллюстия, цирк Гая на Ватиканских холмах и др. Римские цирки поражают воображение своими размерами. Так, например, цирк Максимус был длиной в 400 метров и около 100 метров в ширину. Фасад цирка состоял из четырех этажей. В течение дня в цирке проводилось до 30 заездов с участием парных лошадей, четырех лошадей (квадриги) и даже десяти лошадей. Цирки собирали огромную массу публики. К тому же, цирки были окружены лавками, в которых продавались сувениры, здесь же обитали шулеры, проститутки, пьяницы и воры.

Греческий агон и римский цирк существенно отличались друг от друга. Агон создавал культ героев, способствовал поддержанию строгой этики, воспитанию физической силы как проявления божественной милости. Римский цирк был прежде всего зрелищем, культивирующем буйные страсти, насилие и даже жажду крови. Здесь впервые родилась массовая культура с ее вульгарностью, культом развлечений. Тем не менее, римский цирк в течение веков был фундаментом культуры и оказывал огромное влияние на формирование нравственных ценностей.

С падением Римской империи цирки утратили свою роль. В эпоху средневековья жонглеры, атлеты и гимнасты превратились в бродячих артистов, мигрирующих от города к городу. Но уже позднее Средневековье создает куртуазную культуру, в которой проявляются отголоски античного наследия. Рыцарская этика использует многое от греческого агона, хотя она связана с совершенно иным культурным контекстом. И. Хёйзинга в своих книгах «Осень Средневековья» и «Homo Ludens» обнаруживает развитое игровое начало в Европе в культуре Средних веков. Порой, он допускает слишком расширительное понимание термина «игра», но вместе с тем его работы воздвигают мост в бытовой культуре от античной эпохи к позднему Средневековью.

Что касается культуры Возрождения, то она охотно впитывает в себя как греческий агон, так и римский цирк. Идеал совершенного придворного включает в себя этику соревнования, которая проявляется буквально во всем: в одежде, в знании различных языков, в искусстве спора, во владении оружием, в многочисленных музыкальных соревнованиях. С другой стороны, карнавальная эстетика итальянского Возрождения с ее массовыми театрализованными представлениями, фестивалями и праздниками – это несомненное наследие римского цирка. В культуре итальянского Возрождения, наконец, счастливо встречается индивидуальная этика личности, стремящейся посредством тяжелого труда и в соревновании с другими добиться успеха в своей профессии, то есть всего того, что было связано с греческим агоном, с массовыми зрелищами и развлечениями, культивируемыми Древним Римом.

Вслед за Буркхардтом критику Винкельмана продолжил Фридрих Ницше: «Эллинство – есть единственная форма, в которой может протекать жизнь: ужасное под маской красоты. Эллинское со времен Винкельмана: сильнейшая вульгаризация. Затем христианско-германское чванство воображать себя вышедшим из всего этого. Красота и банальность в союзе. Скандальная теория!»[102]

В своей докторской диссертации «Рождение трагедии из духа музыки», ставшей философским бестселлером, Ницше показал, что античная культура представляет собой борьбу двух начал, которые он по имени двух олимпийских богов назвал аполлоновским и дионисическим. Аполлон – это бог сновидения, он символ красоты, меры и гармонии. Но аполлоновское начало иллюзорно, оно скрывает ужасную, трагическую Грецию, насыщенную оргиазмом, борьбой иррациональных и стихийных сил. Это начало символизирует у Ницше бог опьянения, символизирующее стихийные силы природы. Борьба Аполлона и Диониса составляет по Ницше основу всей греческой культуры: искусства, прежде всего трагедии, поэзии и философии. В каждом явлении античной истории Ницше стремился най ти эти начала и таким образом объяснить эмпирическую, видимую ткань исторического процесса незримой борьбой сокровенных сил. Концепция античности Ницше оказала огромное воздействие на европейскую философию истории 20 века. В Германии развитием идей Ницше занимался культуролог и историк искусства Аби Варбург. Родоначальник метода иконологии, создатель великолепной библиотеки по искусству, превратившейся в Варбургский институт, он посвящает свои работы исследованию влияния античности на эпоху Возрождения и последующую эпоху. Он признавался, что главная тема его работ это – «Nachleben der Antike», т. е. наследие античности. «Новый большой стиль, дарованный нам художественным гением Италии, питала коллективная воля к извлечению греческого гуманизма из под покровов средневековых, ориентальных и латинских «практик». С этой волей к воскрешению античности и началось для «хорошего европейца» просветительская борьба эпохи «великого переселения образов», которую мы сегодня называем Ренессансом».[103]

