Культура гибнет»: взгляд лакировщика

Куда ни повернись-услышишь одно и то же: «Культура гибнет! Великая российская культура гибнет».

Мы, как известно, страна лингвистической реальности. Для нас самое главное-не сами явления жизни, а то, как они называются. Помню, как на одном из съездов М.С. Горбачев обиделся: ему послышалось, что депутат обратился к нему не с общепринятым «товарищ Президент», а «господин Президент». Как будто социальная дистанция между ним и народом от того, как его назовут - товарищем или господином - разная.

Слаженный хор могильщиков и плакальщиц культуры обладает экстрасенсорной кажимостью убедительности. Во всяком случае, уже вся страна, все 150 миллионов ее граждан уверены, что наша культура переживает последний день Помпеи.

Более тридцати лет я занимаюсь научными штудиями в культуре. Все эти годы властно-бюрократическая система держала меня за хунвейбина и чернушника. По ее мнению, у нас в культуре все было хорошо, а, я, как они любили выражаться на своем этикетном языке, «сомневался».

Сегодня автор тоже сомневается, что культура гибнет и все в культуре до ужаса плохо. Но стоило мне поделиться своими сомнениями на российско-французском симпозиуме, как Н.Н. Губенко при всех обозвал меня лакировщиком. Ну, до чего все славно получается: раньше ругательным было «чернушник» (где вы, незабвенной памяти Ю.В. Андропов и К.У. Черненко?!), а сегодня - «лакировщик». Дожили, называется…

Никогда у нас не было такой содержательной наполненности, такого разнообразия в культурной жизни, как сегодня. В принципе, есть все для всех, для любого вкуса, распивочно и на вынос. Книги - от Агаты Кристи до Бердяева и Ильина. Цирки - государственные и независимые. Спектакли - от «Аз воздам» и «Батума» до «Лолиты». Фильмы - от неумелой советской порнухи до первоклассных американских ужастиков, а если особенно повезет – то и про нормальное человеческое в репертуаре отыщется. А выставок?! Боже мой, на одни только вернисажи не успеть: и молодые, и шестидесятники, ретроспективы своих и чужих, оставшихся здесь и эмигри­ровавших туда, персональные и групповые... Да когда же все это богатство у нас было?

Все ли мне нравится в том, что происходит сегодня в культуре? Конечно же, нет. Но кто и по какому праву может считать свои вкусовые предпочтения единственно правильными? Разнообразие - условие саморазвития культуры. Это только бдительные большевистские министры культуры, пришедшие на смену Луначарскому, твердо знали, что такое хорошо и что такое плохо, а посему что-то высочайше одобряли и награждали, а что-то нам, несмышленышам, категорически запрещали.

Говорят, особенно плохо сегодня театрам. Более чем сомнительно. За последние годы в стране число театров растет, даже таких дорогостоящих для нас, налогоплательщиков, как музыкальные.
Сетуют, что посещаемость театров катастрофически падает. Это справедливо, но ведь на самом-то деле она падает последние пятнадцать лет. Раньше, на бумаге, она, разумеется, росла, но это статистически-рапортабельное благополучие с реальной жизнью никак не соотносилось. Замечательный тест на читательское воображение: что на самом деле означает 124% заполняемости зала на вечерних спектаклях? Что, каждый четвер­тый сидел на чьих-то коленях? А ведь эта бредятина печаталась в министерских справочниках и определяла статистическое благополучие посещаемости.

Говорят, особенно плохо то, что театрам не хватает денег. Трижды сомневаюсь. Раньше на культуру государство из бюджета ежегодно выделяло крохи - 0,4%, теперь - в 5 с лишним раз больше. Этого мало? Надо учиться организовывать сбор средсгв. Разумеется, трудно, нас этому не учили, но весь мир так живет.

Конечно, сегодня в культуре есть немало проблем: это и ее фестивализация, и сложности для молодых, еще не завоевавших известности талантов, и распад культурных связей, и невосполнимый процесс перерождения традиций и еще многое-многое другое.

Но великая российская культура при этом не гибнет - она ищет и выявляет себя после семьдесят лет заточения в государственном заповеднике. Еще десять лет назад я писал, что состояние перехода - главная особенность современного культурного процесса. Естественно, что у многих сегодня - ностальгия по прошлому.

У меня тоже ностальгия.

По будущему.

(Дом актера, 1993, № 3.)