Асмодей, Астарот и другие 4 page

Американскими просторами мы смогли полюбоваться только через блистер самолета по дороге в Вашингтон. Просторы эти и вправду впечатляющи, а широченный Потомак даже Волгу напомнил.

Оказалось, что Вашингтон - город, гораздо больше похожий на человеческий, чем Нью-Йорк. Капитолийский холм, вообще - какие-то потуги на европейский классицизм. Хотя также все замусорено. Газоны, обрамленные капустой брокколи, вытоптаны и пыльны даже вокруг Белого Дома. Колодцы канализационные, сводившие с ума когда-то и московских автомобилистов, проданы, видимо, теперь Лужковым Бушу. Или сама идея подарена? Во всяком случае, там, в Америке, они то торчат на полметра выше асфальта, то образуют волчью яму той же глубины. Как американские водители преодолевают их без русского мата - неизвестно.

Впрочем, с большой высоты всего этого не заметно. Видно другое. Город спланирован так, что его улицы и площади образуют гигантские масонские символы - циркули и прочие прибамбасы. Словно колоссальный «Геометр» чертил. Что ж, по большому счету, так оно, наверно, и есть.

Из Парижа американцы уворовали идею прозрачной пирамиды, но в отличие от лукавых французов, не маскируют ее под раздевалку Лувра, а с тупой наглостью употребляют по прямому назначению. Громадная, как наш Дворец Съездов, опоганивший Кремль, высоченная пирамида - здание Высших градусов Южной Юрисдикции. В этой пирамиде - главное гнездо американских лож и логово того самого «брата Фреда», Великого Командора, с которым нас еще Гардер знакомил, и которому я так неудачно позвонила - прямо в постель - в Париже.

Кстати, именно этот Верховный Совет Южной юрисдикции США является руководящим по отношению ко всем Верховным Советам мира. Получается, что эта пирамида в Вашингтоне и есть пуп мирового масонства.

Посещать «великого Фреда» вы отправились втроем - ты с Сашей и Вика, которой страшно понравилось почему-то рот разевать на масонских панелях. Вы вернулись такие довольные визитом и полные столь радужных надежд, что я даже пожалела о своем эгоистическом решении: лучше было бы отправиться с вами и хоть чуть-чуть яду подпустить - отрезвляюще, заземляюще.

Александрия - пригород Вашингтона, наподобие парижской Булони или наших Люберец. Здесь впервые в мире установлен гигантский памятник масонству, в виде вавилонской башни. Внутри этой башни расположен масонский музей, причем на каждой ступени соответственно располагаются залы: 1°, потом 2°, 3° и так далее. То ли чрезмерно демократичные, то ли отвязно циничные, американцы сгребли в эти залы всех подряд без разбора: регулярных и нерегулярных, признанных и не очень, масонов, розенкрейцеров, йоркцев и чуть ли даже не Ротари и Де Моле - «комсомол» масонский!


Масонский мемориал имени Вашингтона.

Для вас, все еще официально не признанных и трепетно ждущих этого признания, такая неразборчивость и всеядность была очередным шоком! Как же можно такую кучу-малу устраивать из настоящих, правильных лож и каких-то фальшивых подделок, «диких» и парамасонских организаций?! А как возмутителен сам факт открытой демонстрации всего того, что столько веков во всех цивилизованных странах тщательно оберегается от непосвященных! Тут, правда, хранитель музея, старый и страшный, как нежить, масон, пояснял старательно, что музей, мол, как бы «служебного пользования», не совсем открытый для публики...

Да, чего уж там! Если, по самым скромным официальным данным, в Америке 20 миллионов масонов, то для кого музей закрыт? Для грудных детей и правонарушителей?

