Глава VI. В основном о неприятностях

- Прилетели в Мельбурн…
- Да, 9 ноября прилетели в Мельбурн, 23 ноября первый старт - «десятка». Времени на разгон - две недели. Но я не мог тренироваться в точную силу, потому что болела нога. Получалось не совсем удобно: Человеку оказал доверие, привезли его на Олимпиаду, а он даже в меру своих слабых сил бежать не может. Но надо признаться, что угрызения совести мучили меня не слишком долго. Исаич объяснил, что на мою победу никто не рассчитывает: найдутся здесь люди как-нибудь посильнее меня. Моя задача - набираться опыта, присматриваться к известным спортсменам, попробовать себя в серьезных стартах.
Это задание я выполнил охотно и изо всех сил. Впечатлений набрал уйму. Сперва даже не знал, что делать с этими впечатлениями. А в конечном счете все пошло на пользу. Все-таки первый раз за границей. Да и вообще, впервые видел иностранных спортсменов. Где мне их видеть-то были раньше?
- В Мельбурне ты никого особенно не волновал, потому что был Куц. Все им интересовались. Он считался фаворитом.
- Вовсе не Куц, а Гордон Пири, англичанин Пири. Перед Олимпиадой он установил мировой рекорд - 13.36,8, финишным рывком обыграв Куца. Пири был в превосходной форме. Он и разбирался хорошо в беге. Обычно предпочитал лидировать в забегах, а против Куца применял тактику «рывка из-за спины». Специалисты считали, что и в Мельбурне у англичанина хватит сил удержаться за Володей, с какой бы скоростью тот ни бежал. А финиш для Пири не проблема.
И еще там был один человек, побеждавший Куца, - Кристофер Чатауэй, тоже англичанин. Он выиграл у Володи на матче Лондон - Москва. Причем выиграл точно так же, как и Пири, - «рывком из-за спины».
Проигрыш Чатауэю и Пири, причем в совершенно одинаковой манере, дал основание многим специалистам считать, что Куц не в состоянии победить этих англичан. Две такие неудачи - это уже закономерность. Даже у нас я нередко слышал: «Все, Володя стал клиентом у англичан». И действительно, трудно было представить, каким образом Куц сможет уйти от соперников, способных держать его до самого финиша, где их скоростной рывок обеспечивал победу.
Как всегда в таких случаях, не обошлось без глубокомысленных обобщений: человек-машина проигрывает человеку-мыслителю; хорошо тренированный русский робот обречен в поединке с бегуном-интеллигентом. Это обижало и злило. Исаич с Куцем разработали план, который должен был привести к победе. План был основан на тактике высокого темпа, чередующегося с длинными рывками. Конечно, чтобы выполнить этот план, нужна была отличная подготовка. Куц был подготовлен здорово.
Я был уверен, что он выиграет. Во-первых, я видел многие его тренировки. Так что сомнений в его спортивной форме не было. Потом еще такое соображение: немного зная Исаича, я был уверен, что в третий раз он не даст обмануть Куца, что-нибудь придумает. Да и сам Володя был настроен решительно, категорически. Даже тени сомнения нельзя было увидеть у него.
У меня такой уверенности в себе не было, конечно. Боялся я этого первого олимпийского старта, боялся «десятки». Я ее вообще мало бегал, думал, как бы не сойти. Олимпиада - это такая мясорубка. Там перегорают даже закаленные, все повидавшие бойцы. На моих глазах вот так сгорели в тренировках Маша Голубничая и Иткина. Подготовлены прекрасно, все у них ладится. А на тренировках затевают яростную борьбу, выкладываются. Вроде хотят произвести впечатление, на соперниц. Впечатление произвели, а себе нервы потрепали так, что на соревнования ничего не осталось. Такая же история получилась с Леонидом Щербаковым и Михаилом Кривоносовым, которым сам бог велел стать чемпионами - одному в тройном прыжке, другому - в метании молота.
Не было равных Михаилу Лаврову. Как Куц был сильнее нас всех на две головы, так и Лавров превосходил всех ходоков мира. Все у него было в порядке, но лих был чрезмерно. В дневнике, который представлялся тренерскому совету, мог написать: «Ходил восемь часов. Гонял зайцев. Одного чуть не задавил». Посмеивались, прощали, понимали, что будущий чемпион. А в Мельбурне Миша как оторвался от всех да как пошел к финишу - обо всем позабыл, голову потерял. Ему кричат: «Иди потише, снимут!» А он хоть бы что. В ходьбе порядки строгие. За лидером особо следят. Чуть кому из судей что-то показалось - снимают. Вот и Мише надо было перестраховаться, медаль-то в кармане. В общем, сняли его. Тут и припомнили Лаврову зайцев. Ругали на всех совещаниях последними словами.
Сам я выступил, как в тумане. Побежал я своим темпом. Где-то в головке даже держался. Потом началась свистопляска: кто-то обходит, я за ним. Чувствую, задыхаюсь, притормаживаю. Отдохну, снова за кем-нибудь бросаюсь. Про свой темп забыл. О чем думал - даже сказать не могу. В основном, наверное, ругал себя как мог. А вот, помню, думал, такое я барахло, что меня даже на теплоход не возьмут, чтобы домой ехать. Домой очень хотелось.
Очень четко видел Куца. Всю борьбу видел, все мелочи. Даже сейчас вижу всю эту невероятную борьбу, как будто снова и снова мне кино показывают.





