XXXVIII. 1. В Орхомене воздвигнут храм и Дионису, но самым древним храмом является храм Харит

1. В Орхомене воздвигнут храм и Дионису, но самым древним храмом является храм Харит. Больше же всего орхоменцы почитают (простые) камни и говорят, что при Этеокле они упали с неба; а статуи, сделанные по всем правилам искусства, они воздвигли уже в мое время; эти статуи тоже из камня. 2. Есть тут и источник, заслуживающий осмотра. Для того, чтобы набрать воды, надо спуститься вниз. Сокровищница Миния, наиболее замечательное сооружение не только из тех, которые мы знаем в Элладе, но и всех других, находящихся в иных местах, построена следующим образом: материалом ей послужил камень, сама она круглая, верхушка ее не очень острой формы, а самый верхний камень, говорят, является сводным камнем всего сооружения. 3. Там находятся могилы Миния и Гесиода. Кости Гесиода, говорят они, попали сюда следующим образом. Когда моровая язва поразила и людей и животных, то орхоменцы послали к Аполлону феоров (торжественное посольство). Говорят, Пифия ответила им, что они должны привезти в Орхомен кости Гесиода из Навпакта и что другого пути исцеления им нет. Когда вторично они вопросили, где же в Навпакте они их найдут, то Пифия вновь сказала им, что это откроет им ворона. И вот священное посольство отправилось в эту землю и, говорят, недалеко от дороги увидало скалу, а на скале - птицу. Здесь, в расщелине скалы, они нашли кости Гесиода. На могиле Гесиода были написаны следующие элегические двустишия:

Аскра, богатая хлебом, - родная земля Гесиода;

Кости ж его в стране конных минийцев лежат:

Слава его по Элладе все будет расти, превышая

Славу тех, кто на себе мудрости пробу несет.

4. Относительно Актеона есть у орхоменцев сказание, что опустошало их страну какое-то привидение, бродя по их земле. Когда они обратились в Дельфы с вопросом, что им делать, то бог повелел им найти останки Актеона и зарыть в землю; кроме того, он велел сделать медное изображение привидения и приковать железной цепью к скале. Эту прикованную статую я сам видел; а Актеону они каждый год приносят жертву, как герою.

5. Стадиях в семи от Орхомена находится храм Геракла с его небольшой статуей. Там источники реки Мелана. Этот Мелан тоже впадает в озеро Кефисиду. Это озеро вообще занимает большую часть Орхоменской области, во время же зимы, когда обычно дует Нот (южный ветер), вода занимает еще большее пространство земли. Фиванцы говорят, что Геракл направил течение реки Кефиса в Орхоменскую равнину. До тех пор Кефис, протекая под горой, впадал в море, но Геракл завалил ту пропасть, в которую река низвергается под горой. Со своей стороны, Гомер знает озеро Кефисиду как существующее само по себе, а не сделанное Гераклом. Он выражается в этом случае так:

Около озера живший Кефисского. 6. Так же мало правдоподобно заявление, что орхоменцы не нашли этого провала и, разрыв завал и тем уничтожив дело Геракла, не дали Кефису прежнего выхода, так как вплоть до Троянской войны они были очень богаты. Свидетелем этого мне служит также Гомер в том ответе, который Ахилл дал послам Агамемнона:

Даже хоть все, что приносят в Орхомен…

Град, где богатства без сметы в обителях

граждан хранятся, -

откуда ясно, что и тогда орхоменцы получали большие доходы.

Говорят, что жители покинули Аспледон вследствие недостатка воды. Городу было дано название по имени Аспледона, который был сыном, по их словам, нимфы Мидеи и Посейдона. Подтверждается это и теми стихами, которые о них написал Херсий, поэт родом из Орхомена:

От Мидеи и Посейдона, широко-славного бога,

Сын родился Аспледон в этом граде обширном…

О произведениях этого Херсия уже в мое время не осталось никакого воспоминания. Приведенные мною стихи цитирует Каллипп в той же своей истории Орхомена. От этого Херсия орхоменцы помнят еще надпись на могиле Гесиода.

