Ему не удалось осознать, что ему стоило только войти в тень, чтобы его собственная тень исчезла, и если бы он сел и сидел спокойно, не было бы больше никаких звуков шагов

Это было очень легко. Но то, что легко, так трудно для ума, потому что уму всегда легче бежать, бороться, потому что тогда ему есть что делать. Если ты говоришь уму: "ничего не делай", это для него самое трудное. Ум попросит: "Дай мне мантру, по крайней мере, чтобы я мог с закрытыми глазами говорить Аум, Аум... Рама, Рама. Что угодно, чтобы мне было чем заняться, потому что как мы можем оставаться без ничего, чем можно заниматься, за чем можно бежать, гнаться?"

Ум это активность, а существо - абсолютное отсутствие активности. Ум бежит, существо сидит. Периферия движется, центр не движется. Посмотри, как движется колесо вагона - колесо движется, но центр, вокруг которого вращается все колесо, статичен, абсолютно статичен, неподвижен. Твое существо вечно неподвижно, а периферия постоянно движется. Это точка, которую нужно помнить в танце суфийских дервишей, в медитации вращения. Когда ты ее делаешь, пусть тело станет периферией - тело движется, а ты вечно неподвижен. Стань колесом. Тело становится колесом, периферией, а ты - центром. Вскоре ты осознаешь, что, хотя тело продолжает двигаться быстрее, быстрее и быстрее, внутри ты можешь почувствовать, что не движешься; и чем быстрее движется тело, тем лучше, потому что тогда создается контраст. Внезапно тело и ты - отдельны.

Но ты постоянно движешься вместе с телом, поэтому отделения нет. Пойди и сядь. Достаточно просто сидеть, ничего не делая. Просто закрой глаза и сиди, сиди и сиди, и пусть все осядет внутри. Это займет некоторое время, потому что ты взбалтывал себя столько жизней. Ты пытался создавать все возможные замутнения. Это потребует времени, но и только. Не нужно ничего делать; просто смотри и сиди, смотри и сиди... Люди дзэн называют это дзадзен. Дзадзен просто означает: сидеть, ничего не делая.

Именно это говорит Чжуан-цзы:

Ему не удалось осознать, что стоило ему только вступить в тень, чтобы его собственная тень исчезла, и если бы он только сел и сидел спокойно, не было бы больше никаких звуков шагов.