Главная гордость музея, его «святая святых» и «престол», и «сокровищница» - расположена в цокольном этаже, в основании башни. Экспозиция посвящена Джорджу Вашингтону - одному из основателей и американских лож, и американского государства! Великому масону и великому президенту, первым подписавшему конституцию страны, беззастенчиво списанную с конституции масонской! Вслед за плюгавым хранителем музея мы входим в «храм», имитирующий тот - подлинный, XVIII века, в котором «венераблем»-досточтимым - был сам Вашингтон. Тут и облачение его свято хранится. Вот съежившиеся за два века, посеревшие перчатки. Молоток, который держала его рука. Серебряная темная чарка, из которой он пивал на агапах. «Кощей бессмертный» так умиляется от вида всех этих нетленных ценностей, что буквально всхлипывает и утирает костлявой лапкой слезы счастья...

...Надо же, а ведь в своем журнале «Прибавление к московским ведомостям» Новиков писал: «Почти все нации имели своих патриотических освободителей... однако ж сии славные герои не равняются Вашингтону: он основал республику, которая, вероятно, будет прибежищем свободы, изгнанной из Европы роскошью и развратом». Да уж! Свободу (статую) в Америку точно притащат из Европы. Из Франции.

+ + +

Ладно. Америка - Америкой, а у нас в России свои дела.

Мы со студентами в который раз смотрим «Александра Невского»... Кипит, колышется и дышит русское войско в сражении. Эта живая народная масса почти не распадается на личности. И вот она захлестывает четкие, ясные, по-европейски конструктивные боевые ряды рыцарей. Стихия против порядка. Есть и «классовый» подтекст. Темная масса, чернь, против белой кости. Аристократия гибнет.

Сергей Эйзенштейн был художником огромного таланта и трагической судьбы. Жил страстями, любил мальчиков. Был безнадежно слаб и немощен физически, но могуч и неутомим в своем творчестве. Существовал в мире фантазий, образов, теней. Создал первую и лучшую киношколу мира и умер от страха, одиночества и боли - безвременно и нелепо.

Он создал кинокадры, заменившие собой историческую правду, ставшие как бы более достоверными, чем сама реальность. Взять хотя бы его «хронику» взятия Зимнего. Она кажется документальной. Хотя даже школьники знают сегодня, что этот отчаянный и многолюдный штурм - большевицкая байка... А «Броненосец Потемкин»? За всю столетнюю историю кино так и не снято ничего более эмоционально потрясающего, чем детская коляска, скачущая вниз по ступеням одесской лестницы... Крохотная «жертва царского режима». Ее помнит весь мир. А реальные миллионы русских людей, погибших после революции?

Твой аргентинский брат как-то сказал мне, что во время киноэкспедиции за океан (начало 30-х), когда Эйзенштейн снимал Мексиканскую революцию (руководимую масонами), он был посвящен в очень высокий градус Мемфис Мицраим. (Позднее я вспомнила об этом, прочтя о революционном характере «египетского» послушания). Что ж, по воздействию на умы Эйзенштейн намного превзошел своего современника (кстати, также склонного к педерастии) и одного из руководителей Мемфис Мицраим Алистера Кроули.

Тяга к мистическому у Эйзенштейна была смолоду. Еще будучи красноармейцем, в 1920 году, в Минске, он попал под влияние «архиепископа» ордена розенкрейцеров Б.М. Зубакина (впоследствии расстрелянного). О встрече с ним, об изучении под его руководством каббалы будущий режиссер писал восторженные письма матери. Потом, во времена сурового материализма, в своих мемуарах, он вынужден был избрать иронический тон в описании своего посвящения. Оно, конечно, забавно контрастировало с бытом красноармейцев в прифронтовом Минске:

