Глава 6. признанный лидер

Виктор Корольков, впоследствии заслуженный тренер Казахской и Молдавской ССР, поигравший форвардом в высшей лиге за «Молдову», а немного и за московское «Динамо», только начинавший свою тренерскую карьеру, остро нуждался в игроках характерных, способных повести за собой лучших воспитанников казахстанского футбола. Он упорно добивался приезда в Алма‑Ату как Сёмина, так и спартаковцев Николая Осянина, Сергея Рожкова, Евгения Михайлина, обладавших не просто опытом выступлений в командах высшего эшелона, но, что важно было для него, в командах, боровшихся за награды любых турниров. И его выбор оправдался. Позднее Сёмин признавался, что выступления за «Спартак» и «Динамо», работа под руководством Николая Гуляева, Никиты Симоняна, а особенно Константина Бескова, стали для него неоценимой школой. И тут же добавлял: «А правильно выстраивать отношения с игроками я больше всего научился у Виктора Королькова».

«Кайрат» был первой командой высшей лиги Королькова‑тренера, который, едва начав самостоятельную работу, выиграл в 1967 году с карагандинским «Шахтером» зону 2‑й группы класса «А». И «Кайрат» во главе с ним сразу же поднялся на 8‑е место, еще долго затем рекордное в своей истории. Однако молодой тренер понимал, что потенциал команды исчерпан, а чтобы подтянуть молодежь для новых свершений, требуются опытные футболисты. Подбирал их тренер со вкусом, не отягощенных антирежимными грехами, звал в Алма‑Ату не доигрывать, а вместе строить новую команду, подавать пример молодой поросли казахстанского футбола. Естественно, чтобы сильнее заинтересовать москвичей, им создавались комфортные бытовые и финансовые условия. Однако требования в работе ко всем были одинаковые. У Королькова был свой метод подведения игроков к матчам. Он досконально анализировал достоинства и недостатки каждого соперника, а выводы предлагал делать самим игрокам.

«Виктор Георгиевич прекрасно знал футбол, и психолог был сильнейший, – свидетельствовал Сёмин. – Имел подход к игрокам. Знал, в какой момент и как дозировать нагрузку. И очень коммуникабельный был человек. Думаю, Корольков принадлежит к когорте высококлассных тренеров».

После индивидуальных бесед футболист выходил от Королькова с полным убеждением, что он нисколько не слабее и даже сильнее любого соперника. В то же время, несмотря на первые тренерские успехи, Корольков не считал зазорным прислушиваться к мнению бывалых футболистов, но если принимал решения с его учетом, требовал от каждого неукоснительного выполнения тактических задач на поле, за отступления от тренерской установки спрашивал строго с любого, даже самого заслуженного. При этом, будучи человеком интеллигентным, он почти не оперировал «кнутом», его оружием были точный анализ игры, меткое замечание, удачная, к месту шутка, и эти методы срабатывали успешнее крика и истерики. Сёмин, впервые оказавшись в команде, не претендующей на высокие награды, казалось, должен был бы смирить гордыню и настроиться, как в детстве, на получение удовольствия исключительно от самого игрового процесса. Однако полное доверие со стороны тренера окрыляло его, развязывало руки на поле, и он с удовольствием отдавал на благо «Кайрата» все накопленное за время выступлений в лучших советских клубах умение и опыт.

В 1972 году «Советский спорт» стал публиковать оценки игроков после каждого матча, которые по новому регламенту выставлялись им тренерами в протоколе. Сёмин, хотя и понимал, что по сравнению с «Динамо» пошел на понижение, себе не изменил – провел сезон от души – на твердую «четверку». С новыми партнерами, которые, конечно же, в большинстве своем уступали в умении динамовским, он не утратил прежнего азарта и жажды побед. Играл с огромной самоотдачей, самоотверженно, и столице Казахстана продемонстрировав свой коронный голевой номер.

29 мая. Матч «Кайрат» – ростовский СКА. «Сёмин на огромной скорости в смелом броске головой посылает мяч в ворота с подачи Осянина», – гласит скупая строка в отчете об игре. С таких голов он начинал в «Спартаке», реже забивал их в «Динамо», поскольку был отправлен с переднего края в среднюю линию, а в «Кайрате» считал необходимым не просто добросовестно отрабатывать на поле, но и демонстрировать болельщикам, партнерам все, что умел, в том числе и украшающие футбол эффектные трюки. А от его единоборств с соперниками, как и раньше, только искры летели. С первых же матчей в его сезонном кондуите появились предупреждения от судей за чрезмерный азарт. В общем, и под знойным казахстанским солнцем он оставался самим собой.

Пресса по‑прежнему отмечала его самые сильные качества – инициативность, комбинационный талант, колоссальный объем выполняемой работы. А вместе с Сергеем Рожковым они заведовали и диспетчерской «Кайрата». Матчи против «Динамо» стали для Сёмина принципиальными, и он их, по сути, выиграл. Трижды «реваншист» выходил в составе «Кайрата» против бело‑голубых, и дважды они были биты – 2:0 и 1:0, один матч завершился вничью. Журналисты отмечали: «Против своих бывших одноклубников Сёмин действует особенно старательно». А в матче первого круга чемпионата‑73 с динамовцами, за который Сёмин был отмечен в протоколе «пятеркой», он острым прорывом заработал пенальти, решивший исход встречи в пользу алмаатинцев.

«Кайрат», обретая свой новый облик, подзадержался в подвалах таблицы чемпионата, и спортивное (да, наверное, и не только спортивное) руководство Казахстана отказало Королькову в доверии. В разгар сезона‑72 его сменил Артем Фальян, сторонник жесткого, диктаторского подхода к управлению командой.