XXXIX

1. По линии гор с орхоменцами граничат фокейцы, а в долине с ними граничит Лебадия. Этот город в древности был расположен на возвышенности и назывался Мидеей, по имени матери Аспледона; когда же сюда прибыл из Афин Лебад, то люди спустились с гор на равнину, и по его имени город был назван Лебадией. Кто был отец Лебада и по какой причине пришел он сюда, они не знают, кроме одного, что женою Лебада была Лаоника. 2. По блеску и великолепию этот город равняется с самыми богатыми городами Эллады; от рощи Трофония он отделен (рекою Геркиной) Говорят, Геркина играла здесь вместе с Корой, дочерью Деметры; она держала в руках гуся и случайно его выпустила. Он влетел в глубокую пещеру и скрылся под камнем. Тогда Кора, войдя туда, поймала птицу, скрывшуюся под камнем, и, говорят, из-под того камня, который сдвинула Кора, потекла вода, и поэтому эту реку назвали Геркиной. На берегу реки есть храм Геркины, а в нем статуя девушки, держащей в руках гуся. В пещере же находятся истоки реки и статуи в виде стоящих прямо фигур с жезлами в руках, а вокруг жезлов обвились змеи. Всякий легко догадается, что это статуи Асклепия и Гигиеи (Здоровья); но они могут быть также статуями Трофония и Теркины, так как змеи считаются посвященными столько же Асклепию, сколько и Трофонию. У реки же есть могила и Аркесилая; говорят, Леит привез кости Аркесилая из-под Трои. 3. Самые замечательные вещи в роще - это храм Трофония и его статуя, тоже похожая на статую Асклепия; изваял эту статую Пракситель. Есть там и святилище Деметры с наименованием Европа (Широкоглядящая) и статуя Зевса Гиетия (Дающего дождь) под открытым небом. Если подниматься к прорицалищу и отсюда идти дальше в гору, то на этом пути будет так называемая… охота… Коры и храм Зевса Басилея (Царя); этот же храм ввиду огромности его размеров или вследствие междоусобных войн они оставили незавершенным. В другом храме находятся статуи Кроноса, Геры и Зевса. Есть тут и храм Аполлона.

