О том, как пастор Эйрик спасал женщин от злого духа

Один крестьянин, добрый знакомый пастора Эйрика, возвращался как‑то весной из Ньярдвика после зимнего лова рыбы. Ехал он верхом, лошадь всю зиму держал он при себе. По пути он заехал в Вохсоус к пастору Эйрику. Тот вышел на порог, обнял крестьянина и спросил, как идут дела. Крестьянин ответил, что дела идут неважно – лошадь за зиму отощала и плохо подкована.

– И все‑таки тебе надо спешить домой, – сказал Эйрик, – твоя жена лежит при смерти, в неё вселился злой дух.

– Что же мне делать? – испугался крестьянин.

Эйрик подошел к его лошади поплевал ей на копыта.

– Ничего, поезжай, – сказал он. – Лошадь покуда терпит, и мне сдается, что она выносливая. Как подъедешь к амбару, услышишь там крики своей жены. Беги скорей туда, не здоровайся, а только скажи духу: «Эйрик из Вохсоуса хочет тебя видеть», и посмотришь, что будет.

Поблагодарил крестьянин за добрый совет и уехал. Лошадь его бежала бойко, и он поспел домой в тот же день. Из амбара доносились женские крики. Крестьянин сделал всё, как ему велел пастор Эйрик. Его жене сразу стало лучше, а вскоре она и совсем поправилась.

В тот же вечер кто‑то громко постучал в дом пастора Эйрика, он сам вышел на стук и немного погодя вернулся в комнату. У него спросили, кто приходил.

– Да это ко мне, по делу, – ответил Эйрик.

А когда крестьянин снова поехал ловить рыбу, он щедро отблагодарил пастора Эйрика за помощь.

Как‑то у молодого женатого крестьянина с островов Вестманнаэйяр пропала жена. Дело было так.

Однажды утром она встала и, пока муж ещё спал, пошла развести огонь. Крестьянин проснулся и не может понять, почему жена так долго не возвращается, его даже досада взяла. Посмотрел он в доме – её нигде нет. Вышел он на улицу, стал у всех спрашивать, однако жена его как в воду канула. Весь посёлок поднялся на поиски, но её нигде не нашли.

С горя крестьянин слёг, перестал есть, спать и день ото дня становился все слабее – тяжко ему было жить, не ведая, какая судьба постигла жену. Люди считали, что и его конец не за горами, от утешений ему становилось только хуже. Но вот однажды приходит к нему приятель и говорит:

– Если ты соберешься с силами и встанешь, я дам тебе верный совет, как узнать, что сталось с твоей женой.

– Я с радостью это сделаю, – отвечает крестьянин.

– Тогда поднимайся, поешь и поезжай в Вохсоус к пастору Эйрику. Уж он‑то точно скажет тебе, куда делась твоя жена.

Обрадовался крестьянин доброму совету, поел, приободрился немного и отправился в путь. Вот приехал он в Вохсоус. Пастор Эйрик вышел, обнял приезжего и спросил, какое у него дело. Крестьянин рассказал пастору, что у него пропала жена.

– Сразу я не могу сказать, что сталось с твоей женой, поживи у меня несколько дней, я постараюсь тебе помочь, – сказал пастор Эйрик.

Крестьянин согласился.

Прошло дня два или три. И вот приводит Эйрик двух белых коней – одного красивого и холёного, а другого тощего и облезлого. Тощего Эйрик велит оседлать для себя, а холёного – для крестьянина.

– Ну, поедем, – говорит он.

– Да разве на этаком одре можно ехать? – удивился крестьянин.

Но Эйрик сделал вид, будто ничего не слыхал, и они тронулись в путь. Дул сильный ветер, хлестал дождь. Когда они миновали устье реки, одер побежал быстрее. Крестьянин изо всех сил старался поспеть за Эйриком, но тот очень скоро скрылся из глаз. Долго крестьянин ехал один и наконец подъехал к Окружным скалам. А называются они так потому, что стоят на границе двух округов – Ауртнесса и Гудльбринги. Эйрик был уже там. Он раскрыл толстую книгу и положил её на самый большой камень. По‑прежнему бушевала непогода, но ни одна дождинка не падала на страницы книги. Эйрик обошел камень против солнца, что‑то бормоча про себя.

– Смотри внимательно, сейчас появится твоя жена, – сказал он крестьянину.

Тут из камней и скал вышло множество народу. Крестьянин оглядел всех и каждого, но его жены среди них не было.

– Нет её здесь, – сказал он Эйрику.

– Спасибо вам, что пришли, и ступайте с миром, – обратился Эйрик к пришельцам.

При этих словах они исчезли. Эйрик перевернул в книге несколько страниц, и всё повторилось сначала. Потом Эйрик вызвал духов в третий раз.

– Ты уверен, что ни в первый, ни во второй, ни в третий раз твоя жена здесь не появлялась? – спросил он у крестьянина, когда исчез последний дух.

Крестьянин ответил, что её точно не было.

– Нешуточное это дело – помочь тебе, – сказал Эйрик, помрачнев. – Ведь я вызывал сюда всех духов земли и моря, каких только знаю.

Потом он достал из‑за пазухи катехизис, заглянул в него и произнес:

– Вызываю супругов из Хауюхлида!