Своей игрой, самоотдачей на поле москвичи снискали уважение в «Кайрате». Фальяна, считавшего, что единственным непререкаемым авторитетом в команде может быть только тренер, такое положение дел совершенно не устраивало. К тому же познавшие опыт работы с лучшими советскими специалистами Рожков, Сёмин, Осянин не отмалчивались ни во время занятий по тактике, ни в ходе установок на матчи. Не нравились тренеру и их отлучки по выходным домой, в Москву. Фальян стал, как выразился Рожков, «выдавливать» москвичей из команды, искал для этого малейший предлог. И по отношению к Сёмину повод вскоре подвернулся. Известно, как «пунктуальна» сейчас наша гражданская авиация, можно себе представить, какой она была 35 лет назад. В общем, однажды Сёмин опоздал с возвращением в команду, за что по настоянию Фальяна был из нее освобожден. Хотя до этого почти не выпадал из основного состава и претензий по игре не имел. Вдобавок не на шутку разошедшийся Фальян поставил шлагбаум и перед отчисленным Сёминым: в случае появления у него варианта с другим клубом высшей лиги пригрозил дисквалификацией.

Обида оказалась настолько незаслуженной и горькой, что Юрий готов был в 26 лет завершить футбольную карьеру. И тут ему на помощь пришел Владимир Осипов, возглавлявший отдел футбола Спорткомитета РСФСР. Он посоветовал: «Поезжай на сезон куда‑нибудь в глубинку, а через год Алма‑Ата остынет, и ты вернешься в высшую лигу». Товарищ Сёмина по «Кайрату» Валерий Еркович предложил ему поиграть в новосибирском «Чкаловце», который тренировал его отец. На новом месте маститого новичка приняли с распростертыми объятиями, сразу избрали капитаном команды. Сезон 1974 года он провел, мотаясь со своим новым клубом по Сибири и Дальнему Востоку.

«Посмотрел настоящую Россию‑матушку, – с удовольствием вспоминает Юрий Сёмин свою сибирскую ссылку. – Общался с настоящими сибиряками, людьми чистыми, прямыми, смелыми, не испорченными столичным комфортом. В игровом плане "Чкаловец" для меня, конечно, был отступлением, зато в человеческом получил за сезон 1974 года и огромное удовольствие, и сильный психологический заряд».

По возвращении из Новосибирска Сёмин оказался на распутье. Уезжать из Москвы, снова пребывать вдали от семьи не хотелось. И тут давний товарищ Александр Львов сумел навести мосты между ним и старшим тренером «Локомотива» Игорем Волчком. Тот после Новосибирска скептически отнесся к предложению журналиста, но, к счастью, прежде всего своему, от идеи не отказался: «Поскольку он ничего не просит, возьмем, посмотрим, на что способен». Смотрины не затянулись. Хотя, собираясь в «Локомотив», Юрий Сёмин и представить себе не мог, что в итоге отдаст команде железнодорожников полжизни.

Уже в начале сезона‑75 заслуженный тренер СССР Николай Морозов отмечал: «Юрий Сёмин усилил полузащиту "Локомотива"». А в середине сезона известный журналист Валерий Березовский признал его самым острым игроком команды. Взятый на смотрины футболист в итоге пропустил в чемпионате всего три игры. Больше всего ему удался апрельский матч с ереванским «Араратом», двумя годами раньше завоевавшим чемпионский титул, а в том же 1975‑м вторично выигравшим Кубок СССР.

«Если бы в футболе устраивали бенефисы, то этот матч можно было бы смело назвать бенефисом Юрия Сёмина, – писал, рецензируя встречу, Николай Морозов, которому Сёмин откровенно нравился еще с динамовских времен. – И не только потому, что он забил три мяча. Сёмин продемонстрировал игру, в которой отлично сочетались интересы футболиста и коллектива».

На 22‑й минуте, например, у ворот хозяев поля образовалась такая круговерть, что у зрителей захватило дыхание: чуть ли не все гости ринулись в штрафную площадь «Локомотива». В течение одной минуты они могли, по крайней мере, раз шесть послать мяч в сетку! В этой сложной для железнодорожников ситуации Сёмин решительно бросился в схватку, овладел мячом и направил его подальше от ворот за боковую линию. Этот, казалось бы, простой ход позволил хозяевам передохнуть и выровнять игру.

И еще один момент из действий Сёмина. На 78‑й минуте он оказался на левом фланге с мячом. Партнеры опоздали, и отдавать мяч было некому. Тогда Сёмин начал продвигаться вдоль линии штрафной площади, обвел Геворкяна, а когда до ворот оставалось метров 15, пробил по цели. Причем бил он, целясь в дальний угол. Это видели зрители, партнеры, соперники, вратарь Абрамян, но ничто уже не могло преградить мячу путь в сетку – настолько своевременно и точно пробил полузащитник.

Остается добавить, что в этом матче, выигранном «Локомотивом» – 4:1, Сёмин отметился хет‑триком, первым и единственным в своей карьере. А спустя чуть более месяца его точный удар спас для «Локомотива» игру с будущим чемпионом – киевским «Динамо». И в этом матче ярко проявились лидерские качества локомотивского новичка.

Специалисты по ходу сезона не раз выделяли Сёмина в «Локомотиве». Например, заслуженный мастер спорта Виктор Понедельник, сменивший футбольное поле на кабинет руководителя отдела футбола в газете «Советский спорт».

«Лишь Сёмин в атаке демонстрировал сполна неуемную жажду борьбы, – писал он после неудачи железнодорожников 2 мая в матче с ЦСКА. – И в отличие от своих партнеров действовал нешаблонно, стремясь играть в каждом эпизоде неожиданно для соперника».

А на следующий год Сёмин надел в «Локомотиве» капитанскую повязку – знак полного признания его лидерства в коллективе – и на поле, и за его пределами. Вновь московская пресса отмечала изобретательную и в то же время бескомпромиссную игру своего старого знакомого. Впервые столкнувшийся с бойцовскими качествами Сёмина главный редактор западногерманского журнала «Киккер» Карл‑Хайнц Хайманн отметил, что «капитан "Локомотива", футболист, грамотный, имеющий вкус к комбинационной игре, грешил грубыми приемами», не подозревая, что пройдет немного лет, и они станут друзьями с одним из лучших российских тренеров Юрием Сёминым.

