Конец Дария

Тем временем Дарий прислал своих друзей с письмом к македонскому царю, предлагая Александру десять тысяч талантов выкупа за пленных, все земли по эту сторону Евфрата, одну из дочерей в жены, а также свою дружбу и союз. Когда Александр сообщил об этом предложении приближенным, старый Парменион сказал: «Будь я Александром, я принял бы эти условия». «Клянусь Зевсом, я сделал бы так же, – воскликнул Александр, – будь я Парменионом!»

Великая битва с Дарием произошла близ деревушки Гавгамелы, что означает «Верблюжий дом»: вроде бы здесь некогда содержался в почете старый любимый царский верблюд. В ночь перед битвой Александр спал очень крепко и не пробудился вовремя. Время не позволяло медлить долее, и Парменион, войдя в палатку и встав рядом с ложем Александра, два или три раза окликнул его. Когда Александр проснулся, Парменион спросил, почему он спит сном победителя, хотя впереди у него величайшее сражение. Александр, улыбнувшись, сказал: «А что? Разве ты не считаешь, что мы уже одержали победу, хотя бы потому, что не должны более бродить по этой огромной и пустынной стране, преследуя уклоняющегося от битвы Дария?»

Вот как описывает Плутарх боевое снаряжение Александра Македонского: «…Александр надел шлем. Все остальные доспехи он надел еще в палатке: сицилийской работы гипендиму с поясом, а поверх нее двойной льняной панцирь, взятый из захваченной при Иссе добычи. Железный шлем работы Феофила блестел так, словно был из чистого серебра. К нему был прикреплен усыпанный драгоценными камнями железный щиток, защищавший шею. Александр носил меч, подарок царя китийцев, удивительно легкий и прекрасной закалки; в сражениях меч обычно был его главным оружием. Богаче всего был плащ, который царь носил поверх доспехов. Это одеяние работы Геликона Старшего Александру подарили в знак уважения жители города Родоса, и он, готовясь к бою, всегда надевал его. Устанавливая боевой порядок, отдавая приказы, одобряя воинов и проверяя их готовность, Александр объезжал строй не на Букефале, а на другом коне, ибо Букефал был уже немолод и его силы надо было щадить. Но перед самым боем к царю подводили Букефала, и, вскочив на него, Александр тотчас начинал наступление».

Его армия хлынула на врага. Варвары отступили прежде, чем передние ряды успели завязать бой. Александр теснил персов к центру неприятельского расположения, где находился сам Дарий, тот стоял на высокой колеснице в середине царского отряда, рослый и красивый, окруженный множеством всадников в блестящем вооружении.

Однако чем ближе был Александр, тем более приходили они в смятение. Персов становилось все меньше, и вот уже только самые смелые и благородные бились за своего царя до последнего вздоха, погибая у самых его ног. Ранен был и сам царь, но в тот раз ему удалось спастись: бросив оружие и колесницу, он вскочил на первую попавшуюся лошадь и бежал.

Преследование было тягостным и длительным: за одиннадцать дней Александр с воинами проехали верхом три тысячи триста стадиев. Многие были изнурены до предела, главным образом из‑за отсутствия воды. Александру поднесли шлем, наполненный где‑то чудом раздобытой водой. Он взял его, но заметив, что все окружавшие его всадники обернулись и смотрят на воду, возвратил шлем, не отхлебнув ни глотка со словами: «Если я буду пить один, они падут духом».Наконец они настигли остатки войска персов. Лишь немногие остались верны Дарию. Один из его военачальников предал своего царя – когда македонцы ворвались во вражеский лагерь, они нашли лежащего на колеснице Дария, пронзенного множеством копий и уже умирающего. Ему и досталась та, не выпитая Александром чаша. Попросив врага позаботиться о его семье, персидский царь скончался. Опечаленный его гибелью Александр подошел к трупу и, сняв с себя роскошный плащ, покрыл им тело Дария.

Плутарх: «В тех местах какие‑то варвары похитили царского коня Букефала, неожиданно напав на конюхов. Александр пришел в ярость и объявил через вестника, что если ему не возвратят коня, он перебьет всех местных жителей с их детьми и женами. Но когда ему привели коня и города добровольно покорились ему, Александр обошелся со всеми милостиво и даже заплатил похитителям выкуп за Букефала».