Путь в Эммаус

Позже в тот же день несколько учеников пошли в селение, называемое Эммаус - до него от Иерусалима было около двух часов пути, - дабы сообщить вести тамошним друзьям. Осведомителя Христа среди них не было: он вернулся обратно в Галилею. По дороге ученики разговорились с каким-то человеком, что шел тем же путем. А был это Христос.

- Вы, похоже, взволнованны, - промолвил путник. - О чем это вы, идя, рассуждаете между собою с таким жаром?

- Или ты не слышал, что случилось в Иерусалиме? - промолвил ученик именем Клеопа.

- Не слышал. Расскажите.

- Тогда ты, должно быть, единственный человек в Иудее, кто не слышал о том. Мы - друзья Иисуса из Назарета, великого пророка и великого учителя. Он рассердил священников в храме, и они предали его римлянам, и римляне его распяли. И погребли. И случилось все это три дня назад. А нынче утром услышали мы, что Иисуса видели живым!

Ни о чем другом ученики не говорили, только об этом. И к Христу не приглядывались, поскольку все еще были слишком потрясены и взволнованны. К тому времени, как они дошли до деревни, сгустилась тьма, и они пригласили попутчика переночевать и поужинать с ними вместе.

Христос принял приглашение и вошел в дом их друга, где обрел добрый прием. Когда же все приступили к трапезе, ученик именем Клеопа, сидящий напротив, прервался на полуслове, взялся за светильник и поднес его к самому лицу Христа.

- Учитель? - промолвил он.

Все потрясенно уставились на него в неверном свете. В самом деле: этот человек походил на Иисуса и все же чем-то неуловимо отличался; ну так он же не мог не измениться в смерти, дело понятное - отсюда и разница; и однако ж какое поразительное сходство! Все словно онемели.

Но тут один человек именем Фома сказал:

- Если ты в самом деле Иисус, покажи нам отметины на руках и ногах.

Конечно же, никаких отметин на руках у Христа не было. Все это видели, когда он брал хлеб. Но не успел он ответить, как вмешался другой ученик и возразил так:

- Если учитель восстал из мертвых, ясное дело, все его раны исцелились! Мы же видели, как он шел - мы знаем, что его перебитые голени срослись. Разумеется, он снова сделался цел и невредим, так что и все прочие шрамы тоже исчезли. Кто посмеет усомниться в том?

- Но голени у него не были перебиты! - воскликнул еще один. - Я сам слыхал от одной из женщин! Он испустил дух, когда солдат вонзил ему в бок копье!

- Первый раз такое слышу, - отозвался другой. - Я слышал, ему первому перебили голени, а потом уж взялись за тех двоих. Голени всегда ломают…

Ученики в сомнении и замешательстве обернулись к Христу.

- Блаженны те, кто не видит свидетельств и все же верит. Я - слово Божье. Я был до времени. Я был в начале начал с Господом и вскорости возвращусь к нему, но я сошел во время и вступил в жизнь, дабы узрели вы свет и истину и свидетельствовали о них. Я оставляю вам знак, и вот он каков: как хлеб должно преломить, прежде чем вы вкусите его, как вино должно разлить, прежде чем вы изопьете, так и я должен умереть в этой жизни, прежде чем воскресну вновь в жизни иной. Вспоминайте меня всякий раз, как вкушаете пищу и питье. А теперь мне должно возвратиться к отцу моему, который есть на небесах.

Все хотели дотронуться до него, но Христос отступил назад и благословил их и с тем ушел.

После того Христос постарался по возможности отойти в тень. Он издалека наблюдал за тем, как ученики, воспламененные надеждой и воодушевлением, преобразились, как и обещал незнакомец: словно бы на них снизошел Святой Дух. Они ходили по всему миру и проповедовали, они обращали людей в новую веру - веру в воскресшего Иисуса, им даже удалось несколько чудесных исцелений, или, по крайней мере, происходило то, что можно было списать на чудо. Их пыл и рвение не знали удержу.

По мере того как время шло, Христос слышал, как история понемногу менялась. Все началось с имени Иисуса. Поначалу это был просто Иисус; потом его стали называть Иисус Мессия, или Иисус Христос, а еще позже - лишь Христос. Христос был - слово Божье, светоч мира. Христос был распят и восстал из мертвых. Каким-то образом его смерть станет великим искуплением или великим спасением. Люди охотно в это верили, хотя объяснить затруднялись.

История развивалась и в других направлениях. Повести о воскресении пошли куда как на пользу, когда стали рассказывать, будто после того, как Фома потребовал показать ему раны, Иисус (или Христос) явил их взгляду и позволил Фоме вложить в них перст, дабы развеять его сомнения. Яркий, незабываемый образ! - но если в истории теперь говорилось именно так, то уже нельзя было утверждать, будто римляне перебили Иисусу голени, как они поступали едва ли не с каждой распятой жертвой. Ведь если одни раны остались во плоти, значит, не исчезли и другие; а человек с перебитыми голенями не смог бы стоять в саду или шагать в Эммаус. Как бы оно ни произошло на самом деле, теперь рассказывалось, будто Иисус умер от удара римского копья, а костей ему никто не ломал. Так сюжеты постепенно переплетались друг с другом.

Сам Христос, конечно же, следа в мире почти не оставил, так что никто не путал его с Иисусом: то, что близнецов было двое, быстро позабылось. Христос чувствовал, как сама личность его постепенно стирается по мере того, как Христос воображаемый обретает все большую значимость и величие. Скоро история о Христе растянулась во времени как вперед, так и вспять: вперед - до конца света, и вспять - задолго до рождения в хлеву: Христос, бесспорно, был сыном Марии, но и Божьим сыном тоже, вечным и всемогущим, совершенным Богом и совершенным человеком, рожденным прежде всех миров, царящим одесную Отца своего на небесах.