Происхождение славян и распространение их господства

Узнать о происхождении и деяниях многих племен не составляет порой большого труда, поскольку либо сами они предавались занятиям словесностью и гуманитарными науками, либо, будучи сами по себе необразованными и варварскими, имели соседями образованные народы, которым хватило времени и усердия, чтобы описать происхождение и деяния не только ближайших, но и более удаленных от них народов. О происхождении и распространении господства славян узнать не так легко. Мало того что сами славяне всегда недооценивали словесность и образованных мужей, не предоставляя им времени для изучения наук и ученых занятий; они, будучи по природе варварами, и жили в окружении столь же диких и варварских народов, с которыми непрерывно воевали. Таким образом, пребывая с самого начала в безвестности на обширных пространствах, населенных варварами, славяне появились впервые лишь тогда, когда греки и римляне, у которых главным образом и процветали науки, утратили и образованность и красноречие, подвергшись нападению, разорению и почти полному истреблению полчищами парфян, готов, вандалов, аланов, лангобардов, сарацин, гуннов и, наконец, самих славян. Удрученные собственными бедами и несчастьями, они не нашли времени, ни усердия, чтобы исследовать и описать происхождение и деяния иноземных народов, к которым они по указанным причинам питали ненависть. Посему мне, взявшемуся дать краткое описание происхождения и свершений славянского племени, придется полагаться в таком малоизвестном деле в большей степени на мнение других, чем на свое собственное, поскольку, как я полагаю, нелегко будет мне, человеку простому и неученому, открыть то, что осталось скрыто от самых пытливых исследователей истины.

Согласно священному писанию Ветхого Завета и общему мнению историков, Иафет, старший сын Ноя, от которого пошло славянское племя, как пишут Петр Крусбер Голландский в III книге о северных народах, Видукинд Вагрийский в I книге «Германии» и Александр Гваньини в своей «Сар- матии», после достопамятного потопа изначально удалился в Азию, а позднее его потомки двинулись в Европу на север, проникнув в страну, называемую ныне Скандинавией. Там они неисчислимо размножились, как свидетельствует Блаженный Августин в своем труде «О граде Божьем» (VI), где пишет, что сыновья и потомки Иафета имели двести отчизн и занимали земли, расположенные к северу от горы Тавр в Киликии, по Северному океану, половину Азии, и по всей Европе вплоть до Британского океана. Это доказывало так истолкование имени Иафет, что значит «расширение», так и достопамятное проклятие его отца Ноя, который, зная о необходимости трех условий человеческой жизни и назначая каждому из своих сыновей свою службу, дабы всякий из них соответствовал своему предопределенному призванию, обратился к ним с такой речью: «Ты, Сим, твори молитву как священнослужитель, исполняя божественную службу. Ты, Хам, трудись, обрабатывая землю и поля и занимаясь ремеслами. Ты, Иафет, властвуй и защищай как царь, и занимайся военным ремеслом как воин». И этот наказ, или завет, Ноя, как было видно из дальнейшего, каждый из его потомков соблюдал ненарушимо. Поэтому славяне, потомки Иафета, всегда были смелыми воинами и господствовали над многими народами. Итак, когда потомки Иафета размножились столь сильно, что великая Скандинавия уже не могла их вместить, они ушли из нее (как сообщают Мефо- дий Мученик, аббат