«Омовение ног посвящаемых руками самого епископа.
Странная парчовая митра и подобие епитрахили на нем.
Какие-то слова.
И вот мы, взявшись за руки, проходим мимо зеркала.
Зеркало посылает союз наш в... астрал.
Балалайку за дверью сменяет гармонь.
Стучат опустевшие котелки - Красноармейцы уже веселы...
А мы уже... рыцари.
Розенкрейцеры.
И с ближайших дней епископ посвящает нас в учение «Каббалы» и «Арканы» Таро.
Я, конечно, иронически безудержен, но пока не показываю виду.
Как Вергилий Данте, водит нас Богори (мистическое имя Зубакина - авт.) по древнейшим страницам мистики.
По последним «печатям тайны».
Я часто засыпаю под толкование «Аркана». В полусне барабанит поговорка: «В одном кармане - блоха на аркане...» На второй половине поговорки:
«... в другом - вошь на цепи» - цепенею и засыпаю.
Не сплю, кажется, только на самой интересной части учения, все время вертящегося вокруг божеств, бога и божественных откровений.
А тут на самом конце выясняется, что посвящаемому сообщают, что «...бога нет, а бог - это он сам».
Это мне уже нравится.
И очень мне нравится систематизированный учебник «оккультизма», где прописи практики начинаются с разбора «зерен», (одинаково полезного занятия для воспитания внимания по системе Константина Сергеевича (Станиславского - авт.), так и на первых шагах к умению шпиона - вспомним «детские игры» в «Киме» Киплинга!) [64] и кончаются практическим достижением... элевации».

Вот так! Нет, спустя сто лет после смерти Новикова розенкрейцерство не выродилось. Оно просто показало свою личину. Интересно, что посвятивший Зубакина некий аптекарь Мебес в свою очередь был посвящен в орден Чинским. А это была личность еще та! Вернувшись из России в Польшу, Чинский попал под суд за совершение сатанинских оргий.

Но - еще цитата из мемуаров Эйзенштейна.

«Среди новых адептов - Михаил Чехов и Смышляев. В холодной гостиной, где я сплю на сундучке, - беседы.
Сейчас они приобретают скорее теософский уклон. Все чаще упоминается Рудольф Штайнер...» [65]

Что ж, путь от «египетского» масона Штайнера к Мемфис Мицраим - прямой. А что касается иронии... Шутки шутками, но церемонию, в которой он участвовал в Минске, знаменитый режиссер впоследствии использовал при посвящении кинематографистов в «рыцари искусства».

А розенкрейцеры просуществовали в Москве до 30-х годов. Входил в эту ложу и Михаил Булгаков. Нет, недаром описал он похождения бесов в столице «победившего материализма». Знал, о чем пишет. Какой только дьявольщины тогда не было в Москве! [66]

Что же касается Эйзенштейна, то, как верный гегельянец, он пытался превратить киноэкран в новый супер-язык, в супер-кино, в супер-знание, в супер-философию. Планировал экранизировать «Капитал» Маркса и верил в возможность кино преодолеть различие между наукой и искусством. Он верил во многое, этот гений, а в Бога - нет.

«Волшебная сила искусства...» Откуда она? От кого? Сначала был дешевейший и пошлейший балаган - игра света и тени. Но вот эти тени обрели потрясающую реальность! «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» - сказал кадавр-Ленин и оказался прав. Несколько десятилетий подряд мир ходил в кинотеатры как на сеанс магии, как на камлание и кодировку. Теперь уже и ходить не надо. Кино доставлено на дом и едва ли не прямо в душу - через компьютеры, СД-диски и интернет...

С воцерковлением я чувствую теперь, что жила раньше в каком-то одномерном пространстве. Плоском, как экран. Теперь все вокруг становится глубже, многомернее, значительней... Мне жаль тебя, по-прежнему распластанного и размазанного по каким-то шаблонам «демократических ценностей» и «политических ориентиров».

КАК ВЫВОДЯТ САРАНЧУ

Часы на пражской ратуше все идут назад. Мир снова требует хлеба и зрелищ. В шоу превращаются даже секретные ритуалы. В прежнем своем значении для homo western чаще всего они не нужны. Стали излишними. Наслоения потомственных грехов уже при рождении дают искомое дьяволом существо. Человека, которого прежде долго-долго выдалбливали из «природного камня». Это раньше, стуча молотками, от него откалывали шероховатости: остатки сострадания, семейственности, благоговения перед святыней... Преувеличение, скажете вы? Да нет, вот и теоретик рыночной экономики Фридрих фон Хайек заявляет: для существования либерального общества необходимо, чтобы люди освободились от некоторых природных инстинктов. Например, от солидарности и сострадания... На это опустошение и натаскивают русского коллективиста телепередачи типа «Слабого звена». Речь все о том же, о создании «нового человека». Или - не совсем уже человека.