Он положил раскрытый катехизис сверху на книгу и снова обошёл камень против солнца. И тут же появилась супружеская чета, они несли стеклянный дом, а в том доме сидела жена крестьянина.

– Плохо вы сделали, что отняли жену у мужа! – сказал Эйрик духам. – Ступайте к себе и впредь так не делайте. И пусть мой гнев будет вам наказанием.

Духи исчезли, а Эйрик разбил стеклянный дом и выпустил женщину на волю. Потом он посадил её на своего коня позади себя, собрал книги и хотел ехать, но крестьянин остановил его.

– Пусть моя жена едет со мной, – попросил он. – Твоему одру не свезти вас обоих.

– Это ещё неизвестно, – ответил Эйрик, тронул поводья, и конь вместе с седоками исчез на востоке Лавового поля. Крестьянин тоже поехал в Вохсоус. Эйрик уже ждал его там. Ночью он уложил жену крестьянина на свою постель, а сам лег рядом на складную койку.

Утром крестьянин стал собираться домой.

– Неразумно отпускать тебя одного с этой женщиной, я сам провожу её, – сказал Эйрик.

Крестьянин поблагодарил его. Пастор Эйрик снова сел на своего одра, посадил женщину впереди себя и тронулся в путь. Крестьянин поехал следом. И на этот раз Эйрик быстро ускакал вперед, и крестьянин не видел его, покуда не доехал до дому. Вечером крестьянин с женой легли спать, а Эйрик охранял их. Три ночи он стерёг женщину и каждое утро давал ей особое питье, чтобы она вспомнила всё, что с ней было.

– Не зря я бодрствовал эти три ночи и особенно – последнюю, – сказал он крестьянину на прощание. – Зато отныне твоей жене больше не грозит никакая опасность.

После этого пастор Эйрик вернулся к себе домой, получив от крестьянина богатые подарки.

А вот ещё один случай, немного похожий на предыдущий. Крестьянская чета из Эльфуса ездила как‑то раз на Юг в Иннесьякаупстадир. На обратном пути они заночевали на плоскогорье. Утром крестьянин пошел за лошадьми, а когда вернулся, жены в палатке не оказалось. Искал он её, искал, не нашел и поехал домой один, сам не свой от горя. Ему посоветовали обратиться к пастору Эйрику.

– Поезжай домой, – сказал пастор Эйрик крестьянину, – возьми палатку, в которой вы тогда ночевали, и все вещи, какие с вами были. Поставь палатку на то же место, где она стояла, чтобы каждый колышек попал в прежнюю ямку.

Крестьянин уехал и сделал все, как ему было велено. Тогда к нему на плоскогорье приехал пастор Эйрик, обошел палатку против солнца, потом вошел внутрь и попросил крестьянина посмотреть, не появилась ли его жена. Поглядел крестьянин и видит: идет к палатке народу видимо‑невидимо, однако его жены среди них нет. Он сказал об этом Эйрику. Тогда Эйрик вышел из палатки, поблагодарил духов и попросил их разойтись. Духи тотчас исчезли.

– Сюда приходили все духи земли, кроме четы из Хёрдубрейда, – сказал Эйрик.

Он снова вернулся в палатку, и прошло много времени, прежде чем явилась эта чета, ведя с собой жену крестьянина. Эйрик вышел из палатки и взял у них женщину.

– Ступайте прочь и оставьте эту женщину в покое, – сказал он. – Плохой это обычай – отбирать жену у мужа и вообще уводить людей из поселка. Обещайте, что старый Эйрик больше никогда не услышит о таких проделках.

Супруги неохотно дали обещание и исчезли, а крестьянин с женой поехали домой. Эйрик немного проводил их и вернулся в Вохсоус. С тех пор злые духи больше никогда не тревожили эту женщину.

Текст взят с сайта Сказка

Copyright © Tim Stridmann

Гилитрутт (Gilitrutt)

Жил в давние времена один молодой работящий крестьянин. Был у него свой хутор с обширными пастбищами и много‑много овец. И вот он женился. Жена ему, на беду, попалась бездельница и лентяйка. Целыми днями она била баклуши, даже обед мужу и то ленилась приготовить. И муж ничего не мог с ней поделать.

Однажды осенью приносит он жене большой мешок шерсти и велит за зиму спрясть всю шерсть и выткать из неё сермягу. Жена даже не взглянула на шерсть. Время идёт, а она и не думает приниматься за работу. Хозяин нет‑нет да и напомнит ей про шерсть, только она и ухом не ведёт.

Как‑то раз пришла к хозяйке огромная безобразная старуха и попросила помочь ей.

– Я тебе помогу, но и ты должна оказать мне одну услугу, – отвечает хозяйка.

– Это справедливо, – говорит старуха. – А что я должна для тебя сделать?

– Спрясть шерсть и выткать из неё сермягу, – отвечает хозяйка.

– Давай сюда свою шерсть! – говорит старуха. Хозяйка притащила весь мешок. Старуха вскинула его на плечо, как пушинку, и говорит:

– В первый день лета я принесу тебе сермягу!

– А как я с тобой расплачусь? – спрашивает хозяйка.

– Ну, это пустяки! – отвечает старуха. – Ты должна будешь с трёх раз угадать моё имя. Угадаешь, и ладно, больше мне ничего не нужно.

Хозяйка согласилась на это условие, и старуха ушла.