Прюмский в своей «Хронике», Иордан Алан в «Гети- ки» (I), Павел Диакон и Франциск Иреникус (I, 46), и, покинув в большом числе отеческие гнезда, покорили всю Европейскую Сарматию, которая (согласно Птолемею) с востока ограничена Меотидским озером и Таной, с запада Вислой, с севера Сарматским океаном и с юга Карпатскими горами. Первый исход славян из Скандинавии произошел, как пишет Альберт Кранц во 2–й главе «Швеции», во времена Гофониила, иудейского судьи, до эпохи царей. Он был непосредственным преемником Иисуса, преемника Моисея, и случилось это в 3790 году от сотворения мира и за 1460 лет до пришествия Христа. В указанное время вышли из Скандинавии готы, и под именем и славяне, согласно тому, что можно прочесть у Видукинда Вагрийского в I книге «Германии» и у Иреникуса (I, 8), поскольку (как мы в дальнейшем покажем) славяне и готы были одного племени. Итак, подчинив своей власти всю Сарматию, славянское племя разделилось на несколько колен и получило разные наименования. Как пишет Ян Дубравий в «Истории Богемии» (I), звались они венеды, славяне, анты, верлы, или герулы, аланы, или массагеты, гирры, скирры, сирбы, эминхлены, даки, шведы, фены, или финны, пруссы, вандалы, бургундионы, готы, острого- ты, визиготы, геты, гепиды, маркоманы, квады, авары, певкины, бастарны, роксоланы, или русские и московиты, поляки, чехи, силезцы и болгары. Все эти народы были одного славянского племени, которое и сегодня (как пишут Давид Хитреус в «Саксонии» (III), Павел Иовий в «Законах Московии», Георг Вернер и Лаврентий Сурий) больше всех остальных, поскольку славянами по племени и языку являются не только те, кто живет в Далмации, Иллирии, Истрии и Карпатах, но и многие другие величайшие и могущественнейшие народы: болгары, расы, или рашане, сербы, боснийцы, хорваты, пятигорцы, то есть живущие у пяти гор, русские, подолии, Полины, московиты и Черкассы, а также поморяне и те, кто живет у Венедского залива вплоть до реки Эльбы, остатки которых и сегодня германцы называют славянами или вендами, или виндами; и, наконец, это лужичане, кашубы, моравы, поляки, литовцы, силезцы и богемцы. Короче говоря, славянский язык слышен от Каспийского моря до Саксонии, от Адриатического моря до Германского, и во всех этих пределах живет славянское племя. Живя в Сарматии, славяне показали себя отважными, воинственными и вечно жаждущими славы. Помпоний Мела пишет, что древним обычаем их было никогда не задерживаться на одном месте, а в зависимости от удобства пастбищ или врагов, когда преследовали их, или были ими теснимы, они меняли свое местоположение и перевозили свое имущество, живя постоянно в шатрах, воинственные, вольные и неукротимые. Нет ничего удивительного, что еще во времена цезаря Августа, как пишет Страбон, они жили вперемешку с фракийцами, и позднее завоевали почти всю Европу, большую часть Азии и Африки. Поскольку (как пишет Александр Гвань- ини в своей «Сарматии»), если внимательно присмотреться к этому славянскому племени, то невозможно найти когда‑либо в прошлом племя более воинственное. Ибо они с легкостью переносили холод, мороз, жару и все остальные военные лишения, дабы прославить и обессмертить свое имя, и мало заботились о собственной жизни, подвергая ее, будучи бесстрашными, тысяче опасностей. Эту выдающуюся силу, доблесть и непобедимую силу духа сарматов Овидий Назон, сосланный римлянами в Таврику, по чистой случайности описал в посланиях к римским сенаторам:





К Максиму, книга I, элегия II

Здесь я отдан врагам, постоянным опасностям отдан,

Вместе с отчизной навек отнят покой у меня.

Жала вражеских стрел пропитаны ядом гадючьим,

Чтобы двоякую смерть каждая рана несла.

Всадники, вооружась, у стен испуганных рыщут -

Так же крадется волк к запертым овцам в хлеву…

В кровли вонзившись, торчат частоколом на хижинах стрелы,

И на воротах засов в прочность не верит свою.

К нему же, книга I, элегия III (* II)

…Как живут племена язигов и диких сарматов,

Тавров, которые встарь чтили кровавый кумир,

Что за народы идут и гонят коней быстроногих

По отвердевшей спине Истра, одетого льдом.

Многих, многих людей заботы твои не волнуют

И не пугает твоя мощь, ослепительный Рим.

Мужество им дают тетива и стрелы в колчане,

Годный для долгих дорог, сильный, выносливый конь,

Навык в походах терпеть изнурительный холод и жажду,

Если в безводную степь враг оттеснит храбрецов.

К Весталису, книга IIII, элегия VII

…Видел, как груженый воз с воловьей упряжкой по Истру -

Посуху стержнем реки гонит отважный язиг.

Знаешь и то: в кривом острие здесь яд посылают,

Чтобы, вонзаясь, стрела смертью грозила вдвойне.