Варбург разделял идеи Ницше о демоническом начале в искусстве, полагая, что оно проходит через всю европейскую культуру, через Возрождение и вплоть до Лютеровской эпохи в Германии. Этой теме он посвящает специальную работу «Язычески-античное пророчество Лютеровского времени в слове и изображении» (1920).

Влияние Ницше остро ощущается и в философии истории Освальда Шпенглера, которую он развивает в своей эпохальной книги «Закат Европы». Античную культуру Шпенглер вслед за Ницше называет аполлоновской. Он подчеркивает ее телесный характер. Статичное, лишенное развития во времени тело определяет по мнению Шпенглера все особенности греческой культуры, начиная от телесной статуарности античной скульптуры и кончая политической обособленностью греческих городов-государств (полисов).

Аполлоновская душа, пишет Шпенглер, не признает беспредельного пространства. Реальны только тела. Поэтому античная математика не знает иррациональных чисел. Пифагорейское число телесно, это не что иное, как пластическое представление тех или иных геометрических фигур[104]. Античная космология представляет космос как огромное, не ограниченное в пространстве мировое тело. Главным видом искусства для античности является не живопись, а скульптура, которая изображает обнаженное человеческое тело. Не зная пространства, испытывая страх перед бесконечностью, античная культура не знала и исторического времени. Поэтому она не создала какой-либо связной истории. Античная история, например история Фукидида, – это история анекдотов, она представляет собой сумму отдельных, не связанных друг с другом частей. Таким образом, античная культура телесна, пластична, и является прямой противоположностью фаустовской, т. е. современной европейской культуре.

«Аполлоновским является изваяние нагого человека; фаустовским – искусство фуги. Аполлоновские – механическая статика, чувственные культы олимпийских богов, политически разделенные греческие города, рок Эдипа и символ фаллоса; фаустовские – динамика Галилея, католически-протестанская догматика, великие династии времен Барокко с их политикой кабинетов, судьба короля Лира и идеал Мадонны. Аполлоновская – живопись, ограничивающая отдельные тела резкими линиями и контурами; фаустовская – та, которая при помощи света и тени творит пространство. Аполлоновское – существование грека, которому чужда идея внутреннего развития, а, следовательно, всякая настоящая внутренняя и внешняя история; это эвклидовское, точкообразное, чуждое рефлексии существование. Стереометрия и анализ, толпы рабов и динамомашины, стоическая атараксия и социальная воля к власти, гекзаметр и рифмованные стихи – таковы символы бытия двух в основе своей противоположных миров».[105]

Историческая концепция локальных культур Шпенглера оказала огромное влияние на историческую науку. Она вызвала бурную дискуссию, противников и последователей. Определенное влияние Шпенглер оказал на английского историка Арнольда Тойнби, создателя самого фундаментального в европейской литературе «Исследования истории».

Характерно, что Тойнби начал свою научную деятельность как исследователь античного мира. Его первая работа была посвящена истории Спарты. Сам Тойнби неоднократно говорил о роли античного наследия для понимания не только прошлого или настоящего, но и будущего истории. «Наше будущее, – утверждал он, – может быть расшифровано в записях греко-римского прошлого». Причем, с течением времени значение античности для европейской культуры не только не уменьшается, но, напротив, все увеличивается и усиливается. «Каждый год нашей собственной истории, который хронологически отделяет нас от греко-римской истории, делает ее психологически ближе нам. Ключ к загадке нашей собственной судьбы, я верю, здесь. В этой вере я нахожу, что воздействие греко-римской истории становится все больше».