Став локомотивцем, Сёмин не изменил своим житейским принципам, всегда был готов прийти на помощь товарищу не только на поле, но и в обычной жизни. Во многом благодаря Сёмину остался в «Локомотиве» Валерий Газзаев, неоднократно сбегавший в родной Орджоникидзе, писавший и рвавший заявления о переходе из северо‑осетинского «Спартака» в команду железнодорожников. Оба были азартными, горячими, и на одной из первых тренировок даже подрались. Но, чувствуя в молодом осетине настоящую футбольную жилку, подлинный талант, Сёмин сумел найти подход к строптивому новичку, и вскоре уже помогал Газзаеву обживаться в Москве, обставлять квартиру, доставать дефицитную по тем временам мебель. Их зародившаяся тогда дружба выдержала испытания десятилетиями.

– Два человека – Юра и Гиви Нодия сделали для меня то, что, возможно, не получилось бы у иного тренера – привили мне своим примером профессиональное отношение к футболу, – признавался впоследствии Газзаев. – Мы много времени проводили вместе, и, видя, как они работают, как переживают за результат, я тоже проникался сумасшедшей ответственностью, проявлял на поле полную самоотдачу. Вообще в «Локомотиве» тогда сложился прекрасный коллектив, и время, проведенное в команде железнодорожников, до сих пор вспоминаю как одно из лучших в своей жизни.

Насколько крепкой оказалась дружба Сёмина с Газзаевым, показывает эпизод, случившийся примерно через год после их знакомства.

«Локомотив» возвращался из очередной зарубежной поездки. А футболисты привыкли к тому, что на таможне их пропускали через «зеленый коридор», не проверяли, что они там везут. Следует, вероятно, напомнить, что в советские времена существовали строгие квоты на ввоз импортных товаров. Превышение этих квот могло стоить всей карьеры. Но кто был за рубежом с футбольными командами, знает: время игроков там расписано по минутам, режим такой, что не до магазинов. И чтобы хоть в какой‑то мере оправдать ожидания родни, друзей, знакомых (в то время импортная одежда или обувь были страшным дефицитом), футболистов завозили на часок в какой‑нибудь крупный супермаркет, чаще всего по дороге в аэропорт, и игроки хватали все, что попадалось под руку, до квот ли им было? Потом, если что‑то не подходило своим, наготове были ребята из комиссионных магазинов.

И вот в той поездке Сёмин успел набрать на две сумки, как вдруг в Шереметьеве началась выборочная проверка. Когда очередь дошла до Сёмина, следовавший за ним Газзаев незаметно взял одну из сумок и уверенно пошел с ней через «зеленый коридор».

«А сам дрожу, думаю: поймают, расстреляют! – смеялся он потом. – Но как можно не выручить в беде друга! Могли ведь зарубить Юре зарубежные выезды, а то и чего‑нибудь похлеще придумать».

Вскоре Валерий Газзаев перешел в «Динамо» в надежде завоевать свой первый чемпионский титул, но тренера бело‑голубых Александра Севидова уволили по доносу, и команда рассыпалась. Дождавшись окончания сезона, удрученный несбывшимися надеждами Газзаев решил вернуться домой, в Орджоникидзе, собрал вещи и позвонил Сёмину попрощаться. Больше часа Сёмин вместе с женой уговаривали Валерия не пороть горячку, изменить свое решение.

– Юра был старше, опытнее, мудрее, я его послушался, – вспоминает ныне знаменитый российский тренер. – И по прошествии времени очень благодарен ему за участие в моей судьбе.

Забегая вперед, необходимо отметить, что, заканчивая учебу в Высшей школе тренеров, Газзаев, имевший широкие возможности выбора места преддипломной стажировки, отправился в «Локомотив» к своему старому другу, возглавившему команду железнодорожников после «Памира». Но тут ныне маститый армейский тренер обязательно просит вносить уточнение.

«Я попросился к Сёмину не только потому, что мы дружили, – объясняет он. – Уже видел его команду в деле, несколько раз заезжал на тренировки, и они мне показались очень интересными».

Неудачный старт «Локомотива» в весеннем чемпи‑онате‑76 был скрашен крупной победой над «Спартаком» – 3:0.

– «Локомотив» так провел первый тайм, что вызвал недоумение: почему же до этого ему никак не удавалось забить гол? – писал на страницах еженедельника «Футбол‑Хоккей» Валерий Винокуров. – Быстрый переход в атаку, разнообразие и сложность атакующих маневров. Изобретательной и быстрой игре Сёмина, Нодия, Газзаева, Васина спартаковцы ничего противопоставить не смогли.

Весенний чемпионат, по итогам которого высшую лигу не покидал никто, «Локомотив» рассматривал как большие маневры при подготовке к чемпионату осеннему, в котором выступил гораздо успешнее, оказавшись в итоге на 8‑м месте.

Сезон 1977 года не предвещал Сёмину расставания с «Локомотивом». Он до последнего матча был в составе команды, которая постоянно шла в лидирующей группе, а в итоге замкнула первую шестерку. Разногласия с Игорем Волчком у него случались, но исключительно рабочего характера. Однако в конце сезона произошло непредвиденное. Волчок предъявил серьезные претензии ряду игроков, считая, что железнодорожникам по силам было войти в призовую тройку, если бы команда проявила полную отдачу в отдельных матчах. Те, в свою очередь, оскорбленные подозрениями, обратились к железнодорожному руководству с требованием снять Волчка с должности старшего тренера. Сёмина тоже звали «в поход», но он отказался участвовать в антитренерском заговоре. Когда же мятеж провалился, его участники бросились врассыпную, стали валить вину друг на друга и... на своего лидера. Разгневанный Волчок им поверил. Считая Сёмина командным вожаком, старший тренер «Локо» не мог себе представить, чтобы кто‑то помимо него сумел объединить вокруг себя футболистов, не захотел слушать объяснений самого игрока и отчислил его из команды. Через короткое время Волчок все же узнал, как было на самом деле, они с Сёминым помирились, но тот уже защищал цвета «Кубани».