Из приведенных слов Овидия можно понять, насколько воинственными были всегда сарматы, и что они никогда в прошлом не находились под властью Римской империи («Многих, многих людей заботы твои не волнуют. И не пугает твоя мощь, ослепительный Рим»). Более того, во времена императора Максимина они, перейдя Истр, вторглись в Иллирию, Паннонию и Мезию и разграбили все, не оставив камня на камне (согласно Авентину (II)). Нападали они и на римские когорты, доставив им неоднократно немало хлопот. Римская империя всегда воздерживалась от войн с сарматами, полагая вполне достаточным, смирив их ярость, отразить их от своих пределов. Видукинд Вагрийский наряду с другими авторами описал войны, которые вели древние сарматы, и превосходно объяснил их историю. Обойдя ее, однако, молчанием, вернемся к истории славян, которые еще во время своего жительства в Сарматии взяли себе это особое имя славяне, что значит «славные». Произошли же они от виндов, или венедов - многолюдного сарматского племени, как свидетельсвует Иордан Алан в своей «Гетике». Он пишет: «Между ними лежит Дакия, которую, наподобие короны, ограждают высокие Альпы. У их левого склона, обращенного к северу, начиная от истоков Вислы на огромных просторах расположилось многолюдноеплемя венедов (Vinidi). Хотя их имена теперь различаются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются славинами или антами. Славины живут от Нового города и Славина Ру- мунского (Slavino Rumunense) и озера, именуемого Музианским, до реки Днестр (Danastro), и на север - до реки Висклы (Viscla). Анты же, самые сильные из тех, кто живет в сторону Понтийского моря, простираются от Днестра до Днепра. Между этими реками много дней пути». Немного далее он пишет: «Венеды, происходя из одного корня, известны ныне под тремя именами: венедов, антов, славян; которые, при Божьем попустительстве за грехи наши, свирепствуют повсеместно». Видукинд Голландский во II книге «Венедов» и Еремей Русский в «Летописях Московии» пишут, что славяне, еще во время своего жительства в Сарматии, видя, что в непрерывных войнах, которые они вели с различными народами, им всегда сопутствовала победа, приняли упомянутое имя славян, под которым позднее (согласно тому, что пишет Ринальд Британский в I книге «Хроники»), снарядив мощный флот в Венедском море, напали на Англию, и, будучи высокого роста, были сочтены за великанов. То же самое утверждает Петр Суффрид Леовардийский в I книге «Происхождения фризов»: «Все историки, писавшие об истории Британии, сходились во мнении о том, что Брут, назвавший Британию, прежде именовавшуюся Альбионом, по собственному имени, изгнал с этого острова великанов, именовавшихся славянами. Последние, как видно из «Голландской хроники», будучи изгнаны из тех краев и находясь в поисках нового местожительства, прибыли к берегам Нижней Саксонии, именуемой ныне Фризией. Не найдя там никого, они сошли на землю, но вскоре были оттеснены к своим кораблям местными жителями, которые неожиданно на них напали. Сев на корабли, они отправились дальше на запад, пока не вошли в устье реки Маас (Mosa) и не остановились там. Вскоре недалеко от этого места близ древней Влардинги они возвели мощную цитадель, назвав ее по своему имени Славенбург. Произошло это во времена израильского царя Самуила за 900 лет до пришествия Христа. С этой «Историей Голландии» согласны все соседние народы». Несколько далее тот же Суффрид продолжает: «Изгнавшие славян были свевами. Изгнав до этого также и аланов, они жили на всем участке земли, заключенном между реками Флево и Свево». И Иоганн Науклер в XXXI поколении упоминает о том, что славяне владели Англией. Он пишет, что Брут, изгнавший славян из Англии, был сыном Сильвия и правнуком Энея. Остальные славяне, оставшиеся в то время в Сарматии, смело и отважно противостояли Александру, прозванному за свои великие дела Великим, который пытался лишить их искони присущей им свободы. В завязавшемся сражении они сразили Менедема, военачальника Александра, и уничтожили две тысячи пехотинцев и триста македонских всадников. Квинт Курций приписывает это скифам, повторяя привычную ошибку прочих итальянских историков, которые, не зная имени какого‑либо народа, немедленно, как говорит Альберт Кранц, прибегают к имени скифов. Однако Иоганн Авентин в I книге о баварах ясно показывает, что те были славянами. Он пишет: «Прибыли к Александру Великому и послы восточных германцев, которых историки того времени называют сарматами и скифами, мы венедами, а сами они называют себя славянами. Разбив в сражении войско Александра, они послали к нему двадцать послов, сообщивших об этом Александру». Квинт Курций (VII) повествует об этом так: «И уже было все приготовлено для переправы, когда двадцать скифских послов, проехав по своему обычаю через лагерь на лошадях, потребовали доложить царю об их желании лично передать ему свое поручение. Впустив в палатку, их пригласили