В тюрьме у осипа лаврентьева

- Мы заедем на минутку в сыскное, а оттуда проедем в тюрьму. Путилина ожидал в его служебном кабинете агент X.

- Ну? - спросил Путилин.

- Делал все, как вы говорили, Иван Дмитриевич.

- Видели его?

- Да.

- Какое впечатление?

- Безукоризненного джентльмена.

- Где вы находились в это время?

- В швейцарской, выглядывая из нее.

- Посмотрел? Нагнулся?

- Да.

- Так, так. Это очень важно. Теперь слушайте дальнейшее, голубчик, - Путилин что-то тихо шептал своему талантливому любимому агенту.

- Ну, а теперь едем, доктор!

Вот и опять оно, это унылое, мрачное здание. Тюремный надзиратель, поставив двух конвойных у дверей камеры, ввел нас туда.

Осип Лаврентьев сидел, опустив голову на руки. При виде Путилина он вздрогнул, встал.

- Ну, Лаврентьев, ты клянешься, что это страшное убийство не дело твоих рук?

- Клянусь, ваше превосходительство. Сам не знаю, за что позор такой, муку принимаю...

- Хорошо. Надейся на меня, может быть, дело это повернется иначе.

- Ваше превосходительство! Явите Божескую милость...

- Ладно, ладно... А теперь отвечай на мои вопросы. Того инженера, который живет по вашей лестнице, хорошо знаешь?

- Знаю-с, ваше превосходительство... Барин добрый, щедрый...

- Живет один, только со своей прислугой?

- Так точно. Они женаты, а только, стало быть, с супругой не живут.

- Эта прислуга - ее ведь Машей зовут? Не балуется с барином?

Лаврентьев отрицательно покачал головой.

- Нет, ваше превосходительство, коли правду молвить, так у ней шуры-муры заведены с племянником нашего управляющего.

- Часто отлучалась она из дома?

- Частенько.

- На ночь?

- Так точно. Барин ее сам отпускал: «Сегодня можешь идти со двора к своим родственникам, потому что я не приеду ночевать». Возвращался часам к двум дня.  

- В ту ночь, когда случилось убийство, была она дома?

- Не могу точно сказать, ваше превосходительство, не приметил.

- Ключа от парадной двери у инженера не было?

- Надо полагать, что нет, потому что они всегда звонили.

Путилин погрузился в раздумье.

ПАНИКА В «СТРАШНОМ» ДОМЕ. НОВЫЙ ЖИЛЕЦ

Неслыханное кровавое злодеяние навело панику на жильцов дома на Николаевской. С той лестницы, на которой оно произошло, съехали и граф, и генерал. Они предпочли заплатить домовладельцу неустойку по контракту. Остался один инженер. Но вскоре появился новый жилец, занявший ту самую квартиру, которая пустовала. Это был высокий представительный господин, по-видимому, очень богатый. Обстановку навезли великолепную. С барином появился лакей, другой прислуги не было. Дома он бывал редко, все больше куда-то уезжал. Должно быть, барин был веселого нрава и большой охотник до смазливеньких личиков, потому что очень уж стал заглядываться на хорошенькую горничную инженера. Встретит ее будто ненароком у двери квартиры инженера - и давай шутки шутить. Та сначала робела. Видимое ли дело, чтобы такой важный барин и зарился на простую горничную?

- Ну, красавица, как прыгаешь?

Та глазки лукаво опустит, передничек перебирает.

- Благодарствуйте... Живем...

- А что у тебя сережки такие плохенькие? При такой красоте и камушки поддельные! Ай-ай-ай!

Вспыхивала Маша.

- Денег не накопила на дорогие.

И обдавала барина задорно-лучистым взглядом. А на следующий день глядь - барин футляр ей подносит.

- На, воструха,носи такие вот.

Ахнула только Маша, поглядела на сережки. Господи, красота-то какая. За сережками последовали брошь, колечко, браслетка. Дальше - больше, и Маша пригласила доброго барина к себе.

- Барина сегодня не будет. Ужо приходите.

И барин пришел. Но чудным показался он Маше: не к ней с ласками, а квартирой больше все интересовался. Несколько раз за вином ее посылал.

- Сходи, воструха, купи шампанского. Только смотри, чтоб никто не видел. Понимаешь?

- Понимаю.

- А десятку вот тебе на конфеты.

«Чудной, право, чудной! И за что только он мне подарки дает? Ничего от меня не желает...»

А в то время когда Маша ходила за вином, барин все-то высматривал в квартире, словно искал чего-то.

- В чем разгадка... Гм... Так или не так? Неужели ошибся? - бормотал он.

Однажды, услышав, что Маша вернулась, вышел из кабинета особенно радостный.

- Что это вы, барин, сегодня такой веселый? - лукаво спросила Маша.

- Тебя вижу, воструха! - усмехнулся барин.

ЖИВОЙ ПОРТРЕТ

Приехав к Путилину на службу, я застал его за странным занятием - он рисовал женскую головку.

- Где это ты пропадаешь, Иван Дмитриевич?

- Разве? - Он посмотрел на меня, улыбнулся.

- Ну, разумеется. Я несколько раз приезжал к тебе и ни разу не мог застать.

- Не сердись, мой милый доктор: я был очень занят.

- В этом, Иван Дмитриевич, я не сомневаюсь. Но не будешь ли так любезен сказать, чем именно ты был занят?

- Флиртом.

- Что? Ты?!

- Да, я.

- Ты... ты ухаживал?!

- О, и как еще! Если бы ты посмотрел мою возлюбленную - это прелесть.

- Полно меня мистифицировать. Что ты рисуешь?

- Как видишь, хорошенькую женскую головку. Впрочем, ты скоро увидишь и оригинал. - Путилин позвонил.

- Попросите, Жеребцов, нашу верную агентшу.

Вошла наша старая знакомая агентша, принимавшая выдающее­ся участие в целом ряде замечательных дел, раскрытых моим гениальным другом.

- Ну, голубушка, предстоит борьба, - весело произнес Путилин.

Глаза даровитой профессионалки-сыщицы загорелись огнем фа­натической радости.

- В чем дело, дорогой Иван Дмитриевич? Я так рада... Я давно не принимала участия в серьезных сражениях...

- Ну вот, теперь оно у нас на носу. Ведите эту штучку? - Путилин показал свой рисунок. - Перевоплотиться можете?

- Постараюсь...      

Признаюсь, я ровно ничего не понимал, а мой знаменитый друг углубился в просмотр каких-то писем. Прошло с полчаса.

- Хорошо? - раздался звучный голос агентши. 

Перед нами была совсем незнакомая женщина с красивым восточного типа лицом. Черные как смоль волосы были причесаны по-модному, назад, вуаль, касторовая шляпа с загнутыми полями, с огромными перьями...

- Отлично! - воскликнул Путилин. - Я вижу, голубушка вы моя, что мои уроки грима вы усвоили превосходно. Ввиду того, что я не знаю, когда именно мне потребуется ваше участие, попрошу вас сегодня безотлучно находиться здесь.

Мы остались одни. 

- Слушай, доктор, - начал Путилин, прохаживаясь по кабинету, - ты хорошо знаком со случаями «преступно-болезненной мании мести»? Такое состояние душевной прострации, патологического аффекта, длительного, существует в психиатрии?

- Безусловно. Мания преследования выражается в том, что одним больным кажется, что их преследуют, другим - что они должны преследовать.

- Так... так, - пробормотал Путилин. - Но не правда ли, какая художница моя агентша? Молодец! Живой портрет! Живой!