Сравнения и исследовательские возможности

В этой книге использовались иллюстрации из практи­ки не только англо-американского общества. Поступая так, я вовсе не думал, будто представленная в ней система по­нятий свободна от всякой культурной ограниченности или применима в тех же областях социальной жизни в неза­падных обществах, как и в нашем западном. Для после­днего характерна социальная жизнь, протекающая в зам­кнутых помещениях. Западный человек предпочитает дей­ствовать в стационарной обстановке, удерживая посторон-

них за пределами действия и используя возможность неко­торого уединения для комфортной подготовки перед пуб­личным шоу. Раз начав представление, он склонен дово­дить его до конца и при этом тонко чувствует дисгармо­ничные ноты, возникающие по ходу исполнения. Если че­ловека в западном обществе уличают в ложном представ­лении другим, то он, как правило, переживает глубокое унижение. Принимая как данность западные общие дра­матургические правила и наклонности в поведении, не сле­дует упускать из виду целые области жизни в других обще­ствах, где люди явно следуют иным правилам поведения. Сообщения западных путешественников переполнены не­ожиданными случаями, в которых их подводило драма­тургическое чутье, так что если ставить цель получения обобщений с охватом опыта других культур, то необходи­мо рассматривать эти случаи наравне с более привычными для западного ума. Так, надо быть готовым к тому, что в Китае, в любом частном доме, хотя бы в одной, чайной, комвате, можно увидеть удивительно гармоничные и ос­мысленные церемониальные действия и убранство, в край­не незатейливых ресторанчиках могут подавать чрезвы­чайно изысканную еду, а в тайниках лавчонок, которые выглядят как шалаши, набитые неприветливыми, развяз­ными продавцами, могут храниться завернутые в старую оберточную бумагу рулоны чудесного, тончайшего шелка2. Человеку, живущему среди людей, ревностно заботящих­ся о сохранении лица друг перед другом, полезно узнать следующее:

К их счастью, китайцы не верят в необходимость домашних тайн так, как верим мы. Они не возражают, чтобы все подробно­сти их повседневного опыта видел каждый, кто захочет. Как они живут, что они едят, и даже семейные ссоры, которые мы так стараемся скрывать от публики - все это, по-видимому, считается общим достоянием, а не исключительным владением наиболее заинтересованной в происходящем конкретной семьи3.

Не должно удивлять, что в обществах с прочно утвер­дившимися неэгалитарными статусными системами и силь­ными религиозными ориентациями люди порой менее серь-

2 MacgowanJ Sidelights on Chinese life Philadelphia Lippincott, 1908 P 178-179

291

езно относятся ко всей драме гражданской жизни, чем на западе, и преодолевают социальные барьеры грубоватыми жестами, которые апеллируют к человеку, скрытому под маской, гораздо более открыто, чем посчитал бы позволи­тельным для себя американец.

Более того, надо быть очень осторожными при любых попытках охарактеризовать собственное общество как це­лое встречающимися в нем драматургическими практика­ми. К примеру, известно, что при теперешних отношени­ях управляющих и рабочих одна команда может пойти на совместные консультационные встречи с противной сто­роной, зная про себя, что возможно скоро понадобится соз­дать видимость гневного ухода с такого совещания. Дип­ломатическим командам иногда тоже приходится ставить похожие спектакли. Другими словами, хотя в нашем за­падном обществе команды обычно обязаны усмирять свой гнев, подчиняясь рабочему соглашению, бывают случаи, когда команды наоборот обязаны прятать свой истинный облик трезвомыслящей оппозиции за притворной демон­страцией несдержанных чувств. Точно так же, иногда скла­дываются такие обстоятельства, при которых люди, жела­ют они этого или нет, вынуждены прекратить взаимодей­ствие, чтобы спасти свою честь и свое лицо. Для ясности было бы благоразумней начать анализ этого драматурги­ческого разнообразия с более мелких социальных единиц, с небольших социальных образований или классов образо­ваний, с описания конкретных статусов, сравнения доку­ментов и изменений скромного масштаба методом истори­ческого изучения отдельных случаев. Для примера возьмем следующую информацию о спектаклях, которые на закон­ном основании дозволяется ставить бизнесменам:

За последние полвека заметное изменение претерпели пози­ции судов по вопросу границ оправданного доверия. Более ран­ние судебные решения, под влиянием преобладавшей доктрины «caveat emptor» («бди, покупатель!»), сильно напирали на «долг» истца оберегать самого себя и не доверять своему противнику и придерживались мнения, что истец не имел права полагаться даже на прямые позитивные утверждения лица, с кем он всту­пил в официальную сделку. Предполагалось, что от любого мож­но ожидать попытки перехитрить в сделке другого, насколько хватит умения, и что только дурак будет ждать от людей всеоб­щей честности. Поэтому истец, по общему мнению, обязан был

провести более или менее основательное расследование и соста­вить собственное суждение. Признание новой нормы деловой этики, требующей, чтобы высказывания о фактах были по мень­шей мере правдивыми и точно сформулированными, а во многих случаях и безусловно истинными, привело почти к полному изменению этой установки.

Теперь считается, что на фактические утверждения о коли­честве и качестве земли или продаваемых товаров, о финансо­вом положении корпораций и тому подобных материях, побуж­дающих вступать в коммерческие сделки, можно оправданно полагаться без специального расследования, не только там, где такое расследование было бы обременительным и трудным (как в случае, когда продаваемая земля расположена далеко от места сделки), но и там, где лживость представления товара в прин­ципе легко разоблачить доступными подручными средствами4.

В то время как в деловых отношениях откровенность, быть может, и растет, в Других сферах происходят обрат­ные процессы. Есть некоторые свидетельства того, что брач­ные консультанты во все большей степени приходят к еди­ному мнению о неуместности взаимных откровений суп­ругов о своих прежних «приключениях», так как это толь­ко вызывает ненужное напряжение. Можно привести и другие примеры. Так, почти до 1830 года в британских пивнушках была обстановка, мало отличающаяся от соб­ственных кухонь рабочего люда, но после этой даты в моду внезапно вошли «дворцы джина», создавшие для отдыха почти Той же клиентуры гораздо более изысканную по­казную, переднюю зону, чем они могли бы вообразить себе в мечтах еще совсем недавно5. В документах по социаль­ной истории конкретных американских городков есть фак­ты, говорящие о том, что произошло опрощение домашне­го и профессионального представительских передних пла­нов у местных высших классов. И наоборот, по некоторым источникам началось усложнение и удорожание обстанов­ки в офисах профсоюзных организаций6, что сопровожда­ется усилением тенденции «украшать» эту обстановку ака­демически образованными экспертами, которые создают

*l'ro4wrW I Handbook of the law of tons/Hornbook Series St Paul(Minnes) West Publishing Co 1941 I'749-750

& dorhaitt M Dunnett II Inside the pub I I he Ai-Lhitectural Press 1950 P 23- 24

* Hunter I- Community power struLturc Chapel Hill University of North Carolina Press. 1953 P 19