Страница 25 из 60

После выстрела Володя рванулся вперед, как спринтер. Пири сразу приклеился. Темп очень высокий. На пятом круге - рывок. Пири не отстает. На шестом круге темп резко падает, лидеров достают трое бегунов, в том числе и Чернявский. На восьмом круге длинный рывок. Пири как привязанный. Володя уступает мне дорожку, но англичанин не хочет выходить вперед. Темп нарастает. «Пятерку» Куц и Пири проходят быстрее, чем это было в Хельсинки при установлении олимпийского рекорда.
На пятнадцатом круге очень длинное ускорение. Пири выдерживает. Куц резко замедляет бег, англичанин чуть не наталкивается на него. Володя почти останавливается. Но Пири вперед не выходит. Многим, наверное, показалось, что Куц выдохся и решил сойти с дорожки. Но он тут же рванул вперед. Пири поймал этот рывок. Я видел, что дела у англичанина неважные. А Володя этого не видел: Пири все время был за его спиной. На двадцатом круге еще один рывок, и тут же Куц отходи в сторону и тормозил. По инерции англичанина пронесло вперед, и он против своей воли стал лидером. Здесь Куц и рассмотрел его как следует. Несчастный и измотанный Пири лидировал метров сто, а потом Куц ушел вперед. Он уверенно набирал скорость. Пири вдруг стал ниже ростом, он как-то подсел, едва передвигал ногами. Тут его стали обходить все, кто был поблизости. Я тоже на радостях прибавил, но был слишком далеко. Все-таки они меня почти на круг обогнали. Куц финишировал с поднятой рукой. Ваня Чернявский устроился шестым. А мне досталось шестнадцатое место.
На «пятерке» было легче. Эта дистанция более привычна. Да и рад я был, что не умер на «десятке» и даже пришел не последним, сзади меня семеро финишировали. Продышался я хорошенько в первом старте, ногу проверил, не подвела она, хотя и беспокоила.
Решил я побороться, попасть в число первых десяти. Бежал уверено, в свою силу. Занял девятое место, Чернявского обошел, даже Чатауэя. Правда, его Куц на дистанции измотал рывками. Так что англичанин мне достался уже истерзанным. И результат был вполне приличным для мягкой дорожки и сильного ветра - 14.22,4.
После Олимпиады были всевозможные разборы выступлений, анализы. Но меня как ни странно, не ругали. Вероятно, потому что командой мы одержали победу. Всей командой, а легкоатлеты как раз заняли второе место. Но общее настроение было приподнятое, начальство оказалось снисходительным.
В Москву мы вернулись в январе, а в феврале началась подготовка к кроссу «Юманите». Все сильнейшие стайеры собрались в Сочи, тренировались каждый день, проводили прикидки. От прикидок был освобожден один Куц. Но на тренировках мы видели, что это уже не Куц, а тень Куца. Володю было не узнать. Два-три месяца без серьезных тренировок совершенно выбили его из колеи. Дает Никифоров, скажем, час темпового бега - Куц едва выдерживает, 5 раз по две тысячи метров - Куц последний, все проигрывал, все формы тренировок, причем всем, абсолютно всем.
- Кто же из стайеров был на этом сборе?
- Захаров, Жуков, Пудов, Вася Кривошеин, Ануфриев, Десятчиков, я, Гриша Басалаев, еще кто-то из молодых ребят. Будто бес в нас вселился: каждый норовил и себе и другим доказать, что он сильнее Куца, героя Мельбурнской олимпиады, лучшего спортсмена в мире. Мы росли и собственных глазах не по дням, а по часам. Иногда пробивались в нас зачатки благоразумия, тогда мы уже говорили не о том, какие мы великие, а о том, что Куц кончился. Списывали мы его беззастенчиво, нагло списывали.
Володя ходил себе да помалкивал. Он ведь замкнутый, не разберешь, что у него на уме. А с подъелдыкиваниями к нему лезть не осмеливались, не тот человек.
Ему исполнилось тогда 30 лет, причем начал он поздно, значит, особо большом базы выносливости не имел. Возьмем Валерия Борзова. После Мюнхена он зиму не тренировался - сидел в президиуме, выступал на собраниях, на всяких торжествах - и сразу сдал. В 1973 году все проиграл, что мог. Использовали его широко, что и говорить. Помню, на какой-то массовый праздник вызвали Борзова из Киева в Москву только для того, он дал старт. Вот так приехал человек из Киева в Москву, поднял стартовый пистолет, выстрелил и поехал обратно в Киев. Его приглашали выступать в институтах, школах, на заводах, предприятиях. Попробуй откажись - скажут: зазнался чемпион. А Борзову надо было тренироваться, тренироваться, тренироваться. Вся его система подготовки построена на кропотливом труде. Вот и пропал у Валерия послеолимпийский сезон. Хорошо, обошлось еще без критики в печати.
Вот такая же ситуация сложилась у Куца в 57-м, перед кроссом «Юманите». Приехали мы в Париж, вышли на старт. Сильную команду привезли поляки - Кшишковяк, Зимны, Ожуг. Трудно, думаем, сражаться с ними без Куца. Но Володя потряс всех. Вернее, нас, тех, кто знал, что никуда он не годится. Зрители и участники как раз не сомневались в его победе, а мы видели его на тренировках и делали там с ним что хотели.
На «Юманите» он пулей сорвался со старта, уходил все дальше и дальше. Ближе чем на 60 метров никого к себе не подпустил. А дистанция трудная - 10 километров да еще барьеры. Никогда не забуду этого бега. Метров за 600 до финиша Кшишковяк допытался догнать Куца, но ничего у него не получилось. Говорят, что чудес не бывает в стайерском беге. Нет, все-таки бывают. Это Куц на кроссе «Юманите» 57-го года. Как раз тот случай, какой произойти не может: значительно более слабый побеждает всех, побеждает с огромным отрывом.