4. Что касается прорицалища, то там установлен такой порядок посещения. Если какой-либо человек решит спуститься в пещеру Трофония, то прежде всего он должен прожить определенное число дней в особом здании; это здание - храм доброго Демона и доброй Тихи (Случая). Живя здесь, он совершает различные очистительные обряды и, между прочим, воздерживается от теплых омовений; для омовения ему служит река Теркина. Мяса он получает много от жертв: всякий, решающий спуститься в пещеру, приносит жертвы самому Трофонию и детям Трофония, а кроме того, Аполлону, Кроносу, Зевсу, именуемому Басилеем, Гере Гениохе (Вознице) и Деметре, которую называют Европой и говорят, что она была кормилицей Трофония. При каждом жертвоприношении присутствует предсказатель; он вглядывается во внутренности жертвенных животных и, рассмотрев их, дает (предварительное) предсказание собирающемуся спуститься в пещеру - милостиво ли и благосклонно примет его Трофоний. Но внутренности не всех жертвенных животных в равной степени знаменуют волю Трофония: в ту ночь, в которую каждый должен спуститься в пещеру, в эту ночь приносят в жертву барана над ямой, призывая имя Агамеда. Благоприятные знамения, объявленные при первых жертвоприношениях, не имеют никакого значения, если и внутренности этого барана не говорят того же самого. Но если и они подтверждают прежние знамения, то каждый спускается в пещеру, преисполненный доброй надежды. А спуск этот совершается следующим образом. Прежде всего в эту ночь его ведут к реке Геркине, моют его и умащают маслом. Ведут его два мальчика лет по 13-ти, из числа горожан - их называют Гермесами; они-то и моют и служат и во всем другом этому нисходящему в пещеру, как мальчики-рабы. Затем он переходит в руки жрецов, которые ведут его не прямо в пещеру прорицаний, а к источникам воды; правда, они находятся близко один от другого. Здесь он должен напиться из одного воды Леты (Забвения), чтобы он забыл о всех бывших у него до тех пор заботах и волнениях, а из другого он таким же образом опять пьет воду Мнемосины (Памяти), в силу чего он помнит все, что он видел, спускаясь в пещеру. Показав ему статую, которую, как они говорят, сделал Дедал и которую жрецы не позволяют видеть никому, кроме тех, кто намерен идти в пещеру Трофония, поклонившись и помолившись этой статуе, они ведут его в прорицалище. На него надевают льняной хитон, подпоясывают хитон лентами и надевают специальную местную обувь. 5. Сам оракул находится за рощей на горе. Здесь сделана ограда из белого мрамора, окружность которой как самый небольшой молотильный ток, высота же меньше двух локтей. В эту ограду вделаны шесты из меди, так же как и поперечные полосы, связывающие их. В этой загородке проделаны двери. За этой оградой есть отверстие в земле, не природное, но выложенное со всем искусством и роскошью каменной кладки. Внешний вид этого сооружения похож на печь для печения хлеба; диаметр его, на глаз, локтя четыре, а в глубину никто, кто бы ни прикинул на глаз, не даст больше восьми локтей. В самые недра пещеры схода не сделано никакого, но когда кто-нибудь идет к Трофонию, ему дают узкую и легкую лестницу. Между этим основанием и внутренностью пещеры спускающийся встречает щель, шириной в две спифамы (ладони), а высотой в одну. Спускающийся ложится на пол, держа в руках ячменные лепешки, замешанные на меду, и опускает вперед в щель ноги и сам подвигается, стараясь, чтобы его колени прошли внутрь щели. Тогда остальное тело тотчас же увлекается и следует за коленями, как будто какая-то очень большая и быстрая река захватывает своим водоворотом и увлекает человека. Те, которые таким путем оказываются внутри тайного святилища, узнают будущее не одним каким-либо способом, но один его видит глазами, другой о нем слышит. Спустившимся возвращаться назад приходится тем же самым путем, через ту же скважину, ногами вперед. Они говорят, что никто из спускавшихся туда не умер, исключая одного из телохранителей Деметрия. Говорят, что этот не совершил ничего из установленных при святилище обрядов и спустился туда не для того, чтобы вопросить бога, но надеясь в этом тайном храме набрать золота и серебра. Говорят, что и труп его был найден в другом месте и не был выкинут через святое отверстие. Из многого другого, что рассказывают об этом человеке, я привожу самое важное. Того, кто вернулся наверх из пещеры Трофония, жрецы опять берут в свои руки, сажают на так называемый Трон Мнемосины (Памяти), который стоит недалеко от святилища, и, посадив его там, спрашивают, что он видел и что слышал. Узнав все, они поручают его только тогда родственникам. Взяв его на руки, они несут его в помещение, где он прежде жил, в храм доброй Тихи и доброго Демона. Подняв его на руки, они приносят его сюда, охваченного ужасом и в таком состоянии, что он не сознает самого себя и не узнает близких. Но впоследствии к нему вполне возвращается разум и даже прежняя способность смеяться. Это я пишу не на основании слухов, но иных я видел своими глазами и сам вопрошал Трофония. Те, которые спускались к Трофонию, обязаны все, что каждый из них слыхал или видал, оставить здесь, написав на дощечке. Тут хранится еще и сейчас щит Аристомена. Всю его историю, как она произошла, я уже передал в прежних своих рассказах.