В конце зимы хозяин снова спросил у жены про шерсть.

– Не тревожься, – отвечает жена. – В первый день лета сермяга будет готова.

Хозяин промолчал, но заподозрил неладное. Меж тем зима шла на убыль, и вот замечает хозяин, что его жена с каждым днём становится все мрачнее и мрачнее. Видно, что она чего‑то боится. Стал он у неё выпытывать, чего она боится, и в конце концов она рассказала ему всю правду – и про огромную старуху, и про шерсть. Хозяин так и обомлел.

– Вот, глупая, что наделала! – сказал он. – Ведь то была не простая старуха, а скесса, что живет здесь в горах. Теперь ты в её власти, добром она тебя не отпустит.

Как‑то раз пошел хозяин в горы и набрёл там на груду камней. Сперва он её даже не заметил. И вдруг слышит: стучит что‑то в каменной груде. Подкрался он поближе, нашёл щель между камнями и заглянул внутрь. Смотрит: сидит за ткацким станком огромная безобразная старуха, гоняет челнок и поёт себе под нос:

– Ха‑ха‑ха! Никто не знает,

как меня зовут!

Хо‑хо‑хо! Никто не знает

мое имя Гилитрутт!

И ткёт себе да ткёт.

Смекнул хозяин, что это та самая скесса, которая приходила к его жене. Побежал он домой и записал её имя, только жене об этом ничего не сказал.

А тем временем жена его от тоски да от страха уже и с постели подниматься перестала. Пожалел её хозяин и отдал ей бумажку, на которой было записано имя великанши. Обрадовалась жена, а все равно тревога её не отпускает – боязно, что имя окажется не то.

И вот наступил первый день лета. Хозяйка попросила мужа не уходить из дома, но он ей сказал:

– Ну, нет. Ты без меня со скессой столковалась, без меня и расплачивайся. – И ушёл.

Осталась хозяйка дома одна. Вдруг земля затряслась от чьих‑то тяжелых шагов. Это явилась скесса. Хозяйке она показалась ещё больше и безобразнее, чем прежде. Швырнула скесса на пол сермягу и закричала громовым голосом:

– Ну, хозяйка, говори, как меня зовут!

– Сигни, – отвечает хозяйка, а у самой голос так и дрожит.

– Может, Сигни, а может, и нет, попробуй‑ка угадать ещё разок!

– Оса, – говорит хозяйка.

– Может, Оса, а может, и нет, попробуй‑ка угадать в третий раз!

– Тогда не иначе, как Гилитрутт! – сказала хозяйка.

Услыхала скесса своё имя и от удивления рухнула на пол, так что весь дом затрясся. Правда, она тут же вскочила и убралась восвояси. И с той поры в тех краях никто её не видал.

А уж жена крестьянина была рада‑радёшенька, что избавилась от скессы. И с того дня её будто подменили, такая она стала добрая и работящая. И всегда сама ткала сермягу из шерсти, которую осенью приносил муж.

Текст взят с сайта СКАЗКА для НАРОДа

OCR: Andrei Gavrilenko

Copyright © Tim Stridmann

Сигни и принц Хлини (Sagan af Hlini kóngssyni)

Жил‑был король с королевой. Короля звали Хринг, а у королевы было такое диковинное имя, что трудно было даже выговорить. У них был сын – прекрасный и отважный принц Хлини. В этом же самом королевстве на берегу глубокого озера стояла ветхая лачуга, в которой жил бедный охотник со своей больной женой и красавицей дочерью Сигни.

Однажды принц поехал со своими друзьями поохотиться в лес. Разгорячившись, он так углубился в чащу, что не заметил, как потерял товарищей. А когда опомнился, уже стемнело, и не было видно ни зги.

В это время его расстроенные товарищи вернулись домой и сообщили королю, что принц исчез. Опечаленные родители сейчас же объявили повсюду, что тот, кто найдет принца Хлини и вернет его во дворец, получит полкоролевства. Три дня сотни лучших охотников с борзыми собаками обыскивали каждый уголок заповедного леса, но все было напрасно – принц бесследно исчез.

Вскоре весть об исчезнувшем молодом наследнике достигла и хижины бедного охотника. Сигни завернула в узелок кусочек хлеба, надела на ноги ботинки на толстой подошве и отправилась на поиски. Долго ли, коротко ли шла она и пришла наконец к густому лесу. У края леса была глубокая‑преглубокая пещера. Сигни, недолго думая, смело шагнула вглубь. И что же она там увидела?

Внутри стояли две громадные кровати. Покрывало на одной из них было из чистого серебра, а на другой переливалось золотом. Подушки были из небесно‑голубого шелка, а по нему были вытканы тонкой пуховой нитью белоснежные лебеди. Вокруг них были написаны диковинные слова. Очарованная такой красотой, Сигни стояла не двигаясь, и вдруг, присмотревшись, она увидела на одной из кроватей спящего принца. Это был Хлини! Она кинулась к нему и изо всех сил принялась тормошить, но Хлини спал беспробудным сном. Вдруг снаружи послышался шум, и Сигни едва успела спрятаться за дверью, как в пещеру ворвались две страшные ведьмы. Одна из них, потянув носом, закричала жутким голосом:

– Фу‑фу, пахнет человеческим духом!