На материале греко-римской культуры Тойнби впервые опробовал свою методологию анализа рождения, образования и последующего надлома цивилизации. Генеалогия эллинской культуры восходит к минойской цивилизации Древнего Крита, из распада которой формируется эллинская культура со всеми ее достижениями в социальной и культурной сфере. Но важнейшей проблемой, которую не могла разрешить эллинская цивилизация, была проблема связи независимых городов-государств. Попытка решить эту проблему приводила к гегемонии одних городов над другими. Миссию консолидации всех городов взял на себя Древний Рим, но который смог достичь этой цели лишь путем ликвидации свободы ранее независимых греческих полисов, и создания огромной империи. Поэтому Рим не устранил разложения эллинской цивилизации, но только отсрочил ее. Распадаясь под воздействием «внешнего пролетариата», греко-римская цивилизация послужила материалом для возникновения западнохристианской цивилизации в Европе и ортодоксально-христианской – на Востоке.

Этот процесс занимает длительное время. На его фоне расцвет античной культуры кажется кратковременным. По словам Тойнби, «история – это трагедия, в облаках которой на короткий миг блеснул солнечный луч перикловой весны». Наиболее характерное явление этого периода распад империи Александра Македонского. Оно происходит под влиянием «внешнего пролетариата» – германских и других народов, которые обычно рассматриваются как завоеватели эллинской культуры. Но «варвары», воевавшие с Римом, не были варварами в культурном смысле этого слова. На самом деле решающей силой распада становится «внутренний пролетариат» – рабы, мелкие ремесленники и собственники, которые не в состоянии дать адекватные ответ на вызов, идущий извне. Они требовали развлечений, роскоши, богатства. С этим была связана непомерная экспансия Рима, она захватывала огромные территории, но не была в состоянии их контролировать и обустраивать. Римская империя гибнет не из-за нападения варваров, а из внутреннего разложения общества, из-за деградации политической власти. На ее основе возникает новая европейская культура в ее западноевропейском и византийском варианте.

Император Константин строит новую столицу на Востоке, вступая в союз с восточными народами и их культурой. Константинополь строится римлянами, но уже в восточной традиции. Прекрасный храм ай-София позднее превращается в мусульманскую мечеть, для этого понадобились сравнительно небольшие изменения, чтобы он ничем не отличался от соседского мусульманского храма. Византийская империя существует благодаря полному слиянию государственной и церковной власти, полной ликвидации остатков античной демократии.

Характерно, что исследованиями античной культуры занимаются не только историки-антиковеды, но и философы и социологи. Характерный пример представляют собой работы немецкого философа культуры Альфреда Вебера (1868-1958), брата, известного философа Макса Вебера. Основные принципы его понимания истории изложены в книге «История культуры как социология культуры» (1924). В последующем Альфред Вебер пишет другую книгу «Третий или четвертый человек. О смысле исторического бытия» (1953). Вебер продолжает традиции Ф. Ницше и О. Шпенглера в интерпретации мировой истории.

Согласно Веберу, мировая история представляет собой смену четырех типов человечества. Первые два типа относятся к доисторическому развитию человечества. Эпоха «третьего» человека означает появление высоких культур. Она начинается с 4000 г. до н. э. и длится до 1900 г. н. э. В свою очередь она распадается на два подпериода: статический (до 1600 г.н. э.) и краткий, динамический (с 1600 до 1900).

В периодизации истории Вебера античная культура занимает центральное место, она открывает собою третий, интегрированный тип человека, которые лежит в основе европейской культуры. Вебер считает, что в противоположность мистицизму и магизму древних культур Востока, которые закрепляются консервативной и иерархической структурой восточных деспотий, античная культура отличается свободной формой понимания бытия. Отличительными особенностями античной культуры Вебер считает ее символический характер, основанный на вере в мифологию. Этот характер одинаково присущ и архитектуре, и греческой пластике, и трагедии, и философии, и математике.

«Все греческое, – пишет Вебер, – носит символический характер. Символическим, и в этом смысле стремящимся к завершенной абсолютности, было все, что вырабатывала Греция. Символической была архитектура, пластика, отражение духовных явлений в эпосе, лирике, трагедии. Все это поэтому получает свою печать, свою форму. Символическим был и человек-руководитель, и его зримое отражение в портрете. Само греческое мышление, несмотря на интеллектуальное развитие, которое ему было свойственно после того, как оно сбросило мифологическую и символическую форму, в своем последнем, высшем пункте вновь возвращается в определенный вид символического».