XL

1. Это место прорицателей прежде не было известно беотийцам и открыто оно было по следующему случаю. Беотийцы от каждого из своих городов послали к богу в Дельфы священное посольство, так как уже второй год бог не давал им дождя. Когда они просили дать им указание, как избавиться от засухи, Пифия велела им идти в Лебадию к Трофонию: у него они найдут исцеление от этой беды. Придя в Лебадию, они никак не могли найти прорицалища, Но тут некто Саон из города Акрайфния, он был и по возрасту самый старший из феоров (священных послов), увидал рой пчел и велел следовать за ними, куда они полетят. Он тотчас увидал, что пчелы влетели в эту скважину земли; с ними вместе он спустился в прорицалище. И говорят, что этот Саон был обучен Трофонием установленному тут священнодействию и всему тому, что совершается и теперь при этом храме.

2. Из произведений Дедала два находятся у беотийцев: статуя Геракла в Фивах и статуя Трофония в Лебадии. Такая же пара его деревянных статуй находится на Крите: Бритомартис - в Олунте и Афина - у жителей Кноса. У них же есть и хоровод Ариадны, о котором упоминал и Гомер в «Илиаде», сделанный в виде рельефа из белого мрамора. У делосцев есть небольшой ксоан Афродиты, у которой правая рука попорчена от времени, внизу же вместо ног у нее четырехугольная колонна. Думаю я, что эту статую Ариадна получила от Дедала, и когда она последовала за Тесеем, то она захватила из дому и это изображение. Делосцы говорят, что, лишившись Ариадны, Тесей посвятил этот ксоан богини Аполлону Делосскому для того, чтобы, привезя его домой, при виде его, невольно вспоминая об Ариадне, он не испытывал бы все новых страданий от этой любви. Что осталось от Дедала сверх этого, я не знаю. Что касается статуй, посвященных аргивянами в храм Геры и отправленных из Омфаки в Гелу в Сицилии, то время виною тому, что все они совершенно исчезли.

3. С лебадийцами граничат жители Херонеи. В древности город у них назывался Арна. Говорят, что Арна была дочерью Эола и по ее имени назван и другой город в Фессалии. Теперешнее название Херонеи ей дано от Херона, который, говорят, был сыном Аполлона, а матерью его была Феру, дочь Филанта. Это подтверждает и поэт, написавший "Великие Эои":

Славного дочь Иолая супругою взял себе Филас:

Богиням Олимпа была она видом подобна.

Сына ему Гиппота в чертогах царских родила,

Дочь родила Феро миловидную; лунному свету

Дева подобна была; в объятья упав Аполлона,

Сына Феро родила Херона, могучего силой.

Гомер, как мне кажется, хотя и знал, что эти места уже называются Херонеей и Лебадией, однако применял к ним старинные названия, подобно тому, как он говорит "река Египет" вместо Нила.

4. У херонейцев на их земле есть два трофея, которые поставили римляне и Сулла, победив войско Митридата под начальством Таксила. Филипп же, сын Аминты, не ставил трофеев ни здесь, ни в других местах, где он одерживал победы над варварами или над эллинами. Ибо нет такого обычая у македонян, чтобы ставить трофеи. Говорят, когда в Македонии царствовал над македонянами Каран, он победил в битве Киссея, властвовавшего над соседней страной. По аргосским законам, Каран после битвы в знак победы поставил трофей; но, как гласит предание, с Олимпа спустился лев и опрокинул трофей и его уничтожил, - и стало понятно, что неразумно сделал Каран, поставив трофей как знак непримиримой вражды с соседними варварами, поэтому ни сам Каран, ни последующие цари македонские не сочли себя вправе ставить трофеи, если они рассчитывали в будущем заключить дружбу с соседями. Это предание подтверждается и действиями Александра, не воздвигшего трофеев в память победы ни над Дарием, ни над индийцами.

5. Когда подходишь к городу, то тут встречается братская могила фиванцев, погибших в битве с Филиппом. На этой могиле нет никакой надписи, но над ней поставлено изображение льва; это символ мужества этих людей; а надписи, думаю, нет потому, что судьба, посланная им божеством, не соответствовала их решимости.