Молодая ведьма возразила ей:

– Что ты, это наш маленький принц.

Затем они подошли к кровати, на которой безмятежно спал Хлини, и прокричали:

Просыпайся, просыпайся,

Ты и так уж долго спал,

А ведь новый день настал.

Вытканные на подушках лебеди вдруг ожили и запели, и принц Хлини открыл глаза. Тогда молодая ведьма подбежала к нему и спросила:

– Принц, ты хочешь есть?

– Нет, колдунья, не хочу, – ответил принц.

– Принц, – опять спросила ведьма, – ты женишься на мне?

– Нет, колдунья, не женюсь.

Ведьма прямо‑таки позеленела от злости и закричала:

Засыпай, засыпай

И меня не раздражай.

Лебеди вновь запели, и Хлини опять уснул. Ведьмы плотно поужинали и, удобно устроившись на серебряной кровати, тоже уснули.

Утром, едва проснувшись, молодая ведьма вновь подбежала к принцу и закричала:

Просыпайся, просыпайся,

Ты и так уж долго спал,

А ведь новый день настал.

Лебеди запели, и принц проснулся.

– Хочешь ли ты есть? – спросила его ведьма.

Принц отказался.

– Женишься ли ты на мне? – снова спросила она.

И принц отказался вновь. Разъярённая ведьма приказала лебедям спеть сонную песню и усыпить принца, а сама вместе со старухой матерью улетела по делам.

Едва лишь они скрылись, бедная, дрожащая от страха крошка Сигни выбежала из своего укрытия и, подойдя к принцу, зашептала волшебные слова:

Просыпайся, просыпайся,

Ты и так уж долго спал,

А ведь новый день настал.

Белоснежные лебеди запели, и принц проснулся. Он был страшно удивлён: вместо безобразной, грязной ведьмы‑уродины он увидел перед собой удивительную красавицу. Сигни поведала ему, кто она, а он рассказал ей о своих злоключениях: о том, как его поймали и околдовали две ведьмы, притащили к себе в пещеру и пытались насильно заставить его жениться на одной из них.

– Вот что мы сделаем, – сказала принцу Сигни. – Когда ведьмы прилетят сюда и будут спрашивать тебя, хочешь ли ты есть и женишься ли на одной из них, ты на всё соглашайся, но потребуй сначала, чтобы они рассказали тебе, что написано на этих шелковых подушках и чем они занимаются целый день в лесу.

Хлини пообещал выполнить все в точности, как велела Сигни. Они весело провели время, играя в шахматы, а когда наступил вечер, Сигни усыпила принца и, спрятавшись за дверью, стала ждать. Вскоре вернулись ведьмы. Они развели огонь, приготовили еду и, разбудив принца, стали опять спрашивать его про еду и женитьбу. К их величайшему удивлению, принц на все кротко отвечал: «Да». Но в конце добавил, что хотел бы непременно узнать, что написано у него на шелковой подушке.

– Это заклинание, – ответила ведьма. – Если ты дважды произнесешь: «Эй, постель, улетай, и меня забирай», то постель станет как волшебный ковёр‑самолет и доставит тебя, куда ты пожелаешь.

Принц поблагодарил её и спросил:

– А что ты делаешь целый день в лесу?

И ведьма ответила:

– Мы охотимся, а затем отдыхаем под старым дубом и стережем наше яйцо жизни.

– А что это такое? – поинтересовался Хлини.

– В этом яйце заключены наши жизни, и если оно разобьется, мы умрём.

Принц притворился страшно уставшим и лег спать. Ведьмы усыпили его, а сами, плотно поужинав, тоже легли. Утром они проснулись и сразу же отправились в лес.

Крошка Сигни выбежала из своего укрытия, разбудила принца и сказала:

– Возьми свой лук и стрелы, бежим скорее в лес. Ты должен уничтожить это яйцо, иначе ведьмы убьют нас.

Принц взял свой лук, усадил Сигни на кровать и сказал:

Эй, постель, улетай,

И меня забирай.

Не успел он договорить, как кровать вместе с покрывалом и шелковыми подушками оказалась в воздухе, и не прошло минуты, как она очутилась на верхушке старого дуба. Сигни с принцем быстро спрыгнули и притаились в ветвях. Сверху им были хорошо видны ведьмы, которые сторожили свое яйцо. Принц прицелился и, туго натянув тетиву, выстрелил в яйцо, которое тут же разлетелось на тысячи мелких кусочков. Бездыханные ведьмы упали к подножию дуба. Принц подхватил Сигни, усадил её на волшебную кровать, и они полетели во дворец.

Вне себя от радости, король с королевой тут же обвенчали их в дворцовой церкви. Матушку Сигни вылечили, а отца поселили в замке и сделали королевским егерем.

Примечание: На сайте сказка публикуется с небольшими правками

OCR: Палек

Copyright © Tim Stridmann

Колдун Лофт (Galdra‑Loftur)

Был когда‑то в епископской школе в Хоуларе один ученик по имени Лофт. Все свободное время он отдавал колдовству и превзошёл всех в этом искусстве. Он любил подбивать других учеников на всякие проделки. Однажды на Рождество Лофт поехал домой к родителям. В пути он заночевал на каком‑то хуторе, а утром подковал тамошнюю служанку, взнуздал её и поскакал на ней домой. После этого служанка долго болела – Лофт загнал её чуть не до смерти, – но, пока он был жив, она словом не обмолвилась об этом случае. А другую служанку, которая от него забеременела, Лофт умертвил с помощью колдовства. Вот как он это сделал: несла служанка из кухни в корыте золу, и вдруг перед ней раскрылась стена. Только она шагнула в этот проём, как Лофт снова закрыл стену. Много лет спустя, когда стену рушили, в ней нашли скелет женщины с корытом в руках, а в её скелете – косточки неродившегося ребёнка.