Возглавлявший краснодарскую команду все тот же Виктор Корольков рассчитывал, что 30‑летний футболист, как обычно, станет лидером в коллективе, поможет ему вывести «Кубань» в высшую лигу. Так оно в итоге и произошло.

«Кубань», и в первой лиге прежде звезд с неба не хватавшая, быстро почувствовала руку своего нового диспетчера. На финише турнира краснодарцы замкнули первую шестерку, а малоизвестный до той поры центрфорвард команды Александр Плошник разделил бомбардирское первенство с Сергеем Андреевым из ростовского СКА (по 20 забитых мячей), львиную долю из которых провел с ювелирных передач плеймейкера «Кубани». И сам Сёмин успешно атаковал ворота соперников – 10 голов для разыгрывающего полузащитника – результат мастерский.

На следующий год он потряс видавшую футбольные виды ленинградскую публику, спас игру с местными динамовцами сумасшедшим ударом с 35 метров точно в «девятку». Победой над харьковским «Металлистом» – 2:0 кубанцы в предпоследнем туре обеспечили себе 2‑е место вслед за львовскими «Карпатами» и право дебютировать на следующий год в высшей лиге. И там они не затерялись.

– Уже весной сложилась в команде средняя линия, опытные игроки которой – Батарин, Сёмин, Еркович, Калешин – в состоянии были не только раздуть пламя атаки, но и тактически грамотно действовать в сложных ситуациях, – писал корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич.

– В «Кубани», как и прежде, внимание к себе привлекали Сёмин и Плошник, – отмечал Лев Филатов. – Сёмин – своей обычной, прямо‑таки неугомонной, яростной активностью, которая делает его ведущей фигурой на поле.

И Сёмин получал большое удовольствие от краснодарского этапа своей карьеры.

«Народ в то время в Краснодаре валил на футбол, как в Италии, билетов нельзя было достать, – вспоминал он. – Для меня после полупустого Черкизова это было невероятным стимулом. Когда мы выходили на поле, мурашки по телу пробегали...»

Краснодарцам в итоге удалось закрепиться в группе сильнейших, но для Юрия Сёмина тот сезон стал последним в большом футболе. В первом тайме краснодарского матча с ростовским СКА 8 ноября он получил разрыв связок плечевого сустава, потребовавшего операции – третью травму за сезон, поставившую крест на его игровой карьере. Виктор Корольков, с которым Сёмин частенько спорил, дискутировал по различным аспектам тактики, построения и другим нюансам игры, настоятельно рекомендовал ему выбрать в дальнейшей жизни тренерскую профессию. И Сёмин поступил в Высшую школу тренеров.

* * *

Судьба определила Юрию Сёмину в большом футболе путь, которому позавидовали бы многие. И если в «Спартаке» он недолго побыл на одной из ведущих ролей, в московском «Динамо» считался лишь одним из тех, кто определял игру команды, то в «Кайрате», «Локомотиве», «Кубани» стал уже подлинным, неоспоримым лидером, непререкаемым авторитетом, главным организатором атакующих действий. И не его вина в том, что, например, Никита Симонян хотел видеть в центре нападения «Спартака» столь же идеально сложенного футболиста, каким был он сам. А Константин Бесков в поиске команды своей мечты все тасовал, омолаживал состав «Динамо» до такой степени, что в нем не находилось уже места 25‑летним игрокам. Да еще и считал, что дружба с Валерием Масловым и Виктором Аничкиным до добра довести не может. Что Артему Фальяну опытные москвичи были поперек горла. Так сложилось.

И все же после обстоятельного знакомства с игровой карьерой Сёмина остается ощущение и какой‑то внутренней недосказанности, неполной реализации заложенного в нем футбольного потенциала. В этой связи уместно вспомнить, что в большой футбол Сёмин входил полусредним нападающим, прекрасно чувствовал себя в этом амплуа, которое в начале его карьеры, когда на смену «дубль‑вэ» пришла бразильская система 4–2–4 (а затем 4–3–3), было списано в архив. Бесков, видя в Сёмине классического, но не востребованного при новой системе инсайда, пытался препарировать его лучшие качества для роли атакующего полузащитника и, как мы могли убедиться, не без успеха. Но это была уже другая специальность, хотя и получившая в дальнейшем диспетчерский уклон – костюмчик вроде бы на вид всем был хорош, но кое‑где все‑таки чуть‑чуть поджимал.

Специфика футбола такова, что его новомодные тактические схемы не бывают однодневками, сменяют одна другую спустя десятилетия, а то живут и еще дольше. В то же время век футболиста недолог. И кому‑то, рожденному по добротной, но уходящей в прошлое футбольной мерке, приходится порой от звонка до звонка носить на себе тактический кафтан с чужого плеча.

Вспоминая Юрия Сёмина в годы его расцвета, невольно прикидываешь, как он выглядел бы на поле в нынешние времена, вписался бы в современные командные построения? Как ни крути, ответ получается утвердительный: вписался бы! В роли второго – оттянутого форварда ему сейчас цены бы не было. Его широкий шаг, колоссальная работоспособность, неистовость, тактическая смекалка, позволявшая связывать воедино атакующие устремления партнеров, способность вовремя выскочить из засады на прострел с фланга или неожиданно и точно пробить из‑за штрафной, а при потере командой мяча затерроризировать до колик в животе соперника на его половине поля – сейчас ценились бы на вес золота. От игрока, обладающего подобными достоинствами, не откажется ни один современный тренер. В том числе и сам Юрий Сёмин. Но его игровая карьера, увы, уместилась между многообещавшим прошлым и оказавшимся несбыточным будущим.

– Для тренеров я был не подарок, поскольку из тех, о которых говорят, что «им больше всех надо», – рассказывал Сёмин о своих годах в командах мастеров. – Свое мнение всегда отстаиваю до конца. К тому же терпеть не мог скамейку запасных. Поэтому однажды поменял «Спартак» на «Динамо», поэтому и оттуда ушел, поэтому и ходил‑бродил по футбольному белу свету. Переход из команды в команду – каждый раз ломка. Иной раз это скитания без дома, без семьи. Но, оставаясь все время в одном клубе, игрок зачастую хиреет. У меня же все время были новые ориентиры, раздражители, эмоции, постоянное стремление чего‑то добиться. Своей карьерой доволен. Счастливых дней было много. А играл у кого! У Бескова (рядом с Яшиным), Симоняна, Старостина... Разве это не счастье для футболиста?

