Курский государственный педагогический

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

КУРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ

Факультет филологический

Кафедра литературы

Специальность: 021700-филология

Выпускная квалификационная работа на тему:

Проблема эмансипации в русской и европейской литературе XIX века

                                                   Студентка 5 курса

                                                   Данилова Эвелина

 Научные руководители

 Драчева Инна Борисовна,

 кандидат филологических наук, доцент;

 Коковина Наталья Захаровна,

 кандидат филологических наук, доцент

                                  

Курск, 2001 г.

С О Д Е Р Ж А Н И Е

Введение

Глава 1. Проблема эмансипации в русской литературе

1.1. Жорж Санд и русская литература

1.2. Жорж Санд и И.С. Тургенев. Параллели взглядов на проблему женской эмансипации

1.3. Женщины в творчестве И.С. Тургенева

Глава 2. Английская литература. Творчество Шарлотты и

      Эмилии Бронте

    2.1. Биография семейства Бронте

    2.2. Взгляды Ш. Бронте на женскую эмансипацию и их освещение

  в романе «Джейн Эйр»

2.3. «Грозовой перевал» Эмилии Бронте. Героини в романе

Заключение

Примечания

Библиография


В В Е Д Е Н И Е

Проблема эмансипации женщины входит в русскую жизнь и в литературу в 30-40-е годы XIX века. Сначала женщина заявила о своей воле любить того, кого велит ей сердце, затем отстаивала свои права в семье, а вскоре на первый план вышла и потребность активного участия в общественной жизни, освоения новых профессий.

Но прежде, чем использовать термин «эмансипация», следует дать его определение исходя из корневого значения этого слова. В латинском языке слово «emancipare» означает:

1) освободить сына от отцовской власти и этим объявить его самостоятельным;

2) формально отказываться от чего-либо, отчуждать, уступать.

Если мы обратимся к «Толковому словарю живого великорусского языка» В.И. Даля, то найдем следующее определение:

«эмансипация – освобождены от зависимости, подчиненности; полная воля, свобода».[i]

Корень слова «эмансипация» можно истолковать как «освобождение от определенной роли». Почти в течение целого столетия эмансипация «притязает» на роль активного элемента: подверженные дискриминации, в первую очередь женщины, требуют права освобождения от навязанной им роли. Они хотят сами взять то, что им не передают добровольно. Для нас понятие «эмансипация» означает в самом широком смысле попытку человека освободиться от круга обязанностей, которые противоречат его индивидуальным потребностям. Это относится не только к женщинам, но и к мужчинам.

Если исходить из того, что с давних пор сложившийся образ мужчины (сильный, отважный, находчивый) устарел точно так же, как и образ женщины (нежной, чувствительной, беспомощной), то эмансипация – это общая для мужчины и женщины задача. Задача, которая может быть решена только объединенными усилиями мужчин и женщин, ибо каждый в отдельности потерпит поражение в борьбе за свое освобождение.

Темой нашего исследования стали вопросы эмансипации женщин в русской и зарубежной литературе XIX века, т.к. процессы, связанные с активной жизненной позицией женщин, были едины для всей европейской жизни.

После Французской революции среди просвещенного дворянства растет интерес к демократическим идеям, и в частности к вопросу о положении женщины. В дворянских салонах дамы делаются заметными благодаря своей образованности, уму и активности. В это время в России широкую популярность получает романтическая литература, и особенно произведения Жорж Санд, где идеи просвещения, а также эмансипации женщин были определяющими.

Но пока литература еще не могла овладеть предметом и ограничивалась отдельными чертами, которые все еще не объясняли достаточно данный вопрос.

Так Александр Добряков вследствие толков о женском вопросе выбрал эту тему для своей диссертации. Но он ограничился одним периодом – домонгольским. В 1850 году таким же исследованием занимался Виталий Шульгин. Он наметил целую программу истории русской женщины, указал главные периоды этой истории. Добряков же свое исследование о русской древней женщине разбил на четыре рубрики: женщина-язычница, христианка, раба и женщина былин. Он рассматривал жизнь княгинь и главным образом с точки зрения христианской. В заключении он изображает следующую идиллическую картину:

«Развитие жизни семейной характеризует христианское русское общество. Центр, около которого вращается эта жизнь, - женщина. Она является там как нежная сестра, преданная супруга, пекущаяся и глубоко уважаемая мать. Свою вещую силу язычества она заменила глубокою верою в святыню новой религии, вместо физической силы обнаруживает великую силу нравственную, которая дает ей господство в семье, и она та же нежная мать, только в еще более мягких формах».[ii]

Как видно из приведенного отрывка исторического исследования А. Добрякова, это было слишком одностороннее толкование о роли женщины. Поэтому взгляды и представления, связанные с так называемым «женским вопросом», постоянно развивались и углублялись. Социальные реформы принесли с собой пропаганду ценностей буржуазного общества: самодостаточность личности и разума, правовая защищенность гражданина, труд как средство достижения личного успеха и общественного процветания.