Страница 26 из 60

Объясняю это тем, что Куц - великий спортсмен. У великих есть небольшая особенность: совершать невозможное, то, что невозможно физически, вопреки естественному ходу событий. Как мог, скажем, американец Альфред Ортер на четырех Олимпиадах подряд выигрывать золотые медали! На четырех! В промежутках проигрывал всем или почти всем, мировые рекорды били другие, а он появлялся раз в четыре года. Входил в круг, брал в руки диск, и все, даже те, чьи результаты чуть ли не на десять метров превышали его результаты, ничего не могли поделать с Ортером. Он как-то вошел в круг на Олимпиаде весь изломанный, в специальном жилете, который сохранял неподвижной травмированную шею. И все равно победил. Великий спортсмен!
Сам я на кроссе «Юманите» был девятым. Из наших меня обошли Басалаев и Пудов. Так что по нормальным меркам вполне прилично. Но если мерить на Куца, то, конечно, стыдно. Мне действительно было стыдно тогда. После финиша я, бодрый и веселый, пошел смотреть Париж, а Володю под руки вели в душевую. Стыдно быть серым середнячком рядом с такой потрясающей самоотверженностью, рядом с таким могучим человеком.

Глава VII. Победы, если они идут подряд…

Кросс «Юманите» многое изменил. После поездки в Париж я твердо сказал себе: хватит! Хватит ходить в середнячках. Если ты, Болотников, что-нибудь стоишь, то пора это доказать - и себе и другим.
В мае 57-го в Ленинграде проводился традиционный весенний матч сборных команд Москвы, РСФСР, Ленинграда и Украины. У меня сохранился отчет об этом матче, опубликованный в журнале «Легкая атлетика»:
«Узнав, что нет Куца, кое-кто из зрителей собрался покинуть стадион. Но острая борьба, разыгравшаяся на дорожке, удержала их на трибунах. Героями дня неожиданно оказались П. Болотников и А. Десятчиков.
Петр Болотников еще в прошлом году обратил на себя внимание настойчивостью, выносливостью и неплохой техникой бега. Участие в Олимпийских играх не принесло лавров молодому спортсмену, но обогатило его некоторым тактическим опытом. Многое он заимствовал у своего старшего товарища Владимира Куца. Оказалось, что не только Куцу, но и другим можно дерзать, а не плестись во втором эшелоне, разыгрывая призовое место лишь на последних сотнях метров дистанции.
Болотников был достаточно подготовлен, чтобы вести бег в хорошем темпе. Больше того, у него хватило сил и скорости для борьбы на финише со своим товарищем по команде Алексеем Десятчиковым. Оба спортсмена показали личные рекорды, пробежав 5 тысяч метров быстрее 14 мину (13.58,2 и 13.59,6), и вошли в списки сильнейших бегунов мира на эту дистанцию. Они также уверенно выступили и на 10 тысяч метров. Заслуженный мастер спорта А. Ануфриев оказался бессильным изменить ход состязаний и довольствовался третьим местом».
Написано как было. Мне и добавить нечего. С этого соревнования я, как говорят, вошел в обойму. Никто не знал, будет ли еще выступать Куц, готовится ли он. Кто-то должен был занять его место. К лету 57-го года можно было уже говорить, что у нас собралась вполне приличная компании молодых стайеров - Десятчиков, Жуков, Захаров, Чернявский, Пудов и я. Уровень подготовленности у всех примерно одинаков: вряд ли ниже, чем у любого сильнейшего стайера мира. Не хватало дерзости бороться и побеждать.
Когда собирается уходить великий спортсмен, всем кажется, что у него обязательно должен быть не менее великий преемник. Но случается такое далеко не всегда. Чаще всего сам факт существования великого спортсмена вызывает общий подъем этого вида спорта, приток молодых способных атлетов. Но редко кто из них достигает тех же вершин. После ухода Валерия Брумеля осталось немало классных прыгунов в высоту - Валентин Гаврилов, Валерий Скворцов, Кестутис Шапка, Юрий Тармак, Рустам Ахметов. Тармак даже стал олимпийским чемпионом. Но славы Брумеля, успехов Брумеля никто не повторил.
Мы в основном думали о том, кто сменит Владимира Петровича в сборной, кто займет его место на пьедестале почета. А журналисты думали о том, кто станет полноценной заменой Куцу, чье имя будет греметь на всех стадионах, кто из нас станет лучшим спортсменом мира. Но мне кажется, что мало у кого из бегунов хватало дерзости даже мысленно ставить знак равенства между собой и Куцем.
Вскоре после весеннего матча в Ленинграде меня послали в Прагу на традиционный Мемориал Рошицкого. Там я встретился со знаменитым Эмилем Затопеком. И выиграл у него. У Затопека выиграл, а другому чеху, его фамилия Граф, проиграл. Но все равно очень поверил в себя. По-моему, меня не случайно послали на Мемориал Рошицкого. Исаич так, наверное, рассчитывал: выиграю у олимпийского чемпиона - стану увереннее.
Следующее испытание - III Международные дружеские спортивные игры молодежи, которые проходили по программе Московского фестиваля молодежи и студентов. Здесь мне предстояло встретиться с австралийцем Алленом Лауренсом. Я видел его еще в Мельбурне. Он хвостом ходил за Куцем, смотрел на него влюбленными глазами, все время что-то записывал. Лауренс и его знаменитый тренер Перси Черутти охотно говорили тогда, как много они позаимствовали из опыта Никифорова и Куца. Лауренс копировал и тренировку, и стиль Куца. Видно, учеником он оказался неплохим, потому что в Мельбурне сумел завоевать бронзовую олимпийскую медаль.

