Загробный суд и муки Аида

...

Забота о справедливости была присуща всем обществам, начиная с самых примитивных. Первобытный строй основывался на огромном количестве обычаев и запретов, и люди ждали, что нарушители общежития должны быть наказаны при жизни или, по крайней мере, на том свете. Загробный суд призван был урегулировать конфликты, не разрешенные в мире живых. Умершего на том свете встречали стражи загробного мира, и если тот не проходил испытаний, то превращался в злого духа, вымещавшего свою злобу на живых: соответственно суд над умершим касался не только мертвых, но и живых.

Стражи того света

...

Австралийцы вурадьери верили, что умершие должны подниматься на небо к Байаме по веревке через узкую щель, которую проделали еще первопредки. Рядом с щелью сидят два стража: Луна‑мужчина и Солнце‑женщина.

Запреты в архаическом обществе касались прежде всего сексуальных отношений. Поэтому на том свете и в мифах вообще особую роль играют мотивы, связанные с половыми органами и т. п. У Луны в австралийском мифе такой длинный пенис, что он несколько раз обернут вокруг светила; у Солнца же длинный клитор прикрывает жар лучей. Но умерший не должен показать испуг или удивление при виде светил с гротескными чертами. Далее его поджидали два первопредка, которые принимались задавать ему вопросы. Умерший, однако, должен был молчать. Тогда предки исполняли при нем эротические танцы и пели смешные песни, но и здесь, чтобы попасть в небесный мир, он не должен был смеяться или улыбаться. Затем в эротической пляске к нему приближались женские духи, но он должен был оставаться неподвижным.

Вспомним Ивана Царевича в тридевятом царстве. Тот должен был рассмешить невесту на том свете, чтобы она ожила. Умерший в австралийских мифах изображал некую «царевну Несмеяну», но задача у него была совершенно иная. Чтобы упокоиться в небесном мире, ему необходимо было продемонстрировать, что он действительно мертв, поэтому он не должен был проявлять никаких «живых» реакций на вызов существ того света.

...

Более примитивным способом испытывает умершего Гунмалнг у австралийцев племени гунвинггу: он наносит духу удар, стараясь выбить передний зуб. Если из десны идет кровь, значит, человек еще жив и дух должен вернуться в тело. Если дух действительно принадлежит умершему (крови нет), он может направляться в небесный мир.

По пути за ним неотступно следует белый попугай. Дорогу охраняет пара стражей. Жена стража, услышав предупреждающий крик попугая, должна пожалеть вновь прибывшего духа и отвлечь мужа, который может его погубить. Тогда дух следует далее и видит группу других духов, которые едят рыбу. Те при виде новенького начинают причитать и будят очередного стража на пути в загробный мир. Просыпаясь, тот спрашивает о причине причитаний, и духи должны вновь помочь умершему, иначе проснувшийся отрубит страннику ноги. Духи говорят, что оплакивают пойманную рыбу. Тогда страж засыпает, а умерший идет дальше. Наконец он подходит к реке. Тут появляется перевозчик: сей австралийский Харон жесток в отношении мужчин и более обходителен с женщинами – ведь от них даже на том свете можно ждать вознаграждения на другом берегу. Мужчине перевозчик подгоняет старую лодку и всю дорогу бьет несчастного; женщине предоставляется новая лодка.

...

У других народов стражи загробного мира могут быть более прагматичными.

Например, жители острова Вао (Новые Гебриды) верят, что вход на тот свет охраняет чудовищный краб, который пожирает душу, если та не принесла с собой жертвенных свиней, зарезанных при погребении. Если чудовищу достаются свиньи, краб пропускает душу. На острове Аврора считают, что загробный мир охраняет гигантская свинья, которая пожирает всех, кто не посадил при жизни дерева пандануса; посадившие дерево имеют шанс взобраться на него и укрыться от стража.

...

В других верованиях доступ в загробный мир получают лишь члены тайных союзов: те уже прошли инициацию при вступлении в союз и побывали на том свете.