Апогеем, высшим пунктом развития греческой культуры Вебер считал гомеровскую Грецию. Гомеровский период – период героической мифологии. Здесь человек перед лицом неумолимой судьбы остро осознает, что все его существование связано с чем-то высшим, божественным. На основе этого мифологического понимания бытия расцветает греческая трагедия – высшее проявление греческой культуры. Все, что возникает вслед за этим, является всего лишь эхом, отзвуком этой эпохи.

Но в чем же заключаются социальные предпосылки, определившие специфические и неповторимые особенности античной культуры? Вебер считает, что этими предпосылками явилось отсутствие в среднеземноморской культуре двух господствующих во всех древних цивилизациях элементов – бюрократии и духовенства. По мнению Вебера, для большинства известных цивилизаций бюрократия были повивальной бабкой истории. Она проникает и определяет развитие древних культур Индии, Китая, Японии, Иудеи. Единственной эпохой в мировой истории, которая смогла уклониться от бюрократии и представить условия для развития собственной инициативы и самостоятельности человеческой жизни, является античная Греция. «Есть, однако, – и это является решающим для духовной судьбы человечества и для образования ее типов – одно место в универсальной истории, где жизнь вырастает в существенно другую структуру исторического бытия, именно область греческого и римского полиса. Посредством этого вида организаций полиса мир греческой и римской культуры смог уклониться как от бюрократии, так и от иерархии».

Альфред Вебер критически оценивает судьбы европейской культуры. По его мнению, в современной европейской культуре происходит переход от «третьего» интегрированного человека к «четвертому» механизированному человеку, человеку-роботу. «Западный мир, по мнению Альфреда Вебера, – переходит от прогрессивной идеи свободы и человечности интегрированного «третьего» человека в первый большой этап современной борьбы между свободой и несвободой». Но веских гарантий положительного итога этой борьбы у Вебера нет. Поэтому Вебер разделят со Шпенглером пессимизм в отношении судеб европейской культуры.

Представляется, что высказанные Вебером мысли об угрозе цивилизации со стороны бюрократии вполне современны. Сегодня в России мы переживаем революцию бюрократов, которая пытается захватить все ключевые позиции в обществе, подминая под себя образованные и квалифицированные слои населения. Реформа образования, приведшая к упадку средней и высшей школы, реформа Академии наук, которая, без всякого сомнения, приведет к упадку научного знания в стране – все это явления, которые в свое время привели к гибели множество мировых империй и цивилизаций.

Культурфилософские идеи Альфреда Вебера повлияли на истолкование истории представителями немецкого экзистенциализма. Это ярче всего обнаруживается в концепции истории Карла Ясперса (1883-1969). В своей работе «Смысл и назначении истории» (1949) Ясперс выдвинул понятие «осевого времени», периода мировой истории, который лежит между 800 и 200 г. до р.э. «Осевое время» составляет стержень мировой истории, ее основу. «Стержень мировой истории, – говорит Ясперс, – лежит в духовном процессе, совершившимся в период между 800 и 200 годами до рождения Христа. Там находится величайшая веха истории. Там возник человек, таким, каким он является сегодня».

В период «стержневого времени» происходи рационалистическая борьба логоса против мифа. Древних миф умирает, рождается рационалистическое знание. Во всем мире происходит рождение великих философских систем. «В Китае живут Конфуций и Лао-цзы, возникают все направления китайской философии – Мо-цзы, Чунь-цзы и другие. В Индии возникают Упанишады, живет Будда, появляются все философские модификации от скепсиса и материализма до софистики и нигилизма. В Иране Заратустра учит о мировой борьбе между добром и злом, в Палестине проповедуют пророки от Исайи до Иеремии, в Греции мы обнаруживаем Гомера, философов – Парменида, Гераклита, Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда».