Женский вопрос в России с новой силой вспыхнул в связи с отменой крепостного права. Лучшие люди страны заговорили о целом мире привычек и обычаев, рожденных этим правом. «Тут, - писал Кропоткин, - было презрение к человеческой личности, деспотизм отцов, лицемерное подчинение со стороны жен, дочерей, сыновей».

Традиционный образ жизни русской женщины из дворянского сословия уже не удовлетворял многих его представительниц, и они пытались найти себя в каких-либо сферах общественной деятельности.

Во второй половине XIX века широкое хождение получили демократические идеи. Звучали требования освободить общества от бремени патриархальных структур – с точки зрения радикальной интеллигенции, это предполагало не только устранение существовавших классовых различий, но и отмену тогдашней системы взаимоотношений между полами. Так, по убеждению влиятельных леворадикальных публицистов, таких как Н.Л. Михайлов или Н.Г. Чернышевский, воспринявших идеи ранних французских социалистов, освобождение общества было возможно только при условии полного освобождения женщины от оков традиционной семьи.

Если немногочисленные русские писательницы первой половины XIX века довольствовались тем, что с обличительным пафосом рисовали трагические женские судьбы, то жизнь уже являла примеры, когда женщина пыталась практически вырваться за черту господствовавших условностей. И одна из наиболее примечательных – жизнь одной из самых читаемых писательниц 40-60 годов – Авдотьи Панаевой, вышедшей из актерской семьи. Избрать свой собственный путь, путь женщины, самостоятельно строящей свою жизнь, ей, несомненно, помогли те представления, которые царили в среде столичной художественной интеллигенции. И в быту, и в своих литературных произведениях Панаева отстаивала идею, согласно которой личная свобода женщины и уважение к ней со стороны мужчины являются необходимыми предпосылками «подлинной» любви и взаимности, чуждых узаконенным брачным узам, строившимся на основе материального благополучия и сравниваемым писательницей с бесчестной самопродажей. В соответствии с этим идеалом свободного выбора она строила и свою судьбу. Будучи за писателем Панаевым замужем, она полюбила его друга, Некрасова, и стала его гражданской женой, причем все трое продолжали жить под одной крышей и совместно работать.

Наиболее же глубокое и полное развитие женская тема получила в творчестве современника Панаевой, одного из ведущих представителей критического направления в русской литературе – Н.Г. Чернышевского. Его вышедший в 1863 году воспитательный роман «Что делать?» в течение десятилетий оставался своего рода «библией прогресса» для молодости, искавшей новых путей, и многие строили свою жизнь сообразно с идеями этой книги.

Чернышевский рисует образ идеального общества будущего, которое построено на принципах личной заинтересованности, социально ориентированного разума и коллективной организации жизни – общества, где каждый сможет жить в соответствии со своими запросами. В этом мире сбудутся порывы героини романа – Веры, которая, полагая, что женщина в целом более высоко организована, нежели мужчина, утверждает, что в сфере духовной она оттеснит мужчину на второй план, как только будет покончено с господством грубой силы.

Н.Г. Чернышевским предполагается 2 способа обновления: через альтернативную общепринятую модель личной жизни и через конспиративную борьбу против самодержавия.

В своем романе Чернышевский не просто развивает туманные теории, покоящиеся на идеях материализма, и раннего социализма, в его произведении показан новый дух времени, благодаря чему оно и пользовалось столь легендарной популярностью. Прообразом Веры была Марья Александровна Обручева, родившаяся в 1834 году в семье тверского помещика, отставного генерала. Чтобы вырваться из-под родительской опеки и получить возможность заниматься изучением медицины, она вступила в фиктивный брак с бедным студентом-медиком Петром Ивановичем Боковым. Впоследствии Марья Александровна полюбила друга Бокова, известного петербургского профессора-физиолога Сеченова. Некоторое время все трое жили в одной квартире, что вызывало многочисленные пересуды.

