Глава 9. Иногда я задаюсь вопросом, помнишь ли ты вообще меня

Иногда я задаюсь вопросом, помнишь ли ты вообще меня…

Сердце Лауры замерло, потом неровно забилось. Должно быть, старик ошибается. Насколько она знала, Халфорд Томбоб не уезжал из Ардена с тех пор, как на трон взошел Георг II.

- Не примите за неуважение, м-р Томбоб, - сказала она, беря Николаса под руку, - но это решительно невозможно. Мой жених впервые показывается в деревне.

Сморщенные брови Томбоба нахмурились.

- Вы совершенно уверены? Как странно. Я бы мог поклясться, что… - Он покачал седой как лунь головой. - Видимо, я ошибся. Мои глаза и ум теперь не те, что раньше.

Продолжая качать головой, он повернулся, чтобы уйти.

- Постойте, сэр. - Несмотря на уважительный тон, слова Николаса дышали властностью, которой было невозможно ослушаться. Старик обернулся и увидел, что Николас жадно всматривается в его лицо.

- Не могли бы вы пояснить, почему решили, что знаете меня?

Томбоб опустил трость на землю и оперся об нее.

- Вы напомнили мне мальчика, которого я когда-то знал. Не помню его имени. Но он был великодушным и добрым - ни единой унции дерзости.

Николас медленно расплылся в улыбке.

- Тогда леди, должно быть, права. Я не могу быть тем мальчиком.

Томбоб и остальные селяне захохотали его шутке. Лаура потащила его за руку; без сомнения, ее нервы вынесли достаточно испытаний за один день.

- Пойдемте, м-р Рэдклиф. Мы не можем больше тратить время на пустяки. Куки ждет нас к обеду.

Когда через короткое время их потрепанный экипаж вернулся в поместье, оказалось, что их ждет не Куки, а Довер, желающий поделиться тем, что узнал в Лондоне. У старика было всего два выражения лица - мрачное и очень мрачное, так что было почти невозможно понять, хорошие новости он принес, или плохие.

Не дав Николасу возможности подать ей руку, чтобы помочь выйти из коляски, Лаура вывалилась из нее, второпях чуть не порвав в клочья подол платья.

- Добро пожаловать домой, Довер. Вы что-нибудь узнали о том баране, которого мы думали купить для нашего стада?

- Возможно, - таинственно ответил тот.

- Мы прекрасно обходимся и без нового барана. - Джордж бросил угрюмый взгляд на Николаса. - Я не понимаю, зачем он нам нужен.

- Пока мы не насадим его на хороший горячий вертел, - сладко согласилась Лотти.

- Пойдем, Довер, - сказала Лаура, улыбаясь сквозь зубы. - Раз уж мы будем обсуждать домашний скот, то лучше делать это в амбаре.

И прежде чем дети смогли и дальше возбуждать подозрения Николаса, она распахнула дверь амбара и втащила туда Довера с максимальной скоростью, какую только позволяли его артритные ноги. Она быстро заперла за собой дверь и вихрем повернулась к нему.

- Что ты узнал в Лондоне, Довер? Что-нибудь о пропавшем джентльмене?

- Не торопи меня так, девочка. Дай перевести дух.

Несмотря на свое нетерпение, Лаура знала, что никто не мог заставить Довера поторопиться, если он этого не желал. Куки когда-то пилила его, чтобы он отнес соседям мясной пирог, чтобы угостить их - так те получили пирог через неделю заплесневелым и без трех кусков.

Она замолчала, сдерживая эмоции, а он оперся ногой в опрокинутое ведро, вытащил из кармана трубку, зажег ее и сделал неторопливую затяжку. Как раз когда она уже думала, что сейчас начнет рвать на себе или на нем волосы, он сложил губы трубочкой, выпустил изо рта облако дыма и сказал:

- Был пропавший джентльмен, все в порядке.

Ноги у Лауры подкосились, и она рухнула в копну сена.

- Ну, я что-то такое и предполагала. Мы все сядем в тюрьму.

Довер снова глубоко затянулся.

- Он пропал меньше чем неделю назад. Ушел в один из этих модных игорных клубов и не вернулся. Его жена с тех пор кричит о нечестной игре.

- Ох. - Лаура прижала к животу руку, чувствуя себя так, словно ее только что лягнула корова. Похоже, что Николас не нуждается в жене. У него уже есть одна.

Хитрая ухмылка появилась на тонких губах Довера.