Страница 27 из 60

Мне как раз такие соперники нужны были в ту пору - погрознее да познаменитее. Чтобы самоутвердиться. Полдистанции шли мы вместе, но я его не отпускал. Правда, недалеко от финиша я чуть было не сломался. Чувствовал, что очень тяжело и что бежать совсем неохота. Так бы и проиграл, наверное. Но вдруг из-за рева трибун донесся до меня не крик даже, а вопль: «Петенька, потерпи! Всем тяжело!» Какая-то девчонка визжала. Вроде ерунда, мало ли кто что кричит, когда идет борьба на финише. Однако пронял меня этот крик. Как будто разбудил. Глянул я на австралийца, вижу: и он помирает. Тут я и нажал. Выиграл и высшее достижение молодежных игр установил - 29.14,6.
Сразу после фестиваля проводился в Лондоне матч Великобритания - СССР. Чернявского и меня включили в сборную на 5 тысяч метров, а Куца и Жукова - ни «десятку». Куц впервые выступал после кросса «Юманите». Говорили, что он хорошо подготовлен. 23 августа бежал Куц, 24-го - мы с Чернявским, а уже 28-го начинался чемпионат СССР. Англичанин Пири настолько был морально травмирован Куцем в Мельбурне, что заявился на «пятерку». Мне, значит, надо было бежать с ним.
В первый день матча я не поверил своим глазам, когда увидел, что бег повел не Куц, а Жуков. Никогда до того дня Володя не отдавал лидерства. «Эге, - подумал я, - надо выигрывать у Куца на чемпионате Союза!» В конце концов Владимир Петрович ушел от всех и выиграл с неплохим результатом - 29.13,2. Где-то к середине Жуков скис, пропустил одного англичанина.
Перед моим забегом наша сборная очень много выигрывала у британцев, так что на ход командной борьбы наш бег не мог оказать никакого влияния. Тем не менее выиграть у Пири было лестно. У Гордона Пири и Дерека Ибботсона, тоже очень известного бегуна. На разминке мы вместе сделали ускорение метров на 400, но уже черед 200 метров Пири бросил бежать. Я понял, что не слабее соперника и что смогу обыграть его.
Я уже понимал, что к чему. Силы он, конечно, экономил, но их у Пири было не слишком много, это я понял и по его дыханию, и по его судорожным усилиям. Объяснить такую вещь не берусь, я просто чувствовал: Пири мне по зубам.
Перед самым стартом подошел ко мне Исаич и сказал: «Можешь выиграть!» Я кивнул ему и был благодарен, что тренер не сказал: «Должен выиграть!» У меня уже созрел стратегический план. Выиграть у Пири, если это не потребует сверхчеловеческого напряжения. Конечно, можно было бы и потерпеть ради победы, но тогда бы я не успел восстановиться до первенства Союза - оставалось ведь всего четыре дня. А на Союзе я твердо решил выиграть у Куца. Это я считал более важным, чем победа над Пири, которая мало что давала нашей сборной.
Повел я бег в хорошем темпе, метров за 250 начал финишный рывок. Это, конечно, поздновато, когда имеешь дело с таким спуртовиком, как Пири. На последнем повороте он догнал меня, а на прямой вырвался вперед и Ибботсон. Результаты такие: 13.58,6 - Пири; 14.00,6 - Ибботсон, 14.01,4 - Болотников; 14.20,0 - Чернявский. Начни я финиш метров за 500, выиграл бы спокойно. Мог и так выиграть, но потом месяц не приходил бы в себя.
Все правильно я сделал тогда!
Эта жертва была правильной. В Москве Исаич давал Куцу и мне почти одинаковую тренировку, но в разное время. Вместе мы не тренировались. То, что делал утром он, я повторял вечером. Повторяю и вижу, что получается у меня ничуть не хуже. И Куц, между прочим, следил за моими тренировками. Не могу сказать, волновался ли он, но наверняка чувствовал, что будет борьба. Перед стартом Исаич сказал мне: «Хочешь выиграть - не отпускай Володю. Но вперед не выходи, не тот случай!» Вообще, положение у Исаича было щекотливое; два его ученика будут бороться за победу, кому помочь? Старик поступил вполне справедливо. Володе, как потом выяснилось, он сказал: «Хочешь выиграть у Болотникова - уходи на дистанции!» Оба мы оказались в равном положении.
Со старта Куц попер, как танк. Темп очень высокий, я его принял, держусь. Потом пошли рывки. Понял я состояние Пири в Мельбурне - рывки Куца выдержать невозможно. Один за другим. Не успел Володя окончить одно ускорение - начинает другое. Стало мне тоскливо. Но скоро я заметил: Куц начинает рывок, когда слышит за спиной мое дыхание. Быстренько приноровился к такому обстоятельству. Начинается очередной рывок, я его не принимаю, скорость наращиваю постепенно - это все-таки меньше изнуряет. Рывок закончился, а через минуту я уже наверстывал все, что Куц завоевал с таким трудом. Но слишком близко я не подхожу, держусь метрах в 6–8, чтобы не спугнуть Куца своим дыханием. И так продолжалось довольно долго. Конечно, Куц измотал меня здорово, но и ему самому было несладко, даже тяжелее чем мне, кажется.
Километра за два до финиша прекратил я эту игру. Пошел вплотную за Куцем - слишком близок финиш, нельзя терять контакта. Ровно за круг до конца Володя начал последний рывок. Но уж здесь я вцепился в него мертвой хваткой, точно знал, что не отпущу, выиграю. Все-таки финишная скорость была у меня значительно выше. На последнем повороте подошёл вплотную к Куцу, плечо ему показал. Понял, видно, Володя, что проиграл. Но сдаваться и не думал. Упирался изо всех сил. Однако на прямой я обогнал его.