Лофт не успокоился, пока не изучил до мельчайших подробностей всю «Серую кожу». Он встречался со многими колдунами, и никто не мог превзойти его в колдовском искусстве. Но зато он сделался таким злобным и мрачным, что другие ученики боялись и ненавидели его.

Как то раз в начале зимы Лофт попросил самого храброго из учеников помочь ему вызвать из могилы одного древнего епископа. Тот стал отказываться, но Лофт пригрозил, что убьёт его.

– Вряд ли я смогу быть тебе полезен, ведь я несведущ в колдовстве, – сказал тогда ученик.

Однако Лофт объяснил, что ему придётся только стоять на колокольне и держать верёвку от колокола и по знаку Лофта начать звонить.

– А теперь слушай, я открою тебе, что я задумал, – сказал Лофт. – Если человек владеет колдовством, как я, он может использовать его только для злых дел, в противном случае его ждет смерть. Но если ему удастся постичь колдовскую премудрость до конца, дьявол потеряет над ним власть и даже станет служить ему, как он служил Сэмунду Мудрому. Постигший всю колдовскую премудрость делается независимым и может использовать свои познания, как пожелает. Беда в том, что приобрести такие познания в наши дни стало трудно. Теперь нет Школы Чернокнижия, а «Красная кожа» по повелению епископа Гохтскаулька Злого зарыта вместе с ним в могиле. Вот я и надумал вызвать епископа из могилы и отнять у него «Красную кожу». Правда, вместе с ним выйдут из могил и другие древние епископы – им не устоять перед всеми заклинаниями, которые понадобятся, чтобы вызвать Гохтскаулька. Эти заклинания не подействуют лишь на епископов, которые умерли совсем недавно и похоронены с Библией на груди. Только не вздумай звонить раньше, чем нужно, но и не опоздай, помни, от этого зависит и моё земное, и моё вечное блаженство. А уж я в свой черед отблагодарю тебя: ты всегда и во всём будешь первым, и никто ни в чём тебя не превзойдёт.

Они столковались и, когда все легли спать, отправились в церковь. Светила луна, и в церкви было светло. Товарищ Лофта занял место на колокольне, а Лофт взошел на кафедру и начал читать заклинания. Вскоре из могилы поднялся мертвец с добрым серьезным лицом и короной на голове.

– Остановись, несчастный, пока не поздно! – сказал он Лофту. – Тяжким будет проклятие моего брата Гвендура, если ты потревожишь его покой.

Но Лофт оставил без внимания слова этого епископа и продолжал заклинать. Тогда из могил один за другим стали подниматься древние епископы с крестами на груди и посохами в руках. Все они обращались к Лофту с какими‑нибудь словами, а с какими – неизвестно. Трое из них были в коронах, но ничего колдовского в их облике не было. Однако Гохтскаульк всё не поднимался. Лофт начал заклинать ещё неистовей, он обратился к самому дьяволу и покаялся ему во всём содеянном им добре. Тут раздался страшный грохот, и поднялся мертвец с посохом в руке и красной книгой под мышкой. Напёрсного креста на нём не было. Он сурово взглянул на епископов и устремил испепеляющий взгляд на Лофта. Тот стал заклинать ещё усерднее. Гохтскаульк грозно двинулся к нему.

– Хорошо ты поёшь, сынок, – насмешливо произнёс он, – лучше чем я думал, но моей «Красной кожи» тебе всё равно не видеть.

Лофт пришел в исступление, и от богохульств церковь затрещала и заходила ходуном. Товарищу его показалось, будто Гохтскаульк медленно приблизился к Лофту и нехотя подаёт ему книгу. В глазах товарища потемнело, его обуял ужас. Увидев, что Лофт протянул к книге руку, он подумал, что тот делает ему знак, и ударил в колокол. Все епископы с грохотом повалились под землю. Одно мгновение Лофт стоял неподвижно, закрыв лицо руками, а потом медленно, шатаясь, поднялся на колокольню.

– Все обернулось хуже, чем я предполагал, но ты в этом не виноват, – сказал он своему товарищу. – Мне следовало дождаться рассвета, тогда Гохтскаульк сам отдал бы мне книгу. Но он оказался более стойким, чем я. Когда я увидел книгу и услышал его насмешки, я потерял над собой власть. Стоило мне произнести ещё хотя бы одно заклинание, церковь бы рухнула, а Гохтскаульк только этого и хотел. Но, видно, от своей судьбы не уйдёшь. Теперь у меня нет надежды на вечное блаженство. Но обещанную награду ты получишь, и пусть всё происшедшее останется между нами.

С той поры Лофт стал молчалив и даже как будто немного повредился в уме: он боялся темноты и с наступлением сумерек спешил зажечь все светильники.

– В субботу, в середине Великого поста я буду уже в аду, – часто бормотал он.