Подвести итог игровой карьере Сёмина хотелось бы меткой характеристикой популярного в 1980‑е годы журналиста Виктора Асаулова:

«Футболистом он был задиристым. Случалось, спорил, где был прав. И где неправ. Заводился сам, заводил соперников. Судей. В единоборствах – колюч, неуступчив. Бывало, после поражения не спал. Мог переругаться со всей командой. Словом, рвал и метал. А его любили. Тренеры. Партнеры. Судьи. Зрители. Его друзья. И до сих пор с удовольствием вспоминают его финты, его голы. Это он, Юрий Сёмин, своим отношением к футболу сумел убедить всех, в том числе и строгих членов спортивно‑технической комиссии, порой разбиравших его проступки, в том, что если он что‑то и делал, выходившее за рамки дозволенного, то в пылу борьбы, теряя иногда контроль над своими поступками. Иными словами, каждый, кто видел Сёмина в игре, кто с ним встречался за пределами поля, его не оправдывал, но сознавал, что все хорошее и все плохое в нем от страстной любви к футболу, от неумения сдерживать эмоции, признавать свое поражение. Проигрывать он не любил. Таким игроком и остался в нашей памяти».

ГЛАВА 7. ЭКСПЕДИЦИЯ НА «ПАМИР»

Историю отечественного футбола писали не только великие игроки, но и выдающиеся тренеры. Профессия эта, зародившаяся у нас лишь в 1930‑е годы, сразу выявила лучших, еще довоенных новаторов своего дела Константина Квашнина, Михаила Козлова, Сергея Бухтеева, Юрия Ходотова, Михаила Товаровского, Виктора Дубинина, Бориса Аркадьева. Однако фамилии этих первых подвижников тренерской профессии в СССР ничего не скажут даже самым дотошным зарубежным знатокам футбола.

Лишь осенью 1945 года в Великобритании впервые прогремело имя советского специалиста Михаила Якушина, только начинавшего свой тренерский путь в московском «Динамо». Триумфальное шествие динамовцев по британским стадионам создало Якушину ореол величия в глазах давно осознавших цену, значение тренерской профессии тамошних болельщиков. В отличие, кстати, от нас, научившихся уважать тренерский талант гораздо позже, и то не в полной мере, которой он заслуживает. Даже сейчас от иного руководителя популярнейшего клуба можно услышать, что вклад тренера в успех команды составляет всего лишь десять процентов. А при так называемом социализме роль личности, в том числе и тренерской, тем более всячески нивелировалась, и если популярность звезд, выходивших на поле перед публикой, невозможно было заглушить, то тренер в большинстве случаев оставался за кадром.

Однако за рубежом Якушин два года спустя еще раз утвердил свою высокую репутацию – уже на стадионах Скандинавии, где его «Динамо» громило лучшие шведские и норвежские клубы. Но кто в то время знал за границей о выдающемся и весьма успешном оппоненте Якушина внутри нашей страны – Борисе Аркадьеве? И позднее его прекрасные теоретические работы стали достоянием в основном специалистов из дружественной СССР Восточной Европы. Запад не имел понятия и о тренере‑самородке Викторе Маслове, и о блестящем аналитике и практике Александре Севидове, и даже Константина Бескова оценил не в 1964 году, когда он вывел сборную СССР в финал Кубка Европы, и даже не в 1972‑м, когда ведомое им московское «Динамо» сыграло в финале Кубка обладателей кубков, а лишь в 1980‑е годы в «Спартаке», в не похожем ни на кого самобытном стиле громившем в еврокубках признанные европейские авторитеты. Сейчас даже Марчелло Липпи, тренер чемпиона мира сборной Италии, признается, что одним из источников постижения тренерской профессии для него стали уроки, конспекты Валерия Лобановского. Однако по‑настоящему доступ к ним футбольная общественность разных стран получила только после падения «железного занавеса», отгораживавшего Советский Союз от внешнего мира.

С распадом СССР началась новая история страны под названием Россия, и футбольный мир получил наконец полную возможность познакомиться с ее лучшими представителями тренерской профессии. Европе открыли глаза на российский футбол высшего качества сначала спартаковец Олег Романцев, а затем Валерий Газзаев, выигравший в 2005 году со своим ЦСКА Кубок УЕФА, и Юрий Сёмин, сотворивший из отраслевого клуба «Локомотив» грозу мадридского «Реала» и миланского «Интера». Им выпала историческая миссия первыми показать лицом футбольный российский товар за рубежом.

Сейчас имя «главного машиниста» «Локо» широко известно во всех футбольных странах – от Британских морей до Апеннин и Пиренеев. Однако вряд ли на европейских просторах знают, какой ценой досталась ему нынешняя слава «Локомотива» и собственная известность, сколько было разбито надежд, пережито разочарований в ходе строительства нового современного, все более популярного клуба, какую силу духа пришлось проявить, какие испытания характера пройти, чтобы выполнить возложенную на него судьбой и футбольной историей задачу.

К тренерской работе Юрий Сёмин приступил спустя полтора года после завершения карьеры футболиста с дипломом об окончании Высшей школы тренеров в той же команде, в которой последний раз вышел на футбольное поле в матче чемпионата СССР – краснодарской «Кубани». Он был определен в помощники своему ровеснику, столь же молодому старшему тренеру экс‑торпедовцу Владимиру Белоусову, работавшему с командой с 1981 года, в середине второго круга первенства, когда краснодарцы вовсю трубили сигнал «SOS». А в октябре Белоусов лег в больницу на операцию, и руководство командой перешло к Сёмину. Однако шесть матчей, остававшихся до финиша чемпионата, – не тот срок, за который можно было повернуть ситуацию вспять. «Кубань» покинула высшую лигу, но вины Сёмина в провале команды никто не усматривал.