«Некам, Адонаи, некам!»

...Современник декабрьских событий 1825 года барон Штейнгель вспоминал: «Сперанский, смотревший на это (бунт на Сенатской площади) из дворца, сказал с ним стоявшему обер-прокурору Краснокутскому: «И эта штука не удалась»! Краснокутский сам был членом тайного общества и после умер в изгнании» [70].

Визжала картечь и лилась кровь. Только что едва не уничтожили всю царскую семью. Россия была на грани спланированных Пестелем чудовищных катаклизмов... А два «любящих человечество» высокопоставленных масона обменивались впечатлениями. Как в театральной ложе. Масштаб сцены не важен - столичная площадь, Россия или целый мир. Они словно спутали реальность жизни с инсценировками масонских ритуалов. И, кажется, последние вызывали у них даже большее разгорячение крови.


Колонны Яхин и Боаз.

А сами декабристы? Не воспринимали ли и они все происходящее за гранью реальности? Столица империи превращалась в декорацию, гвардейские полки - в массовку, пушки - в бутафорию...

«Шотландская ложа горела красными тканями, посредине зала возвышалась черная виселица, а Шотландскому мастеру вручался кинжал. В степени «кадош» (евр. «святой») в ритуалы входило убийство короля, для чего выставлялся муляж, который протыкали кинжалами». [51].

Как все ладно было на репетициях в ложах! Подсветка Шохины делала их лица такими мужественными... И рука уже так привыкла к цареубийственному кинжалу. Они думали, все будет, как во Франции. Ведь сами французские масоны писали, что «...не было ни одного такого выдающегося дня революции, который не был бы уже ранее обдуман и отрепетирован в ложах, как репетируются театральные пьесы»; чтобы понять, как случилось, что «среди огромной военной силы, в городе с 80 тысячами постоянных жителей, из коих не было и двух тысяч желавших смерти короля, королю все-таки отрубили голову, как уже более тридцати лет проделывали это в ложах над куклой Филиппа Красивого»». [70]. «Некам, Адонаи, некам!» (отмщение, Господи, отмщение!) - это по театральному эффектное восклицание последнего магистра тамплиеров из пламени костра повторяли в ложах сотни, тысячи раз. Во Франции за казнь Жака де Моле отомстили и королю, и латинской церкви. Господь попустил - и уничтожено было огромное количество мощей католических святых.

Но иное дело - Россия. В России Бог судил иначе. В декабрьской трагедии трусам не удалось сыграть роль героев. А предателям - спасителей Отечества... Актеры, задействованные в главных ролях, провалились. И сам зарубежный маэстро, восседающий в ложе, гневно уволил неудачников. Труппа превращалась в трупы.

...Не так ли и сейчас? Может быть, все мировые взаимоотношения действительно проигрываются сначала в ложах высших градусов? Даже мизансцены масонских банкетов, описанные Еленой Сергеевной, любопытны. Расклад сил дают точный...

Но, главное даже не в этом. Усевшись в кресле, на востоке «храма», из поколения в поколение, тысячи и тысячи «досточтимых мастеров» «играют» воссевшего в Третьем храме антихриста. Заклинают его явление. Не случайно из масонских кругов раздаются призывы изменить в новом веке «некоторые политические институты». Что же придет на смену западным демократиям? Что, как не царство... машиаха! Этот спектакль из трех с половиной актов уже репетируется вовсю. И небольшая массовка, которая будет вразнобой бормотать «что говорить, когда нечего говорить», - готова. Она называется общественным мнением. И даже гласом народа.

Точно так же и «незримый Соломонов храм» масонов. Сейчас в каждой ложе он обозначается только деталями декораций. Колоннами Яхин и Боаз при входе. Но рано или поздно постройка материализуется. И восстанет в Иерусалиме... Не надолго.