Ему посоветовали попросить приюта у пастора из Стадарстадира, который был очень стар, твёрд в вере и считался лучшим священником в округе. Помешанных и околдованных он исцелял одним наложением рук. Пастор пожалел Лофта и позволил ему неотлучно находиться при себе – и днём и ночью, и дома и на улице. Лофт заметно оправился, но пастор продолжал опасаться за него, потому что Лофт никогда не молился вместе с ним. Лофт неизменно сопровождал пастора, когда тот навещал больных и искушаемых дьяволом, и присутствовал при их беседе. Пастор не выходил из дома без облачения и всегда брал с собой хлеб и вино для причастия.

Наступила суббота в середине Великого поста. Лофт был болен, пастор сидел у его постели и христианской беседой поддерживал в нем бодрость духа. Часов в девять утра пастору сообщили, что один из его друзей лежит при смерти и просит пастора причастить его и подготовить к благочестивой кончине. Пастор не мог ему отказать. Он спросил у Лофта, может ли тот сопровождать его, но Лофт ответил, что боли и слабость не позволяют ему двигаться. Пастор сказал Лофту, что всё будет хорошо, если тот не выйдет из дому до его возвращения, и Лофт обещал не вставать с постели. Потом пастор благословил и поцеловал его. У порога пастор опустился на колени, прочел молитву и осенил дверь крестным знамением. Люди слышали, как он пробормотал про себя:

– Один Бог ведает, спасётся ли этот человек. Боюсь, что мне не одолеть силу, которая мешает его спасению.

Когда пастор ушёл, Лофт вдруг почувствовал себя совершенно здоровым. День был погожий, и ему захотелось выйти прогуляться. Мужчины уехали рыбачить, и дома не было никого, кроме кухарки и одного работника, которые не стали его удерживать. Лофт отправился на соседний хутор. Там жил один старик, человек скорее злой, чем добрый. Сам он уже не рыбачил. Лофт попросил старика спустить для него на воду небольшую лодку – ему, мол, охота порыбачить у самого берега. Старик выполнил его просьбу.

Тихая погода держалась весь день, но лодки этой никто уже больше не видел. Даже обломка от весла и то не нашлось. Только один человек видел с берега, как из воды высунулась серая мохнатая лапа, схватила лодку и вместе с Лофтом утащила её под воду.

Текст взят с сайта Ольги Романовой Образы Мира

Перевод Л. Горлиной

Источник: «Сказки народов мира». – М., «Правда», 1987.

OCR: Д. Лазарев

Copyright © Tim Stridmann

О Скотте с Речного Хутора (Frá Ábæjar‑Skottu)

Эта история произошла, когда я был на восемнадцать лет у своих родителей в Miðhúsum на Blönduhlíð. Я спал вместе со своей бабушкой Труд и лежал в кровати перед ней, потому что мне казалось, что так более приличествует мужчине.

Одной ночью я проснулся, хотя тому не было необходимости. Ярко светила луна. Я заглянул в гостиную и посмотрел на стену, что была прямо напротив кровати. Там висели часы, и в это время они ударили четыре раза. У стены стояла скамья, на ней часто сидели гости. Я увидел, что у скамьи стоит девушка, и было достаточно светло, чтобы я её хорошо рассмотрел. Она была в жёлто‑коричневой юбке и рубашке того же цвета, а на голове – шапочка с кисточкой. Некоторое время я наблюдал за ней и не понимал, что может делать здесь девушка за полночь. Я решился сказать ей что‑нибудь, но тут луну закрыла туча и в гостиной потемнело. Тогда я почувствовал в темноте нечто страшное, поэтому не осмелился потревожить её. Безотчётный ужас охватил меня, я бросился в постель и натянул одеяло над головой. Я всеми силами пытался разбудить бабушку, но это было невозможно.

Спустя короткое время любопытство преодолело страх, поэтому я решился подсматривать из‑под одеяла. Луна опять ярко светила, и теперь я видел девушку гораздо лучше, чем прежде. Она была несомненно ближе к кровати чем раньше. Некоторое время я наблюдал за ней. Но внезапно она начала хмуро смотреть на меня, и это было так ужасно, что навсегда останется в моей памяти.

В конце концов мне удалось разбудить бабушку и рассказать ей, что я не могу спать, потому что напротив кровати у скамьи стоит какая‑то девушка. Бабушка сказала, что мне, должно быть, приснилась эта чепуха, ведь как я могу видеть сейчас, там ничего нет. И это была правда, теперь там никого не было видно. Я описал бабушке одежду этой девушки и её саму так ясно, как только мог, потому что меня обидело то, что она мне не верит.

Она сказала, что мы должны повторить наши молитвы, и тогда мне, возможно, удастся уснуть. Мы сделали это. Потом я перебрался в кровати за бабушку и вскоре уснул.

Утром, когда я проснулся, было уже поздно. Первое, что я увидел, едва открыл глаза, был незнакомец, который сидел на скамье прямо напротив меня.

Позже, когда я гулял поблизости, случайно я подслушал разговор между моей матерью и бабушкой. Бабушка рассказывала о том, что произошло со мной ночью. Тогда я услышал, что мама сказала:

– Ну, что поделаешь! Кажется, она просто хотела порезвиться перед ним.