Какова же историческая оценка активности женщин в России, их общественного пробуждения? Это – включение женщин в профессиональную деятельность, в политику и возникновение организованного женского движения.

В области образования и науки движение русских женщин за свою эмансипацию не только воспроизводило аналогичные процессы в Западной Европе, но и в определенных моментах могло служить образцом для последних. Справедливой представляется оценка движения российских женщин, данная английским историком Линдой Эдмондсон: «…это женское движение, если судить по его воспитательному значению, могло бы с достаточным основанием претендовать на авангардную роль в Европе в целом».

Литературная борьба вокруг женского вопроса была неотъемлемой частью борьбы за такие вещи, как земля и воля для крестьян, социальное и политическое равенство для всех граждан, полноценная, автономная, освобожденная от административной опеки общественная жизнь.

В своей рецензии «Моя судьба. М. Камской» (1863) М.Е. Салтыков-Щедрин писал: «…женщина, так сказать, фаталистически осуждена делать то, что ей не хочется, молчать, когда она чувствует желание говорить, говорить, когда она не имеет к тому ни малейшего поползновения; одним словом, осуждена соблюдать приличия, т.е. кривляться».[iii]

Фурье писал: «Степень эмансипации женщины есть естественное мерило общей эмансипации». И потому мы не можем не согласиться с Тургеневым, который утверждал: «Блестящее будущее за тем народом, который поставит женщину не только наравне с мужчиной, а выше его». Такое отношение к этим проблемам характерно для всего творчества Тургенева. Поэтому анализу его произведений мы уделили особое внимание.

Понимание же общности обозначенных проблем для русской и европейской литературы предопределило интерес к творчеству Жорж Санд и сестер Бронте. Произведения этих писательниц активно переводились на русский язык и стали фактом культурной жизни России. Нам предстоит понять явление «эмансипации» как в его истоках, так и в социальных, нравственных, психологических последствиях, в художественном осмыслении.


Эмилии Бронте

Критический реализм как ведущее направление утверждается в английской литературе в 30-40-е годы XIX века. Своего расцвета он достигает во второй половине 40-х годов – в период наивысшего подъема чартистского движения.

В 30-40-е годы выступают такие замечательные писатели-реалисты как Ч. Диккенс, У. Теккерей, сестры Бронте, Э. Гаскелл.

В истории Англии этот период – время напряженной социальной и идеалогической борьбы. Политическая атмосфера в стране накалилась особенно в 1846-1847 годах, т.е. в канун европейских революций 1848 года. Во второй половине 40-х годов выступила замечательная плеяда чартистских поэтов и публицистов, произведения которых звали к классовой борьбе, к международной солидарности рабочих; они отличались большой социальной глубиной и политической страстностью.

В годы, предшествующие революции 1848 года, были созданы лучшие произведения английского критического реализма. Именно в это время выходят романы «Ярмарка тщеславия» У. Теккерея, «Джейн Эйр» и «Шерли» Шарлоты Бронте, «Мэри Бартон» Элизабет Гаскелл и другие. В 1848 году закончил один из своих лучших романов – «Домби и сын» - Ч. Диккенс.

Все эти произведения с большой силой отразили настроения широких народных масс, их протест против гнета капитализма. И именно поэтому писатели-реалисты, не принимавшие непосредственного участия в рабочем движении, не являвшиеся сторонниками революционных методов борьбы, были близки английскому пролетариату, всему народу Англии в его борьбе против оков капиталистической эксплуатации.

В трудах буржуазных ученых и писателей утверждалось понятие «викторианская Англия», связанное с насаждаемым ими представлением о периоде правления королевы Виктории как эпохе благоденствия и устойчивого процветания страны. Эта официальная точка зрения не соответствовала истинному положению дел и опровергалась самой действительностью. Ее разрушению содействовало творчество писателей-реалистов.

В своем творчестве английские реалисты XIX века всесторонне отразили жизнь современного им общества, правдиво воспроизвели типические характеры в типических обстоятельствах. Объектом своей критики и осмеяния они сделали не только представителей буржуазно-аристократической среды, но и ту систему законов и порядков, которая установлена власть имущими. Писатели-реалисты ставят проблемы большой социальной значимости, приходят к таким обобщениям и выводам, которые непосредственно подводят читателя к мысли о бесчеловечности и несправедливости существующего общественного строя.

