Танавливается, чтобы поразмыслить и спросить себя «что я должен сделать». Он делает то, что должно быть сделано

Ни один из мужчин и ни одна из женщин, чьи случаи я представил в этой книге, не обладали этим хтоническим качеством. Без силы хто-нического они подобны Аттису, подобны Гамлету, неспособны вый­ти из сферы влияния комплекса слияния.

126 Нейл (Neill, р.318)

127 Утверждение о том, что Гамлет может быть «царем бесконечного пространства» в своей ореховой скорлупе, резонирует с тем фактом, что тонкое тело пребывает вне пространства и времени.

128Нейл (Neill, р.315)

129 Бессознательное до Фрейда (The Unconscious Before Freud, New York,
Basic Books, 1960), p.43. Уайт продолжает: «В Европе семнадцатого
века индивидуум стал столь живо сознавать себя как чувствующую,
воспринимающую и думающую личность, что, по крайней мере, в
Германии и Англии он не мог больше обходиться без специального
для этого термина, отдельного слова, выразительно передающего это
переживание». Далее, «Интересно, что «со-знание» (con-scious), сло­-
во, латинский источник которого означал «знать с» (разделять знание
с другим), теперь стало означать «знать самому по себе, одному».

130 Уорман (Wahrman, p. 168) Во второй половине того века, например,
люди могли много чего сказать о своих чувствах, но последние не мыс­-
лились как внутренние, как «принадлежащие мне»; они существовали
как часть погруженности в групповой процесс (Хиллман, Hillman, р.79)

131 Ibid., pp.3 ff

щ Ibid, р.4 Уорман уточняет ( Wahrman, р.13): «Было бы ошибочным предполагать, что акцент на материнстве был новостью последних двух десятилетий восемнадцатого столетия. Напротив... мать была нормативной фигурой... вопрос состоит в том, когда женщина, вы­бравшая не быть матерью, стала фундаментально неприемлемой и вызывающей беспокойство фигурой? Именно здесь мы видим ясные обозначения поворотной точки конца восемнадцатого столетия».

133 Ibid., р.4

134 Ibid.

135 Ibid., p.171

136 Ibid., p.173

137 Ibid, 175

138 Задолго до того, как индивидуальное осознание проявилось в кол­лективном сознании, оно существовало как потенциал, хранящийся
в бессознательном, а душа была коллективной реальностью. В этом
состоянии, как говорит М.Л. фон Франц: «Человек начинает осозна­-
вать свою индивидуальную внутреннюю Самость или «вечную лич­-
ность» только через религиозную традицию, потому что только эта
традиция выражает духовную суть его или ее существа. Как пока­-
зал Хельмут Якобсон, египтянин периода среднего царства (вплоть
до 2200 до н.э.) еще верил, что встретится со своей не-коллективной,
личной душой только после смерти, в форме так называемой души,

«ба», птицеподобного существа, которое воплощало его подлинную внутреннюю Самость. Во время его жизни, однако, египтянин чувс­твовал себя настоящим только в качестве члена общины, только до тех пор, пока он функционировал в соответствии с правилами или законами его религии» (1994, р.255)

139 Шварц-Салант, (Schwartz-Salant, 1995, рр.1-14)

140 Юнг (Jung, 1967)

141 Юнг (Jung,1976, рр.553-554)

142 Ноульсон (Knowlson, р.319)

143 См. Юнг, Misterium Coniunctionis, par 654 и далее

144 Роббинс (Robbins, р.40)

145 «Психология и религия», пар.137 [Цит. по: К.Г.Юнг, Архетип и сим­-
вол, М: Renaissance, 1991,с.184]

146 Роббинс (Robbins, р.48)

147 См. описание Юнгом взаимодействия аналитика и анализируемого
в «Психологии переноса», пар.363-64

148 Психоаналитик Джойс Мак Дугал описывает утрату способности
функционировать в качестве аналитика как встречающуюся иногда
в терапии очень сложных случаев:

«Но в том случае, если различение между проекцией в переносе и наблюдением за реальностью размыто, способ, которым аналитик принимает выражения переноса пациента, скорее всего, будет иным. Форма [выражения] оказывается «псевдокоммуникацией», которая направлена не столько на информирование (буквально: «придавать форму») аналитика о его мыслях и чувствах, сколько на избавление от болезненного интрапсихического конфликта и на то, чтобы вызвать его реакцию; мы должны спросить себя, как последнему наилучшим образом ухватить и проинтерпретировать этот «язык». В начале он не «слышит» послания, и вовсе не сразу осознает свое эмоциональное потрясение. Сложно определить, чего не хватает, особенно поскольку после изъятия не остается бессознательного следа и никакая нео-ре-альность не создана, чтобы занять место [отсутствующего элемента], как в случае с психотическими пациентами. Постепенно у аналитика мобилизуется и, действительно, аккумулируется аффект; в то время как анализируемый выдыхается или коверкает свое аффективное пе­реживание, аналитик становится буквально «аффектированным, заде­тым». Ассоциации пациентов обладают проникающим или наполня­ющим действием, которого нет в обычном невротическом переносе и аналитическом монологе, То, что не было допущено в мир психичес­кой репрезентации, не может быть «услышано» как латентное сообще­ние. Это - эмоциональная инфильтрация, содержащая в себе семена будущих интерпретаций, но чтобы быть способным сформулировать их, аналитик сначала должен понять, почему дискурс его пациента так задевает его... С такими пациентами, которых я описываю, аналитик способен чувствовать, в первую очередь, что он находится где-то на линии «прекращения адекватного функционирования в качестве ана­литика» с этим конкретным анализируемым. (McDougal, рр.293-294)




В полях комплекса слияния подобное состояние может стать хро­ническим, тогда как «функционирование в качестве аналитика» ока­зывается исключением. Именно это поднимает вопрос об этичности продолжения терапии.

1491981, р.191

150 Я благодарен д-ру Майклу Груберу (Dr. Michael Gruber) за эту ссыл­ку и за его размышления над текстом.