сесть, и они впились глазами в лицо царя; вероятно, им, привыкшим судить о силе духа по росту человека, невзрачный вид царя казался совсем не отвечавшим его славе. Скифы, в отличие от остальных варваров, имеют разум не грубый и не чуждый культуре. Говорят, что некоторым из них доступна и мудрость, в какой мере она может быть у племени, не расстающегося с оружием. Их красноречие отличается от привычного нам и тем, кому выпало жить во времена более изысканные, однако, если их речь и может вызвать неприязнь, тем не менее следует ей доверять; все сказанное ими будет передано нами в точности. Итак, как говорят, один из них, самый старший, сказал: «Если бы боги захотели величину твоего тела сделать равной твоей жадности, ты не уместился бы на всей земле; одной рукой ты касался бы востока, другой запада, и, достигнув таких пределов, ты захотел бы узнать, где очаг божественного света. Ты желаешь даже того, чего не можешь захватить. Из Европы устремляешься в Азию, из Азии в Европу; если тебе удастся покорить весь людской род, то ты поведешь войну с лесами, зверями, снегами и реками. Разве ты не знаешь, что большие деревья долго растут, а выкорчевываются за один час? Глуп тот, кто смотрит на их плоды, не измеряя их вышины. Смотри, как бы, стараясь взобраться на вершину, ты не упал вместе с сучьями, за которые ухватишься. Даже лев порой служит пищей для крошечных птиц; ржавчина поедает железо. Ничего нет столь прочного, чему не угрожала бы опасность даже от слабого существа. Откуда у нас с тобой вражда? Никогда мы не ступали ногой на твою землю. Знаешь ли ты, куда пришел? Не подобает, чтобы не знали нас, живущих среди столь обширных лесов. Мы не можем никому служить и не желаем повелевать. Дары наши вам посылаются, дабы вы знали скифов: пара волов, плуг, стрелы, пика и чаша. Этим мы пользуемся и в общении с друзьями и против врагов. Плоды, добытые трудом быков, мы подносим друзьям; из чаши вместе с ними мы возливаем вино богам; стрелами мы поражаем врагов издали, а пикой - вблизи. Так мы победили царя Скифии, а затем царя Мидии, а равно и Персии. Перед нами был открыт путь вплоть до Египта. Ты хвалишься, что пришел сюда преследовать грабителей, а сам грабишь все племена, до которых дошел. Лидию ты захватил, Сирию (Soria) занял, владеешь Персией, бактрийцы под твоей властью, в Индию хочешь идти; к нашим овцам протягиваешь свои жадные и ненасытные руки. Зачем тебе богатство, которое только усиливает твой голод? Ты первый среди всех стал испытывать его от пресыщения; чем больше ты имеешь, тем с большей жадностью стремишься к тому, чего у тебя нет. Неужели ты не помнишь, как долго ты возишься с бактрий- цами (Bassi), которых во что бы то ни стало желаешь победить? Согдийцы вновь начали войну. Война у тебя рождается из побед. И хотя тебя считают самым великим и могущественным, никто, однако, не может терпеть чужестранного господина. Попробуй пройти Тану, и ты узнаешь, как широко она раскинулась. Скифов же ты никогда не настигнешь. Наша бедность будет быстрее твоего войска, везущего с собой добычу, награбленную у стольких народов. Но когда ты будешь думать, что мы далеко, ты увидишь нас в своем лагере. Одинаково стремительно мы и преследуем и убегаем. Мы слышали, что скифские пустыни даже вошли у греков в поговорки, но мы больше любим места пустынные и невозделанные, чем города и изобильные имения. Посему крепче держи свою удачу, она может выскользнуть, и против воли ее не удержишь. Со временем ты лучше поймешь пользу этого совета, чем сейчас. Наложи узду на свое счастье: легче будешь им управлять. У нас говорят, что у удачи нет ног, а только руки с перьями: протягивая руки, она не позволяет касаться перьев. Наконец, если ты бог, ты сам должен оказывать смертным благодеяния, а не отнимать у них добро. Если же ты человек, то помни, что ты всегда им и останешься. Глупо думать о том, ради чего себя самого забываешь. С кем ты не будешь воевать, в тех сможешь найти верных друзей. Самая крепкая дружба бывает между равными, а равными считаются только те, кто не мерялся силами. Тем, кого ты победил, у тебя нет веры, что они твои друзья, ибо между господином и рабом не может быть дружбы; права войны сохраняются и в мирное время. Не думай, что скифы удостоверяют свое расположение клятвой: их клятвы в сохранении верности. Эта предосторожность в обычае у греков, которые договоры подписывают и любят призывать богов. Кто не уважает людей, тот обманывает богов. И тебе не нужен друг, в верности которого ты можешь усомниться. В нас ты наверняка найдешь стражей Азии и Европы. Бактрии мы касаемся, где ее отделяет Тана, а за Таной мы населяем земли вплоть до Фракии; а с фракийскими холмами и горами, говорят, граничит Македония». Так говорил варвар. Царь, противореча им, ответил, что хочет испытать свою удачу, которой привык доверяться, а уж потом воспользуется советом тех, кто призывает его ничего не делать необдуманно».