Своекорыстию буржуазных дельцов писатели-реалисты противопоставили нравственную чистоту, трудолюбие и стойкость простых людей.

Трезвый реализм, суровая критика капиталистических порядков сочетается с романтическими мотивами, ситуациями и образами. Романтическое начало проявляется в произведениях реалистов в разной форме и в разной степени. Романтический пафос протеста Джейн Эйр («Джейн Эйр» Шарлоты Бронте) и Хитклифа («Грозовой перевал» Эмилии Бронте) перекликается с мятежным духом героев поэм Шелли и Байрона. Реалистов сближает с романтиками их гуманизм, неприятие и критика буржуазного общества, стремление к справедливости и свободе.

Блестящих успехов в английской литературе XIX века и особенно в 40-е годы достигает жанр романа, в котором появляются новые герои. Это не просто люди из народа, а люди, глубоко задумывающиеся над жизнью, тонко чувствующие, горячо реализующие на окружающее и активно действующие (Джон Бартон в романе «Мэри Бартон», герои романов Шарлоты и Эмилии Бронте). Эпическая многоплановая масштабность в изображении общества сочетается с углубляющимся мастерством изображения человеческой личности в ее обусловленности обстоятельствами и ее взаимодействии с окружающими.

Биография семейства Бронте

Ярким и значительным явлением в развитии английского критического реализма было творчество сестер Бронте. Они выступили в конце сороковых годов. Их творчество одушевлено пафосом протеста против социальной несправедливости и неравноправного положения женщины в буржуазном обществе. Критика существующих порядков овеяна в их творчестве духом бунтарства и непокорности. Перекликаясь с революционными романтиками (Байроном, Шелли), сестры Бронте воплощают свои положительные идеалы в образах бунтарей, не желающих мириться с законами буржуазного общества и предназначенной им судьбой. Этот дух протеста и активного противоречия составляет сильную сторону их творчества. Эстетические принципы и художественная практика сестер Бронте ставят их в один ряд с крупнейшими мастерами критического реализма – Диккенсом и Теккереем, позволяя вместе с тем говорить о творческом преломлении в их произведениях – особенно в поэзии и прозе Эмилии Бронте – традиций революционного романтизма.

Героини сестер Бронте уже не только романтичны в своем гордом протесте или героическом стоицизме: они наделены достаточно трудовым пониманием окружающей социальной обстановки и не отторгают себя от общества, но требуют от него признания своих прав на свободу, счастье и творческий труд. Пуская в ход все силы своей незаурядной души, они стремятся отстоять свое достоинство, право на свободу чувства, не склоняя ни перед кем головы и с презрением отвергая как высокомерие и чванство, так и филантропические чувства тех, кто богаче и сильнее их. Писательницы отдавали себя отчет в том, что несчастье человека в современном мире вызвано не ударами непостижимого, коварного рока, но есть следствие конкретной, социально-исторической расстановки сил.

В произведениях сестер Бронте правдиво воспроизведен дух борьбы в обществе, они заставляют усомниться в справедливости, разумности и правомочности реально сложившихся отношений между теми, кто по своему положению должен подчиняться, но отказывается это делать.

Обратимся к биографии семейства Бронте. Шарлотта, Эмилия и Анна Бронте родились в местечке Хэтворт в Йоркшире в семье сельского священника Патрика Бронте. «Глухой» и безлюдный Хэтворт находился в одном из наиболее развитых в промышленном отношении графств Англии. Здесь, как и на ткацких фабриках соседнего Ланкашира, в начале века происходили выступления луддитов, а в 30-40-е годы – чартистов. Отзвуки классовых битв достигали Хэтворта. Однако о тяжелой жизни и борьбе рабочих, о разорении фермеров дети Патрика Бронте могли судить не только по рассказам очевидцев. С нуждой и лишениями они были знакомы на собственном опыте.

Их отец, священник Патрик Бронте, ирландец, был смолоду простым ткачом. Но он обладал редкими способностями и трудолюбием, мечтал учиться. Для простого человека, решившего овладеть знаниями, в Британии того времени был один путь – стать священником. Патрик Бронте изучил богословие, женился, получил маленький приход на севере Англии, возле промышленного города Лидеа. Там и родились его шесть детей – пять дочерей и сын. Шарлотта была третьей, она родилась в 1816 году.