Я узнал, что то, должно быть, была Скотта, более того, позже я слышал, что она преследовала одного приезжего и его семью.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan

Copyright © Tim Stridmann

Скотта с Комариного Озера (Mývatns‑skotta)

У Комариного Озера, на Орлином Озере, жили два бонда, которые были колдунами. Об этих бондах ходили плохие слухи.

Одной зимой случилось так, что бедная девочка погибла на пустоши во время метели, к западу от Каменного Брода, а один из вышеупомянутых бондов прознал о том, что случилось, ночью пошёл на запад на пустошь и оживил эту девочку, пока она не остыла. Затем утром он вернулся с ней домой, велел ей зайти в хижину перед ним и велел ей убить своего сожителя.

Потом она пошла внутрь, а он позже за ней, но едва она вошла туда, как бонд неожиданно сел в постели и приказал ей напасть на того, кто идет за ней, и она сделала так. Она схватила его и швырнула через комнату, как мяч, а второй сидел в постели и смеялся. Однако он велел ей не убивать его, и поэтому потом она бродила поблизости и долгое время преследовала этот род. Например, когда Иллуги Хельгасон писал стихи об Амбалесе, она часами мешала ему, так что он не мог сочинять в это время.

Долгое время она преследовала некоего Арнтора, который жил в Долине Дымов, а когда он умер, она появилась на стенке загона рядом с женщиной, которая доила коров, и сказала:

– Куда теперь идти, теперь, когда Арнтор мертв?

Тогда женщина сказала:

– Пошла к чёрту и преследуй тот род!

Позже она бродила и преследовала разных людей.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan

Copyright © Tim Stridmann

Скотта с Речного Хутора (Ábæjar‑Skotta)

Одного бонда звали Йоун; он жил на Речном Хуторе, у него была дочь Гудбьёрг. Когда он лежал на смертном ложе, он дал своей дочери овечью кость, в которой были пробки, и сказал ей не вынимать эти пробки, иначе ей не поздоровится.

Потом старик умер, а его дочь Гудбьёрг вышла замуж за человека по имени Эйрик, и они переехали жить на Речной Хутор после Йоуна.

В те времена на Летовье Кремневой Реки жил бонд, которого звали Сигурд. Земля его была бесплодна, и он хотел огородить себе землю Речного Хутора. Супруги с Речного Хутора хотели прогнать Сигурда прочь, но не сумели.

Тогда Гудбьёрг пришло в голову, что теперь время открыть кость. Поэтому она вытащила пробки, оттуда вылетел густой дым. Он собрался и превратился в женщину, если только можно назвать это женщиной.

Гудбьёрг велела ей тотчас же отправляться и прогнать Сигурда с Летовья Кремневой Реки. Призрак сразу отправился и так плохо обращался с Сигурдом, что ему пришлось перебраться спать на другой хутор, потому что, по его словам, нет никакого покоя спать дома из‑за изводящих его демонов.

Следующей весной Сигурд покинул свой участок из‑за этой напасти. Едва Скотта выполнила поручение, она вернулась домой к Гудбьёрг и спросила, куда ей направиться теперь. Но Гудбьёрг растерялась, и тогда Скотта принялась мучить её, и в конце концов она сошла с ума. Безумство часто встречалось в её роду, а одна из её близких родственниц вскрыла себе вены.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan

Copyright © Tim Stridmann

Школа Чернокнижия (Svartiskóli)

В прежние времена была на свете Школа Чернокнижия. Обучали там колдовству и всяким древним наукам. Находилась эта школа в прочном подземном доме, поэтому окон там не было и всегда царил мрак.

Учителей в Школе Чернокнижия тоже не было, а все науки изучались по книгам, написанным огненными буквами, и читать их можно было только в темноте.

Чтение длилось от трёх до семи лет, и за это время ученики ни разу не поднимались на землю и не видели дневного света. Каждый день серая лохматая лапа высовывалась из стены и давала ученикам пищу.

И ещё одно правило всегда соблюдалось в этой школе: когда ученики покидали её, чёрт оставлял у себя того, кто выходил последним. Поэтому немудрено, что каждый старался проскочить вперёд.

Учились однажды в Школе Чернокнижия три исландца – Сэмунд Мудрый, Каульвюр сын Ауртни и Хальвдан сын не то Эльдяурна, не то Эйнара. Хотели они договориться, что выйдут в дверь одновременно, но Сэмунд сказал друзьям, что пойдёт последним. Друзья, конечно, обрадовались.

Сэмунд накинул на плечи широкий плащ, и, когда он поднимался по лестнице, которая вела наверх, чёрт ухватил его за полу.

– А ты мой! – сказал он.

Но Сэмунд скинул плащ и убежал. Железная дверь захлопнулась за ним и отдавила ему пятку.

– Душа дороже пятки! – сказал Сэмунд по этому поводу, и эти слова стали поговоркой.

А иные рассказывают, что все было иначе: когда Сэмунд поднялся по лестнице и ступил за порог, солнце стояло так, что тень Сэмунда упала на стену. Только черт приготовился его схватить, как Сэмунд сказал:

– А я вовсе не последний. Вон за мной ещё один идет. – И показал на тень.

Чёрт принял тень за человека и схватил её. Так Сэмунд вырвался на волю, но с тех пор он жил без тени, потому что черт оставил её у себя.