Вступив после этого со всем своим войском в сражение с упомянутыми славянами, Александр понес немалые потери, нанеся при этом противнику незначительный урон. Дело в том, что славяне, видя, что войско Александра, снабженное всеми видами вооружения, стало теснить их, следуя своему обычаю, отступили в глубь Сарматии. Для описания деяний, которые они там с самого начала совершили, и славных походов, которые они предприняли и затем благополучно завершили, пожелай кто заняться этим, ему не хватило бы срока, отпущенного для жизни человека.

Это воинственное славянское племя никогда не пребывало в покое. Стремясь к великим свершениям, оно решило оставить пустыни Сарматии. Выйдя из нее, оно разделилось на две части. Одна пошла на север и заняла побережье Балтийского моря, как пишет Давид Хитреус в «Саксонии» (III): «Балтийское море начинается от устья реки Траве, порта Любека и простирается на двести пятьдесят германских миль между Германией, Пруссией, Ливонией, Русью и противолежащим побережьем Дании, Готландии (Gothia) и Финляндии вплоть до Выборга. Генетские, или венедские, народы, которых германцы называют вендами (Vuenden), итальянцы славянами, а наши также вандалами, заняли все это побережье Балтийского моря». Иоганн Авентин (IV) говорит: «Земли, прилегающие к Венедскому морю с южной стороны, населены свирепым народом, а именно эстами и другими славянскими племенами». Птолемей (III, 5) пишет: «Многочисленные народы венедов населяют большую часть Сарматии по всему Венедскому заливу». Об этих славянах венедах у нас пойдет речь в своем месте. Другая часть славян отправилась на юг и заняла побережье Дуная. Там они позднее пытались захватить также и владения Ромейской империи (Imperio Romano), земли которой они постоянно опустошали и, в конце концов, захватили многие из них, как сообщает Прокопий Кесарийский, который, насколько известно, был первым, кто написал о них и о войнах, которые они вели с роме- ями. В I книге «Войны с готами» он пишет о славянах так: «Тем временем прибыли Мартин и Валериан, приведя с собой тысячу шестьсот воинов. Большинство из них были гунны, славины (Slavini) и анты, которые живут по ту сторону Дуная, недалеко от его берегов. Велизарий, весьма обрадовавшись их прибытию, считал необходимым сразиться с неприятелем». И во II книге: «Велизарий прилагал все усилия, чтобы взять в плен кого- нибудь из знати среди врагов, дабы через него узнать, на что надеются варвары, терпеливо перенося столь страшные мучения. Итак, когда Велизарий думал об этом, Валериан обещал ему оказать эту услугу. Он сказал, что в его отряде есть несколько человек славинского племени, которые умеют устраивать засады за скалами или кустами и таким образом захватывать любого из неприятелей, в чем они упражнялись на Дунае, где их места жительства, и в Риме против других варваров. Велизарий пришел в восторг от его слов и велел возможно скорее позаботиться об этом деле. Выбрав из своих славян одного, выделявшегося ростом и крепким сложением, отважного и весьма подходящего для такого дела, он поручил ему захватить и привести одного из неприятелей, посулив немалую награду, лишь бы тот исполнил его поручение. Упомянутый славин, немедля отправившись исполнять поручение, до света поднялся на холм, за которым ежедневно устраивались стычки, чтобы косить там траву для коней, залег в зарослях колючего кустарника и затаился. На рассвете появился гот, пришедший накосить травы. Не ожидая никакой опасности со стороны зарослей, где тот затаился, он то и дело оглядывался вниз на лагерь, как бы кто‑либо из неприятелей не двинулся против него. Тогда славин, выскочив из засады, напал на него сзади и, перехватив поперек тела, на руках стремительно потащил в лагерь и вручил Валериану». И в III книге: «Был некто Хильдибий, принадлежавший к роду и двору Юстиниана, весьма искушенный и усердный в делах войны, и настолько презиравший деньги, что мнил себя богатейшим человеком, когда имел ровным счетом ничего. На четвертом году своего правления император назначил его префектом всей Фракии, поручив охрану Дуная, дабы никто из варваров не мог впредь перейти его. Дело в том, что в прошлом как гунны, так и анты со славянами, перейдя реку, наносили ромеям непоправимый урон. Хильбудий же внушил варварам такой страх, что в течение трех лет, пока он был облечен этой властью, никто из варваров ни разу не осмелился перейти реку, чтобы напасть на ромеев. Более того, сам Хильдибий со своими ромеями, неоднократно переходя ее, уничтожил неисчислимое множество варваров, взяв многих в плен и сделав рабами. По истечении же трех лет, когда Хильдибий перешел реку с небольшим отрядом, против него вышло все славинское войско. В завязавшемся сражении пал Хильдибий и множество ромеев. Некоторое время спустя между антами и славинами начались раздоры, завершившиеся войной, в которой анты были побеждены». Несколько далее он добавляет: «Племя антов и славинов не управляется одним человеком, но издревле живет во всеобщей народной свободе, поэтому все хорошее и плохое выносится у них на общий совет. Во всем остальном оба племени равны и схожи. Помимо этого, по предписанию закона и заповедям предков эти варвары должны верить в то, что среди всех богов тот, который сотворяет молнии, является единственным господином всего, и ему они должны приносить в жертву быков и других животных. Судьбы они признавать не должны ни в каком виде, ибо по их убеждению она не имеет никакой власти над людьми. Поэтому при угрозе смерти во время болезни у себя в доме или на войне они обязаны по заповеди, если им удастся выздороветь, едва миновала смертельная опасность, совершить