После рождения младшей, Анны, умерла мать. Семья была бедна, но Патрик Бронте не принимал ни от кого помощи. Фанатичный и суровый, он не хотел попасть в зависимость к кому-либо.

Когда Шарлотте было 8 лет. П. Бронте отдал четырех старших девочек в только что открывшуюся школу в местечке Кован-Бридж. Это была школа для девочек-сирот из семей священников, в ней готовили гувернанток. Но там были ужасные условия. Здесь умерли две старшие дочери П. Бронте. Он забирает домой больных Шарлотту и Эмилию. Больше он не повторял опыт бесплатного обучения своих дочерей: Шарлотта училась потом в очень хорошем платном пансионе. Страшные воспоминания о школе Кован-Бридж остались навсегда: писательница рассказывала о ней в своем лучшем романе «Джейн Эйр».

Все дети Патрика Бронте очень рано начали писать, а сын Бренуэлл и Шарлотта увлеклись еще и рисованием. Оба они были настоящими художниками.

Позднее Шарлотта работала учительницей в том же пансионе, где училась, а ее сестры начали работать гувернантками. В 1837 году она послала свои стихи поэту-лауреату Роберту Саути. Он пришел в негодование и ответил, что поэзия – не женское дело, она только отвлекает женщину от домашних обязанностей. Шарлотта с горечью ответила ему, что свои домашние обязанности она выполняет добросовестно. Но жажду творчества она не могла в себе подавить, как и ее сестра Эмилия.

В 1842 году обе девушки поехали в Брюссель, надеясь в совершенстве овладеть французским языком. Это был замысел Шарлотты. У них не было денег, чтобы платить за обучение, но они взялись преподавать английский язык ученицам пансиона, где они учились. Таким образом, две взрослые серьезные девушки (Шарлотте было уже 26, Эмилии – 24) оказались на положении не то учениц, не то учительниц среди маленьких пансионерок, девочек из богатых семейств.

Обучение в пансионе возглавлял Константин Эже, муж начальницы, образованный человек, знаток литературы. Он высоко оценил первое французское сочинение, написанное англичанками, увидел их озаренность и предсказал, что они станут писательницами. Но он советовал много читать, постоянно работать над своим стилем. Его советы и вера в их силы были огромной поддержкой для Шарлотты; Эмилия, погруженная в себя, была к этому более равнодушна. На следующий год она вообще не приехала в Брюссель. Но Шарлотта приехала опять. Она полюбила мсье Эже. Это была возвышенная любовь, гораздо более похожая на дружбу. Но мадам Эже устроила грандиозный скандал мужу и молодой учительнице.

В 1846 году сестрам удалось выпустить сборник стихов под псевдонимом братьев Белл. Критика с похвалой отозвалась о стихах Эллиса Белл (Эмилии). Эмилия была действительно талантливой поэтессой.

В 1847 году под теми же псевдонимами девушки послали в Лондон свои романы. Романы Эмилии («Грозовой перевал») и Анны («Агнес Грей») были приняты в печать, роман Шарлотты («Учитель») отвергнут. Это радовало Шарлотту и огорчало одновременно. Но так как ее было трудно сломить, она начала работать над новым романом – «Джейн Эйр». Последними, кому пересылался «Учитель», были издатели Смит и Элдер, которые дали серьезную литературную оценку рукописи и, отвергая, не лишали автора надежд, признавая за ним литературный дар. Смит и Элдер сообщали, что с интересом ознакомятся с новой рукописью Керрера Белла (псевдоним Шарлотты).

В то же время сестры пытались открыть свой пансион для девочек. У них были все данные для задуманного предприятия: педагогический опыт, хорошее образование, прекрасное знание французского языка. Помещение в пасторском доме было большое. Но не было ни денег, ни связей. Никто не приехал учиться (несмотря на объявления) в бедно обставленный сельский домик на кладбище.

Единственным крупным событием жизни сестер Бронте был литературный успех. Следует отметить, что обратились они к жанру романа после совета поэта-лауреата Саути, которому посылали свои стихотворения, прося его сказать свое мнение. Саути ответил, что «посвящать себя исключительно поэзии – не женское дело»[lxxi], но не запретил им заниматься поэзией, как приятным развлечением, с тем условием, чтобы «они не забывали для него своих женских обязанностей».[lxxii]

24 августа 1847 года Шарлотта Бронте выслала Смиту и Элдеру рукопись «Джейн Эйр». 16 октября того же года роман увидел свет. Это был шумный успех – быстрый и ошеломительный. Однако Шарлотта Бронте приняла его как должное, иначе, по ее убеждению, просто не могло быть: роман был написан с тем напряжением страсти, с такой силой искренности, которые, естественно, не могли не покорить читателя. «Джейн Эйр» была восторженно оценена передовой печатью и обругана реакционной. Вскоре после этого вышли и романы двух братьев Белл, их расхватывали, т.к. думали, что они принадлежат перу автора «Джейн Эйр».