6. Выше всех богов херонейцы почитают тот скипетр, который, по словам Гомера, Гефест сделал для Зевса; взяв его от Зевса, Гермес передал Пелопу, Пелоп оставил в наследство Атрею, а Атрей - Фиесту, а от Фиеста его получил Агамемнон. Вот этот скипетр они и почитают, называя его копьем. И что в нем есть нечто божественное, вполне ясно из того высокого положения, которое он давал его обладателям. Херонейцы говорят, что он был найден на границе их страны и области панопейцев в Фокиде, вместе с ним фокейцы нашли и золото, но что для них, херонейцев, было гораздо приятнее вместо всякого золота взять этот скипетр. Я думаю, что он был завезен в Фокиду Электрою, дочерью Агамемнона. Для него нет общенародного храма, но ежегодно избираемый жрец хранит его в своем доме. Этому скипетру каждый день приносятся жертвы, и перед ним стоит стол, на котором лежали в изобилии всякого рода мясо и лепешки.

XLI

1. Все то, что поэты воспели как произведения Гефеста и что услужливая людская молва передала (потомству), кроме скипетра Агамемнона, все это не заслуживает никакого доверия. Ликийцы в Патарах, в храме Аполлона, показывают медную чашу, утверждая, что это дар Телефа и произведение Гефеста. Но, по-видимому, им неизвестно, что Феодор и Ройк с Самоса были первыми, кто стал плавить медь. Патрейцы в Ахайе хотят уверить, что произведением Гефеста является тот ларчик, который Эврипил привез из Илиона, но на деле они не разрешают его осматривать.

2. Есть на Кипре город Аматунт, а в нем есть древний храм Адониса и Афродиты. Говорят, что в этом храме хранится ожерелье, некогда данное Гармонии; его называют ожерельем Эрифилы, так как она получила его в подарок, продав за него своего мужа. Дети Фегея посвятили его в Дельфы; каким образом оно попало в их руки, мною уже рассказано, когда я описывал историю Аркадии. Из Дельф его похитили фокейские тираны. Но мне лично кажется, Что оно находится вовсе не в Аматунте, в храме Адониса. В Аматунте хранится ожерелье, состоящее из зеленых камней, оправленных в золото. А то ожерелье, которое было дано Эрифиле, по словам Гомера, было золотое. Он так о нем говорит в "Одиссее":

Гнусно предавшую мужа, прельстясь золотым

ожерельем…

Конечно, Гомеру не были неизвестны разноцветные ожерелья. Так, в рассказе Эвмея Одиссею, прежде чем Телемах прибыл к себе домой из Пилоса, в этом рассказе есть такие стихи:

В дом он отца моего дорогое принес ожерелье:

Крупный электрон висел на том золотом ожерельи.

Далее среди даров, преподнесенных Пенелопе, - а он написал, что и другие женихи, и особенно Эвримах, ей приносили дары, - есть следующее указание:

Цепь из обделанных в золото с чудным искусством

Светлых, как солнце, больших янтарей принесли Эвримаху.

А об ожерелье Эрифилы он не говорит, что оно было из искусно оправленных в золото камней. Таким образом, вероятно, что один только скипетр следует считать произведением Гефеста.

3. Над городом есть отвесный утес, называемый Петрах. С этим местом хотят связать легенду, будто здесь был обманут Кронос, принявший от Реи вместо Зевса камень (петрон); поэтому на самой вершине горы есть небольшая статуя Зевса. Здесь в Херонее варят благовонное масло из цветов лилий, роз, нарциссов и ирисов… Это масло целебно при людских болезнях. Если розовым маслом помазать статуи, сделанные из дерева, то этим они предохраняются от гниения. Ирис растет на болотах, величиной он с лилию, но не белого цвета и много уступает лилии в запахе.