по обету свое жертвоприношение; и они твердо убеждены, что именно этой жертвой обрели исцеление. Помимо этого они поклоняются рощам и нимфам с прочими демонами, которым они приносят жертвы, и при жертвоприношении производят гадания. Живут они в неких хижинах, дурно построенных и грязных, стоящих на большом расстоянии друг от друга, и часто меняют место своего жительства, как у них принято. Во время войны большинство из них выступает пешим строем, идя на врага с небольшим круглым щитом и копьем в руке, нагрудных лат же они никогда не надевают, при этом некоторые из них во время похода не носят одежды, ни новой, ни старой, за исключением неких покровов, спускающихся до бедер - так они идут на врага. И язык у них варварский, и по телосложению они не отличаются между собой, поскольку все они весьма высокого роста и сильны телом. Что касается цвета кожи и волос, нельзя сказать, чтобы они были чрезмерно или совершенно светлые, но и темными они вовсе не назовешь - скажем, ближе к светлым. Жизнь у них трудна и лишена изящества, но они не дорожат ей на манер массагетов. Питаются они грубой и гнусной пищей, однако не коварны и не вероломны. Опустошение и грабеж они производят на манер гуннов. В действительности некогда славины и анты имели единое прозвание, поскольку древние называли их спорами, что значит «рассеянные», я думаю, потому, что они жили отдельно друг друга в своих хижинах, и имели много земли, подобно тем, что жили за Дунаем». Несмотря на свою дикость и свирепость, они тем не менее окружали великим почетом своих жрецов. О религии этих антов пишет Еремей Русский в «Русских летописях», что среди прочих богов они поклонялись идолу, под ногами у которого находилась человеческая голова и еще другая голова, львиная; в правой руке он держал стрелу, а в левой - серебряный шар, и звали его Якобог, то есть «сильный Бог». Был он отделен от идолов славян, о которых Прокопий в III книге далее пишет: «В это время славин- ское войско, перейдя Дунай, произвело ужасающий разгром и нанесло большой урон всем иллирийцам вплоть до Драча: часть из них перебили, часть, не разбирая ни пола, ни возраста, кого могли, увели в полон, унеся их имущество, и всюду проявили великую свирепость. Захватили они также множество хорошо укрепленных крепостей, находившихся в тех местах, и, совершая набеги куда им вздумается, предали все разграблению. Иллирийские государи, собрав пятнадцатитысячное войско, хотя и принялись сразу же преследовать неприятеля, однако не осмеливались к нему приблизиться». И далее: «В это время славинское войско, численностью не более трех тысяч, легко перейдя Дунай, так как не было никого, кто мог бы им воспрепятствовать, разделилось на две части, каждая по полторы тысячи человек. Начальники ромейского войска, вступив в сражение, кто в Иллирии, кто во Фракии, были разбиты и пали в бою вместе с немалой частью своих воинов. Оставшиеся в живых спаслись бегством. Итак, когда эти начальники были перебиты варварами, значительно уступавшими им в численности, Асбад, бывший оруженосец императора, в ту пору командир конного отряда, вступил в стычку с другим войском варваров. Поскольку его воины обратились в бегство или были перебиты, он попал в плен к неприятелю. Славины, вырезав ремни на спине, сожгли его заживо. После этого славины разграбили все вплоть до побережья, взяв приступом также и приморский город, хотя в нем и находился очень мощный гарнизон, и он был метрополией всех городов на морском побережье. Удален он от Константинополя на двенадцать дней пути. Взят же он был при помощи военной хитрости. Большая часть варваров спряталась около стен и в укромных местах, и лишь немногие, приближаясь к Восточным воротам, сильно досаждали ромеям, охранявшим стены. Воины, бывшие в гарнизоне, не подозревая, что варваров больше, чем тех, которых они видят, немедля вооружились и, сделав стремительную вылазку из города, напали на них. Варвары обратились в притворное бегство, а ромеи, все более вовлекаясь в погоню, не заметили, как удалились от города. Тут варвары, находившиеся в засаде, выскочили и предстали перед ромеями, преследовавшими их сородичей. Окружив их, они всех изрубили мечами. Затем, повернув в сторону города, они пошли на приступ. Горожане, видя, что воины их покинули, не зная, что предпринять, взяли большое количество смолы и, смешав ее с маслом и доведя до кипения на огне, стали лить ее на врагов, пытавшихся подняться на стены, и осыпать их градом камней, так что почти избежали опасности. Однако сла- вины, непрерывно пуская стрелы, заставили их отступить от бастионов, и, приставив к стенам лестницы, с первого приступа овладели городом. Перебив пятнадцать тысяч мужчин, они предали все разграблению и увели в полон женщин и детей. Еще с самого начала, когда они только начали нападать на ромейские земли, не разбирая возраста, убивали всех, кто попадался на их пути, и в таком количестве, что вся иллирийская и фракийская земля была покрыта непогребенными телами. Попавших же к ним в руки они убивали не с помощью меча, копья или другого обычного вида оружия, но, вбив в землю тонкие колья, они насаживали на них несчастных смертных, вгоняя им острие кола через срамные части во внутренности, подвергая их страшным мукам. Изобрели они и другой вид казни. Вбив в землю четыре длинных жерди и привязав к ним пленного за руки и за ноги, они начинали бить его по голове палкой, как если бы это была голова собаки или змеи, и так предавали его мучительной смерти. Остальных же, кого из‑за старости или по другой причине не могли увести с собой, запирали в сарае вместе с быками и овцами и безжалостно сжигали.