Страница 28 из 60

Пригласили нас на пьедестал почета. Взобрался я на самый верх. Куц чуть ниже стоит. И надо сказать, что хоть и рад я был, но чувствовал себя не совсем удобно. Даже не могу объяснить почему. Может быть, из-за того, что Куц лидировал весь забег? Нет, не потому. Любая тактика хороша, если она ведет к победе. Вероятно, мне было не по себе из-за того, что чувствовался близкий уход Куца из спорта, а я это невольно ускорил.
Вручили нам медали. Куц пожал мне руку, говорит: «Так и впредь держись, Петро!» Потом нас Исаич поздравлял. Сперва Куца, потом меня.
Черед пару дней бежали «пятерку». Володя перед стартом грозно мне говорит: «И здесь решил выиграть? Не выйдет!» И выдал первый круг за 61 секунду! Я даже не слышал, чтобы стайеры когда-нибудь так начинали. Бегу и думаю: «Куда спешить? Одна золотая медаль уже в кармане. Хватит, дай и Куцу выиграть!» Да, были такие предательские мыслишки. В общем, не стал я гоняться за Володей. Выиграл он вполне уверенно за 13.48,6, а я был вторым - 13.58,0.
Среди шести сильнейших на обеих дистанциях вся наша компании: Жуков, Пудов, Захаров, Десятчиков, Виркус. Никого из новичков не пропустили.
Вот так я начал тот сезон - четыре крупные победы в Ленинграде, Праге, в Москве и на чемпионате Союза дали мне огромную веру в свои силы. И даже неудачи в Лондоне и на второй дистанции первенства страны не обескуражили, потому что я понимал: мог бы выиграть и здесь.
Я сумел переломить себя. Поверить, что нет на свете стайера, у которого я не мог бы выиграть. А когда эта вера из робкой мечты переросла в каждодневное, естественное состояние, когда я сжился с ней, вросся в нее, ничто уже не могло меня остановить.
Я знал, что могу победить любого стайера мира. Но это вовсе не значит, что в любую минуту, всегда я готов был победить его.
Вот, скажем, я уже почувствовал вкус победы над Куцем, но считать, что Володя у меня в кармане, я, конечно, не мог. Он позаботился о холодном душе на мою горячую голову.
В конце сезона в составе небольшой группы легкоатлетов меня послали на соревнования в Италию. Вскоре в Рим прилетел и Куц, который по дороге из Москвы был в Праге и установил там всесоюзный рекорд на 5 тысяч метров - 13.38,0. Ясно, что Куц снова в отличной форме. В Риме он решил пойти на побитие мирового рекорда. В этом забеге выступал и я. Думать о рекордах мне было рановато - не та подготовка. Я даже всерьез помочь Куцу был не в состоянии. Не мог я лидировать его в рекордном забеге. Да в такой помощи Владимир Петрович и не нуждался. Он сам других таскал к рекорду - Чатауэя, Пири, например. Единственное, что требовалось Куцу, это слышать мое дыхание. Вот и дышал я ему в затылок три километра. Пыхтел, как паровоз, потому что скорость была невиданная. 3 тысячи метров мы прошли за 8.11,0. А мой личный рекорд на этой дистанции - 8.17,0. Но впереди-то еще два километра! Я, как услышал 8.11, сразу словно остолбенел. Ноги отказали. Побежал потише. А Куц, не сбавляя темпа, добежал до финиша. 13.35,0!
Этот мировой рекорд простоял восемь лет! Его только Кларк сумел побить. А у нас в стране к этому рекорду не приближались и вовсе целое десятилетие. Вот что такое Куц!