- Конечно, кое-кто говорит, что он мог уплыть с любовницей во Францию.

Лаура вскинула голову.

- У него кроме жены и любовница есть?

Довер восторженно покачал головой и выпустил через нос струйку дыма.

- Ты сложила два и два. Бог знает, что у меня достаточно проблем даже от одной женщины, не говоря уже о двух.

Вспоминая нежности, которые Николас хрипловато шептал ей на ухо, и потрясающий жар его рта на своей коже, Лаура не могла полностью скрыть горечь, прозвучавшую в ее словах.

- Уверена, он знает, что надо сделать, чтобы женщина была счастлива. Это умение у некоторых мужчин выходит очень естественным.

Она поднялась с копны сена и зашагала между стойлами. Едва ли было честно с ее стороны осуждать характер Николаса, если ее собственному столько всего недоставало. Ее должна была переполнять вина, а не страдания разбитого сердца.

- Бедняжка его жена. Как она, должно быть, страдает, не зная, что с ним случилось!

Довер согласно кивнул.

- Думаю, их вопящие сорванцы больше испытание, чем утешение.

Лаура замерла на месте и потом медленно повернулась к нему лицом.

- Сорванцы?

- Да. Пятеро, и каждый из них неприятней и визгливей предыдущего.

Лаура нащупала за своей спиной копну сена и, чувствуя, что ноги ее уже не держат, снова села.

Довер вытащил из кармана свернутый бумажный плакатик и протянул ей.

- Они бегают по всему городу, в надежде узнать, что с ним произошло.

Лаура взяла у Довера листок и постаралась взять себя в руки, прежде чем изучить рисунок, который не мог быть нарисован мастером своего дела. Хотя, конечно, не обязательно быть Рейнольдсом или Гейнсборо, чтобы схватить шаловливый оттенок улыбки ее жениха или победного блеска, которым искрились его глаза на ярком солнечном свете.

Она разгладила на колене плакат и увидела маленькие свинячьи глазки, искоса глядящие на нее из глубоких глазных впадин. Она склонилась над рисунком. Густые бакенбарды почти не скрывали мощные челюсти мужчины. На глаза нависала шапка густых черных волос, почти по-женски пышных.

Лаура отшатнулась от рисунка. Никакой художник, даже слепой, не смог бы нарисовать настолько непохоже.

Вскочив на ноги, она затрясла плакатом перед Довером.

- Это не он! Это не мой Николас!

Довер почесал голову, его лицо казалось искренне расстроенным.

- Так я и не говорил, что это он, разве нет? Ты только спросила меня, узнал ли я насчет пропавшего джентльмена.

Лаура не знала, чего она хочет больше, пнуть его или поцеловать. Она пошла на компромисс и обняла его за шею.

- Ты такой невыносимо замечательный! Что бы я без тебя делала?

- Полегче, девочка. Если я захочу, чтобы меня задушили, я пойду провоцировать свою жену.

Выкрутившись из ее объятий, Довер постучал трубкой по плакату.

- Это еще не доказывает, что твой молодой джентльмен не собирается зарезать нас в постелях под покровом ночи.

По телу Лауры прошла странная волна. Может, она и не знала настоящего имени Николаса, но не сомневалась, что если бы он пришел ночью к ней в постель, то на уме у него было бы не убийство.

Но слова Довера успешно испортили ей радость облегчения. Она была настолько вне себя от счастья, что ее жених не является неверным мужем и отцом пяти орущих сорванцов, что тут же забыла, что у них до сих пор нет ни единой подсказки к его настоящей личности.

- Ты абсолютно прав, Довер. Тебе придется в ближайшие дни вернуться в Лондон и еще понаводить справки. Если мне выходить замуж в среду перед моим днем рождения, то у нас не так много времени. - Она распахнула двери амбара, разгоняя тени солнечным светом, и задумчиво посмотрела на окно покоев леди Элеоноры, которые находились на втором этаже. - Не представляю, почему никто его не ищет. Если бы он был моим, и я бы его потеряла, я искала бы его день и ночь, до тех пор, пока он бы не оказался дома в безопасности.

- Ваш кузен пропал.

Диана Харлоу ждала одиннадцать лет, чтобы услышать этот голос.

Мечтала о моменте, когда его обладатель войдет комнату, где она находится. Она представляла себе тысячу разных вариантов собственной реакции на это - от хорошего приема до отчужденного отказа и испепеляющего презрения. Но ей не приходило в голову, что она не сможет сделать ничего другого, кроме как продолжать таращиться в бухгалтерскую книгу, лежащую перед ней на столе, несмотря на то, что ровные колонки и ряды цифр расплывались у нее перед глазами.