«Осевое время» обладает универсальностью, оно является масштабом, по которому измеряется движение всех народов и эпох. В «осевом времени» осуществляется единство и всеобщность мировой истории. Те культуры, которые не попадают в «осевое время» обречены на вымирание. Правда, существуют народы, которые хронологически не попадают в русло «осевого времени», но втягиваются и соприкасаются с этим временем, как это происходит, например, со славянскими народами. В последующем в европейской культуре происходит воспоминание «осевого времени». Эпоха Возрождения есть не что иное, как такого рода воспоминание.

«Осевое время» является ферментом мировой истории. Он позволяет различным культурам, которые пользуются разными языками и образами, понимать друг друга. Тем самым Ясперс выступает против Шпенглера, который доказывал разобщенность культур и невозможность их взаимопонимания. «Все утверждения об абсолютной чуждости и невозможности взаимопонимания, – пишет Ясперс, – остаются выражением пессимизма и усталости, все рассуждения о глубоких противоречиях человечества есть возведение невозможности данного момента в невозможность абсолютную».

Осевое время не однолинейно, оно протекает в трех направлениях, в трех лучах – Китай, Индия и Западная Европа. Античность составляет основу западного луча. Начало греческой культуры Ясперс относит к VIII в. до н. э. Это время Гомера, время зарождения греческой философии и трагедии, в которых происходит процесс перехода «от мифа к знанию», пробуждение рационального мышления. Среди греческих государственных деятелей Ясперс выделяет Солона, указывая на отличительные признаки его деятельности: самоограничение власти, готовность к компромиссам, признание права.

Античность закладывает основы западноевропейской культуры, именно здесь впервые в мировой истории зарождаются идеи политической свободы, возникает стремление к рациональности, пробуждается внутреннее самосознание человеческой личности. «В Греции, – пишет Ясперс, – просыпается свобода, которая еще нигде не возникала в мире. Союз свободных людей противостоял деспотии народов, «осчастливленных» тотальной организацией общества. Свободу осознания Западом свободы составлял полис, который представлял собой как действительную свободу, так и идею свободы. Китай и Индия никогда не знали свободы в политическом смысле слова. Из Греции происходит сияние на всю западную историю. Великий поворотный пункт относится к VI веку, когда вырастает свобода греческого мышления и когда свобода была доказана на деле в персидской войне, что привело к высочайшему, но кратковременному расцвету. Не универсальная священная культура, не орфики и пифагорейцы, но свободное государственное образование конституировало греческий дух. С этого времени была доказана возможность свободы в мире».

Какие особенности античной культуры отмечает Ясперс? Во-первых, в античности впервые происходит разрушение мифа и рождение рационального способа мышления. Во-вторых, греческая философия привносит в мир идею самосознания человека. Наконец, именно в древней Греции пробуждается характерное для осевого времени стремление к безграничной коммуникации, к духовному с другими народами. «Китай и Индия постоянно жили со своим собственным прошлым, в сравнение с ними Греция жила в соединении с чужим, ориентализующим прошлым, прошлым нордическим народов в соединении с чуждой им культурой Среднеземноморья».

Ясперс выступает против упрощенного представления об античности как своего рода прообраза Европы. Различая три луча в осевом времени – Китай, Индию и Западную Европу, Ясперс отмечает, что последний луч в свою очередь поляризуется на Запад и Восток, под которым он понимал Персию и Иудею. Поэтому античная культура представляет собой историческую взаимосвязь Запада и Востока в едином потоке «осевого времени». В этом смысле, осевое время не есть нечто единое, однообразное, оно постоянно поляризуется на Запад и Восток. «Противоположность Европы и Азии не должна быть гипостазирована. Но противоположность Азии и Европы есть шифр, который сопровождает всю европейскую историю». Эта противоположность существует уже внутри самой античной культуры. Ясперс пишет: «Мы должны понимать эту противоположность как видимый образ всего духовного. Это глубокая историческая тайна, которая проходит через всю эпоху. В многочисленных модификациях первоначальная полярность остается живой на протяжении всего тысячелетия. Греки и персы, раскол Римском империи на западную и восточную, западное и восточное христианство, запад и ислам, Европа и Азия, которая в свою очередь делится на Ближний, Средний и <