В 57-м Владимир Петрович в последний раз стал чемпионом страны, в последний раз побил мировой рекорд. На следующий год Куц ушел из спорта.
1958-й год один из самых неудачных моих сезонов, хотя я и умудрился выиграть золото на обеих дистанциях чемпионата страны. Начался год ни шатко ни валко. Был я третьим на кроссе «Юманите» после поляков Здислава Кшишковяка и Станислава Ожуга, выиграл всесоюзные весенние соревнования в Нальчике и первенство страны по кроссу в Москве, проиграл Жукову на Мемориале братьев Знаменских.
Впереди были два серьезнейших соревнования: чемпионат Европы и матч СССР - США. Матч не очень меня беспокоил, потому что у американцем в ту пору совсем не было приличных стайеров. Всю подготовку мы с Никифоровым решили сконцентрировать на чемпионате Европы, к нему нужно было подойти в наивысшей форме, а на других соревнованиях выступать спокойно, в свою силу. Да и весь всесоюзный календарь легкоатлетических соревнований был подчинен первенству Европы и матчу с американцами. На чемпионате страны, который проходил в Таллине, решили не проводить 10 тысяч метров, перенесли их на осень, чтобы не перегружать бегунов.
В Таллине я выиграл довольно легко. Между прочим, помню, как екнуло сердце, когда на старте вдруг увидел Куца. Да, живой и здоровий Куц вышел на старт чемпионата. Союза. Не только вышел, но и, как обычно, повел бег в хорошем темпе. Лидировал он, по-моему, кругов шесть, а потом стали наши ребята уходить от него один за другим. Не тот уже был Куц. Короче говоря, выиграл я спокойно за 13.58,8. Но где-то на дистанции, уже в конце, видимо, повредил ногу. Даже не заметил, когда подвернул. После финиша захромал, разболелся голеностопный сустав. К матчу с американцами мне его, похоже, залечили. Нога чуть-чуть побаливала. Думал, бежать не помешает. Но она меня подвела на первом же круге.
Положение сложилось отчаянное Мы с американцами шли очко в очко. Хуберт Пярнакиви и я обязаны были занять оба первых места на «пятерке». При нормальных обстоятельствах задача несложная. Но Пярнакиви не может лидировать, такой уж бегун. Надо его вести. Будь я здоров - спокойно увел бы его на полкруга от американцев: восемь очков в кармане, а у американцев - три. Но нога такая, что надо сходить. Значит, у меня ноль очков, а Пярнакиви проигрывает одному американцу - три очка. Американцы получают семь очков. Матч проигран. Вот такие лихорадочные мысли роились в моей голове. Решил хоть ползком, но добраться до финиша - получить одно очко. Добрался! А Хуберт выиграл у Деллинджера, одинаковое время показали, представляешь, как рубились. Губу выиграл, успел первым на финише высунуться. В общем, стал счет 6: 5 в нашу пользу. Но такой головомойки, которую мне устроили после финиша, не получал я ни разу. Ругали за то, что не сказал о травме до матча. Это, конечно, справедливо. Любой из наших мог бы легко выиграть, замена была. Я здесь очень легкомысленно поступил и безответственно. О Европе и речи быть теперь не могло. Нашли у меня деформирующим ортроз. Это отложение солей в суставе. Меня заменил в Стокгольме Артынюк. Он хорошо выступил. Занял пятое место с личным рекордом 14.05,6. Венгра Ихароша обыграл, эксрекордсмена мира. А на «десятке» Женя Жуков и Коля Пудов заняли второе и третье места. Тоже неплохо.