атмосферу глубокомыслия и респектабельности7. Наблю­даются также изменения в планировке зданий и расста­новке оборудования в определенных промышленных и тор­говых организациях и явное усложнение представитель­ских передних планов, как в отношении наружного вида главных административных зданий, так и в отношении конференц-залов, главных вестибюлей и приемных внут­ри этих зданий. На примере конкретной фермерской общи­ны можно проследить, как скотный двор, который когда-то был закулисьем кухни и попасть в который можно было через маленькую дверцу рядом с печью, позже стали раз­мещать в отдалении от дома, а сам дом, в свое время безза­щитно торчавший посреди сада в окружении сельскохо­зяйственного инвентаря, мусорных куч и пасущегося ско­та, в некотором смысле начинает ориентироваться на пуб­лику своим огороженным и чистеньким палисадником, представляясь общине принаряженной стороной, в то вре­мя как в неогороженных задних зонах беспорядочно раз­бросан разный хлам. И по мере того, как исчезают при­строенные к домам коровники и все реже начинают встре­чаться отдельно стоящие кухонные времянки, в фермер­ском быту наблюдается постепенное улучшение домашне­го уклада, в котором кухня, сама когда-то имевшая свои скрываемые задние зоны, теперь меньше всего служит пред­ставительской зоной дома, хотя в то же время становится все более презентабельной на вид. Можно также отметить тот своеобразный общественный сдвиг, который заставил некоторые фабрики, корабли, рестораны и домохозяйства вычищать свои закулисные зоны до такой степени, что, подобно монахам, коммунистам или немецким муниципа­лам, их хранители всегда на страже, и не найдешь пят­нышка, где их представительский фронт дает слабину, в то время как члены аудитории, в достаточной мере про­никшиеся указанной бессознательной установкой общества, с пристрастием изучают места, которые специально для них убирают. Платное посещение репетиций симфониче-

7 Обсуждение «витринной функции» штатных экспертов см.: Wilen-ky H The staff expert A study of intelligence function in American Trade Unions / Unpublished Ph D dissertation Department of Sociology University of Chicago, 1953 Ch 4 О проявлениях той же тенденции в бизнесе см.: RwsmanD The lonely crowd New Haven Yale University Press, 1950 P 138-139

ского оркестра - лишь один из позднейших примеров это­го. Существует еще одно явление в том же роде, которое Эверет Хьюз называл «коллективной мобильностью». Ей мы обязаны тем, что обладатели какого-то статуса стара­ются изменить совокупность исполняемых ими задач в та­ком духе, чтобы сделать ненужным любой поступок, не­совместимый по средствам выражения с тем образом сво­его Я, который эти статусные служители пытаются уста­новить для самих себя. При желании прослеживается и некий параллельный процесс, который можно бы назвать «ролевым предпринимательством» внутри конкретного социального образования - предпринимательством, по­средством которого отдельный участник взаимодействия пытается не столько передвинуться на более высокую по­зицию, уже давно установленную в структуре организа­ции до него, сколько создать для себя новую позицию, с такими обязанностями, которые благоприятны для прояв­ления свойственных ему качеств. Современная жизнь по­рождает однобокую специализацию, при которой многие исполнители одновременно на правах общественной соб­ственности используют в своей работе весьма богатые соци­альные декорации, в то же время соглашаясь отсыпаться после работы в одиночестве, в убогих каморках без всяких претензий. Все большее распространение получают сегод­ня внушительные представительские фасады (такие, как сложная лабораторная посуда, нержавеющая сталь, рези­новые перчатки, белый кафель и лабораторный халат), ко­торые вовлекают все большее число людей в выполнение неблагодарных задач поддержания чистоты. После перво­начальной тенденции, существовавшей в высоко автори­тарных организациях, требовать от одной из своих команд тратить все ее время на достижение строго предписанных показателей чистоты в обстановке, в которой будет рабо­тать другая команда, теперь в учреждениях вроде госпи­талей, военно-воздушных баз и больших домохозяйств на­блюдается упадок этой гипертрофированной строгости к рабочей обстановке такого типа. Последний пример про­исходящих в антураже общения изменений - это подъем и распространение джаза вкупе с культурными образцами «западного побережья», где в ходу такие жаргонные сло­вечки, как bit (маленькая эпизодическая роль в жизни и

на сцене), goof (бестолковый дурак, псих), scene (место сбо­ра данной социальной группы), drag (тягомотное, скучное представление), dig (усердный студент или прилежный по­сетитель всевозможных концертов и спектаклей), что по­зволяет людям поддерживать в себе нечто вроде отноше­ния профессионального актера к техническим аспектам ис­полнений в ежедневных жизненных спектаклях.