– Нашу неудачу предопределило стечение сразу нескольких обстоятельств, в том числе и нефутбольного характера, – считает вратарь «Кубани» тех времен, одноклубник Сёмина еще по «Динамо» Владимир Пильгуй. – За злоупотребления сняли с должности первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Медунова, горячего поклонника футбола, по чьей инициативе и был построен нынешний стадион «Кубань». Его бывшие помощники стали с опаской поглядывать на команду, внимания ей уделялось гораздо меньше, чем прежде. В самой команде назрела смена поколений, для проведения которой требовались новые финансовые ресурсы. А футболисты после серии поражений находились в угнетенном состоянии. Так что Сёмин пришел, можно сказать, на развалины «Кубани». Возможности маневрировать кадрами у него не было, приходилось уповать на имеющийся состав. Тем не менее он сразу попытался освежить тактику команды, предложил игрокам действовать по зонам с определенными заданиями. Какие‑то плоды это принесло, «Кубань» заиграла интереснее, но было поздно. Считаю, что Сёмину надо было предоставить возможность создания новой команды с долгосрочной программой, в которую входило бы и резкое улучшение всей футбольной инфраструктуры в крае. Как показало время, такая задача была ему по силам.

И после вылета «Кубани» из высшей лиги Сёмин продолжал свою работу. Однако краснодарское руководство второй раз не решилось доверить команду молодому специалисту. Правда, мнения разделились: профсоюзы, обеспечивавшие благосостояние «Кубани», были за Сёмина, но краевая партийная верхушка, обремененная не только безграничной властью, но и пенсионным возрастом, настояла на приглашении какого‑либо «солидного» тренера. Выбор пал на москвича Александра Кочеткова, а Юрию Сёмину предложили роль помощника главного. Но скороспелый тренерский дуэт просуществовал недолго. Сёмин и в бытность игроком не имел обыкновения молчаливо брать под козырек при указаниях свыше, всегда проявлял и отстаивал собственный взгляд на вещи. Не изменил он себе и в качестве тренера. Оценив уровень помощника, Кочетков посоветовал ему: «Ты вполне созрел для самостоятельной работы. Тебе нужна своя команда, должность старшего тренера». Так их пути разошлись. Злые языки поговаривали, что Кочетков таким образом убрал из‑под бока серьезного конкурента. Но люди, хорошо знающие Александра Петровича, утверждают, что в том своем поступке он был вполне искренним, предложение Сёмину сделал исключительно из добрых побуждений.

Так «Кубань» потеряла молодого специалиста, о чем впоследствии в крае горько пожалели.

«Футбольного тренера союзного масштаба или хотя бы просто классного специалиста, педагога, решительного организатора нам все эти годы не попадалось, – можно и сейчас прочитать на клубном сайте. – Своего не сумели воспитать, с приезжими не везло. Упустили в свое время Юрия Сёмина – почти свой был, – не поверили в способности выпускника Высшей школы тренеров, теперь вот локти кусаем».

Полгода тренер Сёмин промаялся без работы. Предложение поступило только из Центрального совета «Динамо», но не на практическую работу, а тренером отдела футбола. А к кабинетной деятельности душа у Сёмина не лежала.

Отделом футбола Всесоюзного совета ДСО профсоюзов в ту пору заведовал опытнейший специалист Сергей Полевой. К нему постоянно обращались руководители различных команд, терпевших турнирное бедствие, с просьбой порекомендовать стоящего тренера. С Сёминым Сергей Васильевич был знаком и раньше, а на чемпионате мира 1982 года в Испании они оказались в одной группе советских футбольных специалистов. Каждый матч мирового первенства подвергался детальному анализу участниками группы, и Сёмин во время этих разборов постоянно удивлял Полевого зрелостью футбольного мышления, пониманием тонкостей игры, ее нюансов. И когда в мае 1983 года к Полевому обратились руководители Таджикистана, чей «Памир» прочно обосновался на последнем месте в первой лиге, тот предложил им на должность старшего тренера Юрия Сёмина.

На вопрос Сёмина «За что же мне такая участь?» Полевой заметил: «Руководителей преуспевающих команд не меняют. Начинать молодым всегда приходится с отстающих». Насколько «отстающим» оказался «Памир», Сёмин понял, еще не приступив к работе, а только понаблюдав за игрой команды в Запорожье и Никополе. Итоги матчей красноречивы: 1:2 и 1:5. Тогда еще делавший первые шаги в команде мастеров полузащитник Юрий Батуренко вспоминал, как футболисты «Памира» впервые познакомились со своим будущим тренером: «Юрий Павлович сидел в холле никопольской гостиницы с отрешенным взглядом, в полной прострации. Наверное, так выглядит узник, приговоренный к смерти». А вернувшись домой, на вопрос жены об увиденном только и промолвил: «Ну и командочка... Тысяча и одна ночь! Ужас!» И на следующий день... согласился возглавить эту «командочку».

«Памир» – единственный участник всех турниров союзной первой лиги, впервые оказался на грани расставания с этой привилегией. «Знающие люди» отговаривали Сёмина ехать в Душанбе, намекая не только на среднеазиатскую специфику, но и на отсутствие серьезной мотивации у ветеранов команды, составлявших ее костяк. Однако молодой специалист не побоялся трудностей, смело отправился им навстречу, и при его содействии «Памир» с первого же матча победой над «Кубанью» – 2:1 пошел в гору. Привыкшие командовать прежними тренерами спортивные и партийные функционеры новому тренеру были не указ. Сёмин быстро нашел средство, как завести самую опытную прослойку «Памира». В какой‑то степени ему повезло – наметился приток в команду талантливой молодежи, которой новый тренер с первых своих шагов стал активно доверять. Задумались и «незаменимые», когда кое‑кто из них потерял место в составе, а на видные роли стали выходить 17‑летний вратарь Андрей Мананников, 18‑летний защитник Олег Малюков, 19‑летние защитник Игорь Витютнев и полузащитник Юрий Батуренко. И не сразу, но заразились сёминским энтузиазмом. Они видели, как болезненно переживает молодой тренер каждый проигрыш, какие усилия прилагает, чтобы выправить положение, и по‑человечески просто не могли не пойти ему навстречу.