- Ваш кузен пропал, - повторил неприглашенный гость, пересекая комнату и останавливаясь перед ее столом. - Вы имеете хоть какое-нибудь представление, где он?

Диана медленно подняла голову и посмотрела в холодные зеленые глаза Тейна ДеМилля, маркиза Джиллинджема и преданного друга Стерлинга. Несмотря на то, что время и разгульные излишества, обычные для любого богатого и молодого аристократа, оставили на его мальчишеском лице свой отпечаток, его волосы по-прежнему оставались рыжевато-коричневыми, какими она их и помнила. Его руки и ноги потеряли свою угловатую неуклюжесть, на них отлично сидел серый фрак-пальто, серый с коричневым жилет и брюки из оленьей кожи. Его изящные руки держали цилиндр и трость.

Она снова перевела взгляд на книгу, остро осознавая, что из ее прически выбилась мягкая прядка, а пальцы испачканы чернилами.

- Мой кузен никогда не считал, что его местопребывание должно меня волновать. Вы наводили справки в его обычных прибежищах - Олмак? Уайт? Ньюмаркет? - Она обмакнула ручку в чернила и стала аккуратно выводить очередной ряд чисел. - Если его нет ни в одном из них, я думаю, его можно поискать в гостиной сестер Уилсон.

Сестры Уилсон были печально известными киприотками, чья страсть к богатым аристократам меркла только перед их навыками доставлять последним удовольствие.

Если Тейн и был шокирован, что она знает название этого заведения, упомянуть которое в смешанной компании было достаточной дерзостью, он скрыл это за насмешливой улыбкой.

- Так случилось, что я разговаривал с мисс Гарриет Уилсон только прошлым вечером. Она не видела Стерлинга с тех пор, как он вернулся из Франции.

Ручка в руке Дианы дрогнула, превращая ноль в девятку. Она медленно закрыла бухгалтерскую книгу и посмотрела на Тейна поверх очков.

- Я очень сомневаюсь, что у нас есть какая-то причина для тревоги. Как и вы, мой кузен - мужчина с разнообразными интересами и не переносит скуку. Вероятно, сейчас он просто наслаждается одним или другим.

Тейн сжал губы.

- Я был бы склонен с вами согласиться, если бы не это.

Шагнув к двери, он сунул в рот два пальца и не по-джентельменски свистнул.

В комнату медленно вошли псы Стерлинга, их огромные морды были печально повисшими, а глаза несчастными. Они имели мало общего с великолепными созданиями, которые всего несколько дней тому назад вбегали в кабинет за своим хозяином. Они бесцельно передвигались по комнате, словно не зная, куда себя девать без указующего голоса Стерлинга. Даже маленькая белая кошка, дремлющая у камина, не смогла вызвать у них интереса.

- Калибан, лежать! Лежать, Цербер, - скомандовал Тейн.

Псы угрюмо посмотрели на него и направились к окну. Они подсунули носы под парчовые занавеси, опустились на зады и, прижав нос к оконному стеклу, стали смотреть вниз на покрытую туманом улицу.

- Я не понимаю, - нахмурившись, сказала Диана.

Тейн плюхнулся в стоявшее напротив стола кожаное кресло. Она уже забыла об этом. Он никогда не сидел нормально. Он всегда разваливался в кресле.

- Они ведут себя вот так с тех пор, как Стерлинг исчез. Они не могут есть. Они не могут спать. Они воют и скулят по полночи. - Нахмурившись, он смахнул пестрые шерстинки с лацкана сюртука. - И еще они ужасно линяют.

Диана не смогла удержаться от улыбки.

- Возможно, вам нужен хороший камердинер, а не герцог.

Тейн подался вперед, не сводя с нее пронизывающего взгляда.

- Вы знаете хоть один случай, когда Стерлинг бы уехал куда-то надолго без этих двух бестий? Даже французы назвали их chiens de diable - собаками дьявола - и клялись, что они посланы, чтобы сопровождать его душу к дьяволу, когда он падет на поле битвы.

Услышав эти слова, Диана впервые почувствовала укол тревоги. Она стала перебирать бумаги на столе, чтобы чем-то занять свои ставшие вдруг неуверенными руки.

- И как долго он отсутствует?

- Почти неделю. В четверг утром около десяти часов он сообщил одному из моих грумов, что едет покататься верхом в Гайд-парк. После этого его уже никто не видел.