Страница 29 из 60

Женя-то - тертый калач, а Артынюк совсем еще был тогда желторотым, всего второй год тренировался. Первый раз увидел я его на сборе перед Мемориалом Знаменских. Пришел этакий курносый морячок в форме. Говорит быстро, на украинскую мову сбивается. «Вот кто заменит Куца», - говорит кто-то из ребят. Все засмеялись. Как раз в ту пору газеты особенно часто задавали этот вопрос. А тут пожалуйста - тоже моряк, как и Куц, тоже с Украины. Все сходится.
Шутки шутками, а у парня действительно оказался куцевский характер. Даже, может быть, еще больше куцевский, чем у самого Куца. Володя хоть какую-то базу подготовки имел, прежде чем стал у всех выигрывать. А этот год назад пробежал где-то с моряками «десятку» за 31 минуту и сразу выскочил на Мемориал Знаменских. Да как выскочил!
Никого не спросясь, не разбирая чинов и званий, стал вдруг третьим на «пятерке» и еще отличный результат показал сдуру - 14.09,0.
Исаич влюбился в Сашу Артынюка с первого взгляда. Вот такого зеленого, никому не известного - на чемпионат Европы. Сразу после Стокгольма Саня стал метаться по стране в поисках соревнований. Каждый раз выступал яростно, отчаянно, будто это самое последнее состязание в его жизни и от результата зависят судьбы людей. Он выигрывает Спартакиаду профсоюзов, побеждает всех лучших средневиков в командном чемпионате страны, неожиданно выступив на 1500 метров, выигрывает всесоюзный осенний кросс, опередив Десятчикова и Пярнакиви. Что-то он, конечно, и проигрывал. Но в основном был впереди все время.
Это был первый случай, когда новичок с таким постоянством отбрасывал назад опытных бегунов, по нескольку лет тренировавшихся под бдительным оком Никифорова. Ни разу никто не врывался в нашу компанию. В призерах были одни и те же люди: Куц, Жуков, Десятчиков, Болотников, Пудов, Захаров, Пярнакиви. И вот появился этот нахал Артынюк!
По уверенности в себе, по спортивной злости, по постоянной нацеленности на победу он даже Куца превосходил - это точно. Да и данные у него, пожалуй, были получше, чем у любого из нас. Все-таки «полуторку» выиграл на первенстве Союза, терпеть мог на любой дистанции не хуже известных мучеников Десятчикова и Пярнакиви. И возраст у него был подходящий - с 1935 года он. Значит, 23 года в тот сезон ему было. Режимил он к тому же фанатично - и это важно.
Быть бы Артынюку великим бегуном, одно его подвело - спешил очень. Не выдержал опорно-двигательный аппарат огромной беговой нагрузки. До армии-то Саня спортом не занимался, жил в глухомани в карпатской деревне, где и слова-то такого - спорт - наверное, не знали. А какой же стайерский бег без многолетней базы. Вот и полетели у Сани мышцы и связки. Думаю, что и Исаич здесь чего-то недосмотрел. Короче, уже через год ясно стало, что Артынюк скорее всего не состоится. Но в те редкие периоды, когда Саня избавлялся от своих травы, он успевал многое натворить: кросс «Юманите» выиграл в 61-м году, чемпионат страны по кроссу в 60-м. Оба раза причем у меня выиграл, и оба раза рубились мы с ним в смерть.
Он и в цивильной жизни таким же настойчивым парнем оказался. Стал кандидатом наук, физиологом.
- Вот ты, Петр Григорьевич, обмолвился, что Артынюк вырос в далеком селе. И не один он: Феодосий Ванин, Ардальон Игнатьев, Александр Ануфриев, Иван Чернявский, да и Куц, и ты - смотри, сколько знаменитых бегунов родом из больших и малых сел. А вот среди известных прыгунов или барьеристов едва ли не все горожане. Вероятно, здесь есть какая-то закономерность. Как ты считаешь?
- Есть, конечно. Нелегкий сельский труд, простор, чистый воздух помогли выработать выносливость.
- Не вижу логики. Что же, ты считаешь, что привычка к труду или чистый воздух нужны прыгуну в меньшей степени, чем марафонцу? Нет, причина, видимо, иная.
- Какая же?
- Не знаю. Но закономерность существует. Социологи высчитали, что подавляющее большинство наших сильнейших бегунов, лыжников и велосипедистов родом из деревни. Заметь: это представители видов спорта, где прежде всего требуется незаурядная выносливость.
Есть и еще любопытное исследование. Московский тренер А. Кочарян изготовил прибор, на котором измеряется выносливость спортсменов. Многочисленные пробы, проведенные на сотнях никогда не тренировавшихся подростков, показали, что у сельских ребят и девушек выносливость гораздо выше, чем у их городских сверстников.
- И в чем же дело? Наверное, все-таки в чистом воздухе. В городе ведь дышать нечем. Это не может не влиять на способность к поглощению кислорода.
- Возможно. Мы с тобой предполагаем, строим умозаключения, а серьезный, обоснованный ответ могут дать только учёные на основе эксперимента.
- Не беспокойся, они обоснуют.
- Тоже правильно. А пока что и без обоснований ясно, что на селе нужно культивировать не технически сложные виды легкой атлетики - прыжки с шестом, барьерный бег, метание копья, которые требуют дефицитного оборудования и хороших стадионов, а бег на средние и длинные дистанции. Для кроссов хватит места в лесах и рощах.
- Стадионы, положим, тоже нужны в деревне.