Хотя прежде нагрузок, подобных сёминским, в «Памире» не знали. Недавнему дебютанту правому защитнику Олегу Малюкову Сёмин, например, говорил: «На твоей бровке два угловых флажка, так вот нужно, чтобы к концу игры они были мокрыми от твоего пота». В перерыве первенства Сёмин провел плодотворный сбор с упором на функциональную подготовку, пригласив в качестве консультанта своего бывшего партнера по нападению «Спартака», уже достаточно опытного специалиста Юрия Севидова. И в сентябре «Памир» наконец покинул тройку аутсайдеров, но тут дома неожиданно уступил ланчхутской «Гурии».

«Казалось, выправили положение, наладили игру и вот‑вот начнем набирать очки. И вдруг поражение от "Гурии"! – не находил себе места старший тренер "Памира". – Как ушат воды на голову! Теперь где‑то надо брать два очка».

Если бы он знал, сколько впоследствии таких нежданных ушатов выльется на его бедную тренерскую голову! А тогда команда его поняла, поддержала и в очередном матче обыграла ворошиловградскую «Зарю», причем на выезде, что для нее считалось подвигом даже в лучшие времена. Финишировал в ноябре на 12‑й строке таблицы уже совсем не тот, казавшийся обреченным, «Памир», а словно восставшая из пепла команда. Ее лучший бомбардир Валерий Турсунов, отличившийся к приходу Сёмина всего трижды, завершил первенство личным рекордом – 23 гола. Вдвое больше, чем имел на счету до июня, на оставшейся турнирной дистанции забил Вазген Манасян, а Геннадий Черевченко вновь стал стержнем душанбинской обороны.

Глубокой осенью Сёмина ждал еще один приятный сюрприз: молодежь Таджикистана вторично победила на всесоюзном турнире «Переправа», выдав мощное пополнение «Памиру». На следующий год в распоряжении главного тренера команды оказались талантливые Алимджон Рафиков, получивший на «Переправе» приз лучшего защитника, Сергей Ибадуллаев, Камиль Ферханов, Анатолий Воловоденко и быстро выросший в звезду всесоюзного масштаба Олег Ширинбеков.

С новыми кадрами Сёмин на следующий год повел решительную борьбу с «домашней» психологией «Памира». И хотя в итоговой таблице душанбинцы поднялись не намного выше – на 8‑е место, по числу набранных очков на выезде – 12 они заметно перекрыли свой прежний рекорд.

«Приятно отметить успешное выступление в нынешнем сезоне душанбинского "Памира", – писал Алексей Леонтьев. – Молодому тренеру Юрию Сёмину удалось правильно оценить возможности каждого из футболистов».

Двое душанбинцев – вратарь Мананников и защитник Малюков стали регулярно приглашаться в юношескую сборную СССР. Ее возглавлял Борис Игнатьев, с которым Сёмин тогда познакомился впервые.

«Юра поразил меня своей дотошностью, – вспоминал позднее Игнатьев. – Он, единственный из тренеров команд, представленных в юношеской сборной, допекал меня расспросами о своих игроках. После каждого нашего матча Сёмин не только детально интересовался, как они выглядели на поле, но и какие проявили человеческие качества, как вели себя на сборах, в быту, как сходились с партнерами из других команд. Ни одна мелочь не ускользала из его поля зрения. Я тогда подумал, что у такого фаната тренерского дела должно быть большое будущее. И не ошибся».

И вот уже знаток первой лиги, симферопольский журналист Гарринальд Немировский отмечает: «"Памир", в рекордно короткие сроки трансформированный молодым тренером Юрием Сёминым, бросил смелый вызов не только своим соседям по прошлогодней итоговой таблице, но и замахнулся на призовые места».

У «Памира» появлялось все больше предпосылок для того, чтобы приступить к штурму вершин, о которых в Таджикистане прежде и не мечтали.

«Молодые подросли, в том числе и по квалификации, – говорил Сёмин. – Хорошо выглядит и лидер атаки опытный Турсунов. Так что пора ставить перед командой большие задачи. Если откровенно, то ориентация на место в десятке, которая была характерна для "Памира" в прошлом, тоже в какой‑то мере подрезала команде крылья. Футболисты такую задачу могли решить играючи».

– Нельзя считать сенсационным выдвижение в лидирующую группу «Памира», – утверждал куратор первой лиги в еженедельнике «Футбол‑Хоккей» Виктор Асаулов. – Старожил в последние годы несколько сник, чувствовалось, что команде необходима твердая рука. С приходом старшим тренером Юрия Сёмина дела пошли на поправку. Он был честолюбивым игроком и, похоже, таким останется, став тренером.

Душанбинцы готовились к новому наступлению. Турнир первой лиги проходил по двухступенчатой схеме. Сначала команды соревновались в западной и восточной зонах, а затем первые шесть из каждой в финальном турнире оспаривали 1‑е и 2‑е места и право сразиться в переходном турнире с аутсайдерами высшей лиги.

Проницательный Асаулов, побывав на сборах душанбинцев в Вахшской долине, подметил новую особенность «Памира», ставшую впоследствии характерной в первые годы работы Сёмина и с «Локомотивом».

«Бросалось в глаза, что команда, всегда тяготевшая к мягкому, техничному футболу, принялась осваивать жесткие единоборства, персональную опеку, любое упражнение обретало форму игры», – отмечал он.

Тогда Сёмин объяснял перемены в стиле и психологии игроков просто: «Футбол требует мужественных и стойких бойцов. Мы попали в восточную группу, а в ней немало команд, которые, как говорится, не церемонятся. Поэтому хотим того или нет, а готовиться надо к жесткой борьбе. На первом этапе главное – попасть в шестерку, а там, впрочем, что загадывать».

С первых же матчей нового турнира специалисты отмечали: «Памир» играет активно, разнообразно, с большой самоотдачей, показывает хорошее движение и организованность, лишь в завершении атаки футболисты допускают брак».