- Но вы ведь не можете думать, что с ним случилось какое-нибудь несчастье или он стал жертвой преступления?

- Как ни неприятно мне это говорить, но боюсь, мы должны рассмотреть такую возможность.

Диана сражалась с нарастающей паникой. Несмотря на их постоянные словесные пикировки, она обожала своего проказу-кузена так же сильно, как он любил ее. Он мог изображать дьявола для всего остального мира, но он всегда оставался для нее ангелом-хранителем, который отвлекал на себя главный удар неудовольствия ее отца.

- Но ведь нет нужды бояться худшего? - спросила она. - Он мог, например, стать жертвой похищения.

- Я рассматривал такую вероятность. Но не было никаких угроз, никаких требований выкупа. А кроме того, если бы нашелся некто настолько безрассудный, чтобы похитить вашего кузена, то, скорее всего, дело бы кончилось тем, что похитители согласились бы сами приплатить нам за возможность избавиться от него. Один его едкий язык способен сломить дух даже самых подлых злодеев.

Диана была слишком обеспокоенной, чтобы посмеяться над его мрачным юмором.

- Но кому могло понадобиться причинять вред Стерлингу? У него есть враги?

Тейн выгнул бровь, давая понять, насколько ее вопрос абсурден.

- Хорошо, дайте мне подумать, - сказал он, барабаня пальцами по подлокотнику. - Есть два несчастных парня, которых он недавно ранил в плечо на дуэли, до того как они смогли выстрелить в воздух. Потом еще есть лорд Данфорт, бывший владелец очаровательного деревенского поместья в Дербишире, которое теперь принадлежит вашему кузену благодаря его победе в висте. О, и я чуть не забыл его страстное увлечение прекрасной леди Элизабет Хьюит. К чести Стерлинга, надо сказать, что он не знал, что упомянутая леди находится замужем, до самого окончания их связи. Но боюсь, что ее муж не увидел различия. Он вызвал бы Стерлинга на дуэль, если бы не услышал о последних поединках и не побоялся пострадать от такого же оскорбления.

Уныло вздохнув, Диана сняла очки и потерла переносицу.

- Есть в Лондоне хоть один человек, который не желает ему зла?

- Вы и я.

Тихие слова Тейна причинили ей боль. Последние одиннадцать лет их обоих сводили вместе только самые упорные сплетницы, которые так и не забыли ночь их помолвки, которая - как и сердце Дианы - была безвозвратно разрушена. Глядя на него без очков, она чувствовала, что ее глаза беззащитны так же, как и ее воспоминания.

Одним резким движением она водрузила очки обратно на нос и начала набрасывать заметки на чистом листке бумаги.

- Тогда нам с вами и придется его искать. Я найму детектива, а вы опросите всех знакомых Стерлинга. И пусть расспросы будут осторожными, пока мы не найдем ниточки, ведущие к нему. Мы же не хотим вызвать панику. - Она посмотрела на него снизу вверх. - Такой план согласуется с вашим?

- Я польщен, что вы побеспокоились хотя бы консультироваться со мной. Такого раньше не было в ваших привычках.

Несмотря на то, что ее лицо вспыхнуло от его язвительных слов, Диана не дала втянуть себя в словесную дуэль, которую у нее не было надежды выиграть.

- Если мы хотим соединить наши усилия ради Стерлинга, будет лучше, если мы забудем прошлое и сконцентрируемся на будущем - будущем Стерлинга, если быть точной.

- Как пожелаете, моя леди. - Тейн встал, нахлобучивая шляпу. - Я зайду завтра после полудня, чтобы обсудить, как нам действовать. - Он направился к двери, и один из псов жалобно заскулил.

Диана скорчила гримасу, когда пес пустил слюни на бесценный турецкий ковер ее отца.

- Мой лорд, вы ничего не забыли?

- Гм? О, конечно. - Тейн вернулся к креслу за своей прогулочной тростью; его лицо сохраняло совершенно невинное выражение,

- Я имела в виду собак, - сухо сказала она.

Его насмешливая ухмылка, как и раньше, приводила ее в бешенство, она хорошо это помнила.

- Ах да, но это теперь ваши собаки, моя леди. И если вам потребуются услуги хорошей горничной, я буду счастлив порекомендовать вам одну. - Отвесив ей краткий поклон, Тейн ушел, оставляя ее в том же положении, в котором нашел.

В полном одиночестве.