Слух о том, что никаких братьев Белл не существует, что роман «Джейн Эйр» написан женщиной, учительницей Шарлоттой Бронте, распространился быстро. Передавали всевозможные сплетни, рисующие облик писательницы в самых отталкивающих тонах: ведь она проявила такую неженскую смелость в своем романе! Кстати, единственным, кто оказался проницательнее других критиков, был поэт Сидни Добелл: он догадался, что Керрер Белл – женщина, по авторскому отношению к любви: «невозможно, чтобы мужчина написал «Джейн Эйр». Только женщина может видеть мужчину так, как видит автор».[lxxiii]

Возникло комическое недоразумение, связанное с именем Теккерея, которому Шарлотта посвятила «Джейн Эйр» (предполагалось, что образ сумасшедшей в романе был списан с его жены).

Сестры Бронте получили материальную независимость и славу. Они могли оставить тяжкий труд гувернанток и отдаться любимому литературному труду. Люди специально приезжали в сельское местечко Хэтворт, чтобы взглянуть на знаменитых сестер Бронте. Особенно хотелось повидать «английскую Жорж Санд» - Шарлотту. Девушки были скромны, избегали встреч с публикой; их можно было видеть только в церкви да на прогулке.

Слава не принесла сестрам Бронте счастья. Их силы были надломлены трудом, лишениями, непосильной борьбой. Любимый брат Бренуэлл, талантливый художник, погибал на их руках от туберкулеза. Преданно ухаживающая за ним Эмилия также заболела туберкулезом, а потом и Анна. Все они умерли в течение одного года (1849-ого). Шарлотта осталась со слепым отцом, без милых сестер, с которыми привыкла делиться каждой мыслью.

Она работала над своими новыми романами. В конце 1849 года вышел роман «Шерли» - о движении луддитов. Он был навеян живыми впечатлениями от разгоравшегося вокруг чартистского движения. Рабочее движение и невеселая судьба английской женщины – вот две темы романа «Мужчины Англии! Взгляните на бедных дочерей ваших, которые увядают подле вас, обреченные на преждевременную старость и чахотку. Жизнь для них – пустыня!» - восклицает писательница, насмотревшаяся на такую жизнь». В лице двух героинь романа, Шерли и Каролины, она попыталась воссоздать образы своих ушедших сестер; она щедро одарила их к концу жизни тем личным счастьем, которого они были лишены в жизни.

В 1853 году был опубликован роман «Вильетт» («Городок» - шутливое французское название Брюсселя). Он оказался наиболее автобиографичным. На Шарлотту нахлынули воспоминания брюссельского периода. В бельгийском пансионе трудится молчаливая, замкнутая девушка Люси с характерной фамилией Сноу (по-английски значит «снег»). Ей приходится испытать бедность, одиночество, насмешки капризных, избалованных воспитанниц, неразделенную любовь. Полюбив преподавателя литературы, достойного, благородного человека, ответившего на ее чувство, Люси не смогла связать с ним свою судьбу.

В Хэтворте появился новый обитатель – молодой священник Артур Белл Николс. Его назначили помощником отца Шарлотты. Он влюбился в Ш. Бронте и просил ее руки. Она тоже привязалась к начитанному и скромному молодому человеку. Но Патрик Бронте не хотел и слышать об этом браке. Он – надо отдать ему справедливость – не мешал своим дочерям писать, гордился их литературными успехами, но не допускал и мысли об их замужестве.

Чтобы не огорчить отца, Шарлотта отказала жениху. Он решил стать миссионером и собрался в Индию. Шарлотта простилась с ним, но, в последний момент передумала. Она сказала, что выйдет за него замуж. Артур Белл Николс остался в Хэтворте. Этот брак, который мог быть счастливым, длился недолго. Через год, в 1855 году, Шарлота умерла от преждевременных родов. Ей было 39 лет.