– Все понимают, что дистанция первого этапа слишком короткая, на раскачку времени не остается, значит, необходимо брать очки, – объяснял резвый старт своей команды Юрий Сёмин.

Задачу первого этапа «Памир» перевыполнил, заняв на «востоке» 2‑е место вслед за ярославским «Шинником» и опередив столичные ЦСКА и «Локомотив». В финальном турнире душанбинская команда стартовала с третьей позиции, вступив в непримиримое соперничество с ЦСКА за вторую (лидер – рижская «Даугава» ушла далеко вперед). К очной встрече 10 октября в Душанбе «Памир» на очко опережал столичных армейцев. Но тут на помощь армейской команде прибыло подкрепление из... штаба главного командования. Накануне матча несколько ведущих игроков «Памира» получили повестки из военкомата, хотя имели отсрочки от призыва.

– Перед игрой с ЦСКА в нашу раздевалку зашли высокопоставленные армейские чины и прямо, без обиняков заявили, что семь наших ведущих футболистов сегодня играть не должны. Иначе... – рассказывал форвард «Памира» Мухсин Мухамадиев. – Насчет «иначе» все было понятно, но Сёмин настоял и уговорил тем не менее некоторых из ребят выйти на поле, успокоив их, что он, мол, все уладит. Мы выиграли – 1:0, и на следующий день все «семеро смелых» были отправлены в войсковую часть для «прохождения действительной срочной службы». Не участвовавших в игре Ширинбекова, Ибадуллаева и Витютнева услали в Темиртау, а Рахимова, Мананникова и Воловоденко – под Ашхабад, почти на границу с Афганистаном. Лично министр обороны Соколов удостоил ребят такой чести, «отблагодарив» за победу над ЦСКА. Приказ пришел за его подписью.

Тренер и его команда с честью вышли из‑под «массированного наступления» Министерства обороны СССР. В ослабленном составе «Памир», поддерживаемый переполненными трибунами стадиона, проявил чудеса героизма, благодаря точному удару в «девятку» Александра Азимова, под руководством Сёмина выросшего в зрелого, одного из лучших хавбеков первой лиги, вырвал победу у коварного соперника.

«Считаю, игра соответствовала самым высоким меркам высшей лиги, эмоциональный уровень с обеих сторон был высочайший, – комментировал матч Сёмин. – Гости удивили хорошим физическим состоянием, но в тактике, кроме навала, ничего не показали. В целом армейцев мы переиграли».

Перед душанбинцами открылись отличные перспективы, но военкомат не дремал, продолжал наступление. И вслед за первой партией призывников повестки настигли вратаря Андрея Мананникова, защитника Алимджона Рафикова, полузащитника Юрия Батуренко. Как на смертный бой вышли против «Памира» в очередных матчах две другие армейские команды «СКА‑Карпаты» и СКА (Хабаровск).

– «Памир», проводящий последние матчи в сильно обновленном составе, вынужденный на финише вместо усиления игры заниматься поиском оптимального игрового ансамбля, уступил в Хабаровске местному СКА – 0:1, – с явным сочувствием к душанбинцам констатировал «Футбол‑Хоккей».

– Для молодых футболистов «Памира» положение лидера непривычно, – сетовал Сёмин. – Испытываем нужду в усилении игры, но обстоятельства против нас. Постоянно приходится отвлекаться от дела, нервничать, искать лучший вариант состава.

В этом выстраданном, мучительном тренерском признании следует читать между строк. Не мог наставник «Памира» вылить на страницы прессы всей правды о тех безобразиях, которые творились из Москвы с его командой. Даже если бы нашелся отчаянный редактор, напечатавший откровенный рассказ Сёмина, потом не поздоровилось бы ни ему, ни рассказчику. Рассказ о том, как тренер обивал пороги высоких республиканских кабинетов, надеясь, что авторитет первого секретаря ЦК компартии Таджикистана Рахмона Набиева поможет удержать в команде ее сильнейших игроков хотя бы до конца сезона. Ему шли навстречу на всех республиканских уровнях, но министр обороны был членом Политбюро ЦК КПСС, а эта привилегия перевешивала высшие республиканские должности.

В итоге бравые военкомы торжествовали в ожидании новых звездочек на погонах: ЦСКА обошел «Памир» на два очка, а обескровленные воинской повинностью душанбинцы по разности мячей пропустили вперед еще и львовские «СКА‑Карпаты», оставшись в таблице четвертыми.

– В «Памир» в то время пришли способные ребята – Батуренко, Рахимов, Мананников, Малюков, Азимов, позднее – Мухамадиев, на лету воспринимавшие все, что я им предлагал, – с явным удовольствием вспоминал позднее свою работу в Душанбе Юрий Сёмин. – Финансовые условия у команды были тогда хуже, чем в среднем по лиге, но этот фактор особой роли не играл. Ребята радовались футболу, полностью отдавались ему. И получилась интересная команда, которая могла победить в первой лиге еще в 1985 году. Но ЦСКА «по‑военному» решил спор с нами за первенство.

Сёмина в Таджикистане оценили. Ему было присвоено звание заслуженного тренера республики. Главной же наградой за его работу стал не виданный прежде в Душанбе футбольный бум. Стадион на всех матчах «Памира» заполнялся под завязку, болельщики в своем главном души не чаяли, постоянно приглашали в гости, резали по такому случаю барашка, готовили плов. И потом, после возвращения Сёмина в Москву, еще долго слали ему ящики фруктов, да и сейчас, спустя более двух десятилетий, сладкая посылка из солнечного Таджикистана для Юрия Павловича и его семьи не редкость.

Когда после развала СССР многие бывшие подопечные Сёмина в «Памире» оказались под угрозой бедности, он и тут проявил заботу, пришел им на помощь, лучших взял в «Локомотив», других устроил в российские команды рангом ниже. Сёмин никогда не забывает тех, кто был с ним рядом в трудные для него времена тренерского становления. И его ученики платят ему той же мерой.