Страница 30 из 60

- Конечно, нужны, Петр Григорьевич. Кто же спорит! Но их нет. Имеются футбольные поля, иногда вокруг поля расчищена дорожка. О качестве говорить не приходится. Кое-где и с шестом прыгают, и диск метают - очень хорошо. Но основное внимание надо все же уделять бегу, поскольку это позволит с меньшими затратами охватить максимальное число людей, способных именно к бегу, а не к прыжкам.
- Интересно, есть статистика занимающихся легкой атлетикой на селе?
- Да, есть. 1 миллион 400 тысяч сельских легкоатлетов.
- Что-то многовато. Даже не верится.
- По той же статистике, в штатах сельских спортобществ работает лишь 700 тренеров. Один тренер на 2 тысячи человек! А квалифицированный тренер добивается успехов, если работает с 10–20 учениками. Так что в полтора миллиона поверить трудно.
Учти еще, что в число 700 входят преподаватели сельскохозяйственных вузов и техникумов, работники аппарата сельских спортобществ. Вообще, в сельской легкой атлетике много напущено тумана. Работают там не очень здорово, а видимость создавать научились.
Был я однажды на чемпионате сельских легкоатлетов России, в Краснодаре он проходил. О результатах я не говорю, ниже среднего результаты. Я просмотрел анкеты всех участников соревнований. И не поверил своим глазам. Среди участников не было ни одного (!) тракториста, комбайнера или доярки. Ни одного представителя самых массовых сельскохозяйственных профессий на всероссийском чемпионате легкоатлетов! В каждой команде выступали в основном инструкторы физкультуры, тренеры, преподаватели, студенты. Я так и не понял, что же было в Краснодаре - чемпионат колхозников или инструкторов?
Мало того, на этом сельском чемпионате городских жителей оказалось больше, чем сельских. В команде Кемеровском области все 13 человек из города Кемерова. А вот такой была команда Курской области: три студента, два тренера, бухгалтер госстраха, товаровед. Все из Курска. Лишь одна девушка из села, работает лесником.
Не думай, что чемпионат в Краснодаре - явление исключительное. К сожалению, вполне типичное. Вот что писал журнал «Легкая атлетика» после Всесоюзной спартакиады сельских спортсменов:
«Результаты спартакиады довольно высокие. Однако радовать нас они не могут, так как судить по ним о развитии легкой атлетики на селе было бы грубой ошибкой. Дело в том, что большинство призеров - это пришлый, городской народ, приехавший в сельскую местность уже зрелыми спортсменами. Мастер спорта Т. Ковалевская, завоевавшая три золотые медали, окончила факультет физического воспитания Ставропольского педагогического института и работает в подмосковном совхозе тренером по легкой атлетике. Рекордсмен в метании молота А. Бондарчук числится инструктором Ровенского районного совета общества «Колгоспник». В. Сидоренко - учитель, И. Кабанов - художник. Были среди участников и такие спортсмены, которые, приобретают принадлежность к сельским спортивным обществам только в периоды крупных соревнований».
Я не думаю, что есть какие-то объективные причины, закрывающие сельской молодежи дорогу в большой спорт. Скорее всего дело в плохой организации. В том же Краснодаре я познакомился с преподавателем зооветеринарного техникума села Дубовка Волгоградской области Геннадием Карпенко. Он создал в своем селе клуб бега, на занятия которого съезжались ребята из сел, расположенных на 60–70 километров до Дубовки. Но сельский спорт не должен держаться только на энтузиазме. Для того чтобы в колхозах росли молодые мастера спорта, требуется большая организаторская работа. Прежде всего нужны тренерские кадры для села, очень много тренеров.
- Но только не надо представлять дело так, будто, дав селу какое-то количество тренеров, мы через несколько лет сможем сказать в какой деревне живет и трудится тракторист Вася, который, между прочим, рекордсмен мира по бегу. Все гораздо сложнее. Мы говорим о Ванине, Куце, Артынюке. Но они ведь бывшие селяне. Спортом всерьез они начали заниматься, т