В романе «Джейн Эйр»

В данной работе мы не будем касаться творчества Энн Бронте, но это не значит, что по силе своего таланта и глубине образов ее «Агнес Грей» она уступает своим старшим сестрам. Жизнь и творчество сестер Бронте всегда интересовали как их современников, так и современных критиков. Отметим лишь некоторые труды, посвященные им: «Семейство Бронте», «Бронте и их мир», «Сестры Бронте», «Бронте, их жизнь в воспоминаниях современников», «Шарлота Бронте: эволюция гения», «Бронте: Шарлота и Эмили», а также многие другие, среди которых стоит особенно отметить работы Э. Гаскелл «Жизнь Шарлотты Бронте» (1857), Питера Бейна «Две великие англичанки» (1881), посвященную Элизабет Браунинг и Шарлотте Бронте, и современное биографическое исследование Уинифрид Жерен «Шарлотта Бронте. Эволюция гения» (1967). Есть и такие критики, которые интерпретируют творчество сестер Бронте в «терминах» фрейдистской психосексологии. Несчастливая любовь Шарлотты к Эгеру, ее увлечение Д. Смитом, ее поздний брак, одиночество Эмили и Энн – повод к бесконечным рассуждениям о подавленных импульсах, внутренней «агрессивности» и сублимации «нерастраченной сексуальной энергии» в творческую. Так, в интересной в целом книге Э. Моэрс «Женщины-литераторы» содержится явная попытка прочесть «Джейн Эйр» в свете фрейдистской сексуальной символики.

В известной мере фрейдистский подход присущ и работе Марго Петерс «Беспокойная душа. Биография Шарлотты Бронте», где встречается такое, например, утверждение, что Шарлотте и Эмили была свойственна «врожденная неприязнь к мужчине».[lxxiv] Однако в целом книга М. Петерс – добросовестное исследование. Она справедливо полагает. Что многие невзгоды жизни Шарлотты Бронте «явились следствием ее положения в обществе, не признававшем за женщинами-писательницами настоящего таланта»[lxxv]; хотя Шарлотта Бронте не была, как мы знаем, «феминисткой» в прямом смысле слова, то есть не принадлежала ни к какой организации, борющейся за права женщин, вся ее жизнь и искусство, справедливо пишет Петерс, - красноречивый протест против жестких, утеснительных ограничений, которыми общество связывало женщину и над которыми она восторжествовала. Однако нельзя не заметить, что Шарлотта Бронте утверждала права всех обездоленных, честь и достоинство человеческой личности вообще – не только женщины.

Характерно, что с точки зрения борьбы за социальное равноправие женщины рассматривают творчество Шарлотты Бронте и Патриция Бир, но симптоматично, что в название своей книги она вынесла слова Джейн, заключающие ее рассказ об отношениях с Рочестером: «Читатель, я вышла за него замуж». Воодушевление, звучащее в этом восклицании, приобретает оттенок всеобщей, символической декларативности, становясь выражением «извечного» идеала женщины, что никак не может быть сказано ни о Джейн, ни о создательнице ее образа.

Тема женской свободы и равноправия, идеал полнокровной, яркой, не ущемленной условностями жизни были свойственны творчеству всех Бронте.

Критика не раз отмечала, как созвучна современности и тема борьбы за эмоциональное и гражданское равноправие женщины. Именно в творчестве Шарлотты Бронте и ее сестер возникает в английской литературе XIX века образ новой женщины в противовес утверждавшемуся буржуазно-викторианскому идеалу «кроткого ангела», чья роль в жизни – быть только хранительницей домашнего очага.