Таким образом они предавали смерти всех, кто попадался к ним в руки. Наконец между славинами начались раздоры, и, опьянев от чрезмерного количества пролитой крови, они вернулись домой с богатой добычей». Несколько далее он добавляет: «Пока Герман собирал войско, приводил в порядок и истово приготовлял все, что было нужно для будущей войны, великое множество славинов, какого никогда ранее не бывало, перейдя Дунай, подошло к Наису. Несколько человек из них, отбившихся от остальных и бродивших по окрестностям, поймали ромеи и, подвергнув пытке, стали допрашивать о причине, по которой они переправились через Дунай. Те клятвенно утверждали, что пришли не иначе как для того, чтобы овладеть городом Салоники и его близлежащими поселениями. Император, услышав об этом, был немало напуган такой опасностью, и тотчас написал Герману, чтобы тот отложил поход на Италию и шел в Салоники, чтобы оказать помощь им и другим городам этой провинции, приложив все усилия для отражения нападения славинов. Тогда Герман, отложив все прочие дела, задержался в том месте, где его нашли послания императора. Славины же, узнав от пленных, что Герман находится в Сардах (Sardi), перепугались, поскольку среди них имя Германа давно пользовалось большой славой: когда в начале правления Юстиниана, его дяди, анты, живущие по соседству со славина- ми, перейдя Дунай, в большом числе напали на ромейские земли, Герман, незадолго до этого назначенный префектом Фракии, вступил с ними в бой и, нанеся поражение, почти всех перебил. За эту победу Герман удостоился великой славы среди всех смертных, а особенно среди этих варваров, которые, таким образом, боясь Германа и думая, что он ведет с собой такое же огромное войско, которое было послано императором в Италию против То- тилы и других готов, свернули с прямого пути на Салоники и, не дерзая более спускаться на равнину, перешли Иллирийские горы и вторглись в Далмацию. И те славины, которые в прошлом нападали на земли императора, и другие того же племени перешли Дунай и быстро соединились с теми, кто незадолго до этого совершили наглый грабительский набег на провинцию Далмация. Многие придерживались мнения, что эти варвары были подкуплены немалой суммой денег Тотила, который направил их в эту ро~ мейскую провинцию, дабы император не смог в дальнейшем хорошо организовать войну против готов, будучи вынужден разделить свои силы и противостоять этим варварам. Я не берусь утверждать, пришли ли эти славины по наущению Тотилы или сами собой. Итак, славинское войско, разделившись на три части, отправилось в разные стороны и причинило Европе невосполнимый ущерб, так они уже не просто совершали набеги на селения, как было заведено, предавая все разграблению, но и зимовали там, как если бы были у себя дома, не опасаясь неприятеля. Посему император послал против них отборное войско, начальниками над которым среди прочих поставил Константина, Арация, Назара, а также префектов Юстина и Иоанна. Командующим над всеми ними он поставил некоего Схоластика Евнуха. Так организованное войско вскоре настигло часть славинов близ Адрианополя, города на материке во Фракии, лежащего на расстоянии пяти дней пути от Константинополя. Славины, не имея возможности ни двигаться вперед, ни повернуть в другое место, отягощенные огромной добычей из людей, овец и прочих немалых ценностей, остановились там и разбили лагерь на холме. Ромеи же стали лагерем внизу на равнине недалеко от неприятеля. Находясь там, славины пытались как‑нибудь неожиданно напасть на ромеев. Пока и те, и другие пребывали в своих укрытиях, прошло немало времени, и ромейские воины, утомленные этим, стали проявлять недовольство. Они запальчиво обвиняли своих префектов в том, что при полном изобилии провианта у неприятеля начальники ромейского войска вовсе не заботились о своих солдатах, страдавших от нехватки самого необходимого. По этой причине они часто говорили, что вопреки желанию начальников сами пойдут в атаку на неприятеля. Начальники, видя такое упорство воинов, против своей воли вступили в бой со славинами. Ромеи доблестно бились, но, в конце концов, были побеждены противником и обращены в бегство, многие же доблестные мужи пали в битве. Даже сами начальники чуть не попали в руки неприятеля, однако смогли спастись бегством. В этом бою славины захватили знамена Константина и, свободно двигаясь, куда им хотелось, разграбили город Астик (Astyngo), который до тех пор не подвергался разграблению. Итак, опустошив и разграбив ромейские владения, они подошли к Длинным стенам, отстоящим от Константинополя на расстоянии менее дня пути. Немного времени спустя ромейское войско, оправившись после бегства и воссоединившись, принялось преследовать славинов. Неожиданно напав на часть из них, они обратили их в бегство, перебив немало врагов и освободив множество ромейских пленников. Отбили они и знамена Константина, потерянные прежде в битве. Те славины, кто сумел бежать, вместе с остальными своими соплеменниками вскоре отступили к себе домой. Выйдя оттуда вновь в большом числе, они напали на иллирийцев, которым нанесли такой большой урон, что и словами не описать. Император послал против них войско, которое, намного уступая в численности противнику, не могло вступить в бой и шло за ним по пятам, нападая и уничтожая воинов из славинского арьергарда, часть из которых они захватили в плен и отослали к императору в Константинополь. Тем не менее они не могли совершенно помешать варварам совершать их ужасные опустошения. Продолжались они долго, и все дороги наполнились трупами. Так как никто не выступал против них, они, наконец, со всей добычей, живые и здоровые, возвратились домой. Ромеи при переправе через Дунай не могли ни устроить против них засады, ни вступить с ними в открытое сражение, поскольку им на помощь и защиту выступили гепиды, их союзники. Император был очень недоволен и огорчен тем, что не мог запретить славинам переходить Дунай, через который они переправлялись только лишь с целью грабежа ромейских владений». До сих пор говорит Прокопий о вторжениях и нападениях славин на ромеев. Об этом же упоминает и Бьондо, более современный автор, но усердный исследователь древности. После некоторого рассуждения он пишет (8–я книга I декады): «Хотя Божественный Григорий ничего более не пишет об этом вторжении и набегах, которые славяне совершали на Истрию, мы тем не менее знаем наверное, что этот народ, как мы показали, живший за Дунаем и против которого выступали свекор и сын императора Маврикия, именно тогда впервые занял побережье Адриатического моря с правой стороны и стал там постоянно жить, так что то, что прежде называлось Истрией и Далмацией, ныне называется Славонией». И в следующей книге, повествующей о событиях времени императора Фоки, преемника Маврикия, он пишет: «В это время, когда Ромейская империя страдала от упомянутых волнений в Азии и Африке, славяне, которые, как мы говорили, осели в Истрии и Далмации, совершили вторжение и разгромили все ромейское имущество в соседних провинциях. Перебив в результате стремительного набега всех воинов, оставленных Фокой в крепостях, они покорили все провинции Далмации и Иллирии, граничащ