Женщина в творчестве Бронте – существо свободолюбивое, независимое, равное мужчине по интеллекту и силе характера. В этом аспекте интересна связь творчества Бронте и с XVIII веком, веком Просвещения, почему, в частности, закономерен вопрос о продолжении Шарлоттой и ее сестрами традиции Мэри Уолстонкрафт и Мэри Шелли. Но эта же традиция была «передана» сестрами Бронте и современникам. В Англии, например, образ Джейн нашел отклик в поэме Э.-Б. Браунинг «Аврора Ли», героиня которой утверждает ценность и равноправие женщины в мире духовном и в мире чувств. Особенно много подражаний вызвала «Джейн Эйр» в Америке, где в 60-70-е годы «женский роман», то есть роман, написанный женщиной и о женской судьбе, становится очень популярным. Сразу же завоевавший большую известность и признание, роман Бронте становится идеалом, по образу и подобию которого создается множество произведений. Укореняется сама типология образа бедной, но гордой девушки и конфликта, ситуации, «заданной» Шарлоттой Бронте в ее знаменитом романе: героиня (не обязательно гувернантка, но, как правило, молодая девушка или женщина) оказывается в неблагоприятных обстоятельствах и только благодаря своей моральной цельности, стойкости, уму и характеру преодолевает жизненные невзгоды. Более того – добивается успеха, в том числе и прежде всего – материального. Такая, американская, трансформация темы духовной и нравственной победы Джейн Эйр была, конечно, данью типично буржуазному представлению о счастье и благополучии. Многие из этих американских подражаний «Джейн Эйр» были, по сути дела, тривиальными, мелодраматическими историями на тему «как мне повезло», и не случайно подобная коллизия была высмеяна известным американским писателем Ф. Брет Гартом в одной из серий его пародий на знаменитые произведения XIX века, известной под названием «Романы в сжатом изложении». Отличительная черта этих историй – романтизация успеха, а не романтика труда, как это мы видим в произведениях Шарлотты Бронте.

Центральный роман Шарлотты Бронте, в котором явно прослеживается проблема эмансипации – «Джейн Эйр». Он привлек и поразил читателей образом главной героини, смелой и чистой девушки, одиноко ведущей борьбу за существование и за свое человеческое достоинство. История этой борьбы рассказана от первого лица. Это не автобиография Шарлотты Бронте: история Джейн Эйр имеет только отдельные точки сопрокосновения с жизнью писательницы.

Недавно был описан прообраз Джейн Эйр. Английская газета «Дейли Мейл» сообщила, что преподавательница Маргарет Коннор занималась исследованием прообраза главной героини романа «Джейн Эйр». Ее исследование позволяет сделать вывод, что прототипом героини явилась действительно существовавшая женщина по имени Френсис Джейн Эйр. Жила она в Фулнеке, близ города Лидса, где служила учительницей в школе при церкви. Просматривая церковные записи, М. Коннор обнаружила там документальное свидетельство любви молодой учительницы к врачу-хирургу Мэчилу, практиковавшему в расположенном неподалеку городке Падси. Через общих друзей и знакомых слухи об этом романе легко могли достичь семейства Бронте, жившего в том же округе Вест Райдине, графство Йоркишр.

Сначала Френсис Джейн Эйр и доктор Мечил скрывали свои отношения. Джейн не хотелось менять должность учительницы на положение замужней матроны, тем более что, как установила Маргарет Коннор, мисс Эйр, которую звали согласно первому имени, «Фэнни», приобщилась в двадцатилетнем возрасте к религиозной секте «Одиноких Сестер». Однако в церковных книгах вскоре появилась запись: «Член секты Одиноких Сестер Френсис Джейн Эйр завязала отношения с мистером Мэчилом, хирургом из Падси, но так как в их отношениях не замечено ничего нескромного, старейшины секты не стали вмешиваться, хотя и сообщили отцу Фэнни Джейн об этой дружбе…».[lxxvi]

Как удалось установить М. Коннор, в конце концов влюбленные поженились и были счастливы.

Результаты поисков Маргарет Коннор были с признательностью восприняты Мемориальным обществом Бронте. Однако директор Музея сестер Бронте в Хоуорте Майк Хилл по этому поводу справедливо заметил: «Большая часть образов в любом романе имеет более или менее фактологическую основу. Но искусство в том и состоит, что из этих образов может создать воображение автора».[lxxvii]

А воображение создало роман, который читают уже больше 150 лет.

Роман стал важной вехой в истории борьбы за женское равноправие. Разумеется, это пока еще не политическое равноправие. Шарлотта Бронте отстаивает равенство женщины с мужчиной в семье и трудовой деятельности. Ш. Бронте своим творчеством близка французской писательнице Жорж Санд. Знаменитый роман Ж. Санд «Консуэло» (1824) был любимым романом Ш. Бронте и оказал определенное влияние на создание образа Джейн Эйр.

Со всей страстностью эмоциональной натуры Бронте рвалась к широким просторам большой и осмысленной жизни, которую угадывала за пределами своего узкого и нездорового мирка,но наталкивалась на условности, предрассудкии укоренившийся обычай. Брак и домашнее хозяйство либо унизительная роль гувернантки в зажиточных семьях – единственная перс