Текст взят с сайта Ольги Романовой Образы Мира

Перевод Л. Горлиной

Источник: «Сказки народов мира». – М., «Правда», 1987.

OCR: Д. Лазарев

Copyright © Tim Stridmann

Жених и привидение (Unnusti og draugur)

Однажды четыре человека рыли на кладбище могилу; некоторые говорят, что это было в Рейкхоуларе. Все четверо были люди весёлые и любили посмеяться, но больше всех веселился один молодой задорный парень. Когда могила была почти готова, они нашли в ней много человеческих костей, в том числе и бедренную кость небывалых размеров. Веселый могильщик схватил эту кость, оглядел со всех сторон и приставил к себе. Говорят, будто она достала ему до пояса, а он был среднего роста. Тогда он возьми и скажи в шутку:

– Вот небось был знатный воин! Хотел бы я, чтобы такой гость пожаловал ко мне на свадьбу!

Остальные ему поддакивали, однако сами не шутили, и в конце концов весельчак положил бедренную кость обратно в могилу.

Как прошли следующие пять лет, ничего не говорится, но вот тот самый весельчак собрался жениться. Он обручился, и в церкви было сделано уже два оглашения. После второго оглашения его невесте три ночи подряд снился один и тот же сон. Ей снился богатырь невиданного роста, который спрашивал у неё, помнит ли её жених, как он шутил несколько лет назад. В последний раз богатырь предупредил невесту, что хочет её жених или не хочет, а на свадьбу к ним он всё равно явится. Невеста ничего не ответила, однако ей стало не по себе, да и немудрено: уж очень он был высок ростом. Утром она спросила у жениха:

– Кого ты собираешься пригласить к нам на свадьбу?

– Я ещё не думал об этом, – ответил жених. – Давай подождём третьего оглашения.

– Значит, ты ещё никого не приглашал?

– Нет, никого, – ответил жених, однако задумался. – Приглашать‑то я никого не приглашал, это точно, – проговорил он наконец. – Впрочем, несколько лет назад я сказал в шутку огромной бедренной кости, которую мы нашли, копая могилу, что хотел бы видеть у себя на свадьбе такого богатыря. Только, по‑моему, это нельзя считать приглашением.

Невеста нахмурилась и заметила, что шутка была неуместная.

– А знаешь ли ты, – прибавила она, – что тот, над кем ты пошутил, намерен прийти к нам на свадьбу?

И она поведала жениху о своих снах. Встревожился жених и признал, что лучше бы ему в тот раз попридержать язык.

На другую ночь богатырь приснился ему самому. Ростом он не уступал великану и был на вид грозен и угрюм.

– Уж не вздумал ли ты отказаться от своего приглашения? – спросил он у жениха. – Помнишь, пять лет назад ты пригласил меня к себе на свадьбу?

Жених струсил не на шутку, но сказал, что обратно своих слов не берёт.

– Ну, ты как хочешь, а я все равно явлюсь, – сказал богатырь. – Посмеялся всуете над моей костью, вот теперь и расплачивайся.

С этими словами привидение исчезло, и жених спокойно проспал до утра. А утром он рассказал свой сон невесте и просил у неё совета, как ему быть.

– Вот что сделай, – сказала невеста. – Найми плотников и построй дом для человека, посетившего нас во сне. Такой, чтобы он мог стоять в нём во весь рост. Ширина дома должна быть не меньше, чем высота. Стены надо украсить, как в свадебном зале, стол накрыть белой скатертью и поставить угощение – тарелку освященной земли и бутылку воды. Другой пищи привидения не едят. Перед столом надо поставить стул, а рядом постелить постель, вдруг гостю захочется отдохнуть. На столе должны гореть три свечи. И тебе придется самому проводить туда гостя. Но только помни, нельзя входить в дом впереди гостя, а также оставаться с ним под одной крышей. Живой должен отказываться от всего, что бы ему ни предложил мертвец, и вообще поменьше с ним говорить. Пригласи его отведать того, что стоит на столе, а потом запри дверь на засов и уходи.

Жених сделал все, как велела невеста.

Подошел день свадьбы, жениха и невесту обвенчали, и гости сели за стол пировать. Вот уже стемнело, а между тем ничего особенного не произошло. Гости сидели и беседовали, тут же были и жених с невестой, как того требовал обычай. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Никому не хотелось идти открывать. Невеста толкнула жениха в бок, он побледнел. Стук повторился уже сильней. Тогда невеста взяла жениха за руку, подвела его к порогу, хоть он и сопротивлялся, и отперла дверь. За дверью стоял человек огромного роста. Он сказал, что пришел к ним на свадьбу. Невеста велела жениху принять гостя и вытолкнула его из свадебного зала, потом она помолилась за него и снова заперла дверь.

Говорят, что жених провел гостя к дому, который был выстроен нарочно для него, и пригласил войти внутрь. Пришелец попросил жениха войти первым, но тот наотрез отказался. В конце концов гость вошёл в дом.

– Я отобью у вас охоту смеяться над мертвыми костями! – буркнул он.

Жених притворился, будто ничего не слыхал, попросил гостя подкрепиться и не обижаться, что хозяину недосуг побыть с ним.

– Да зайди ты хоть на минутку! – попросил гость.

Жених опять решительно отказался.

– Ну, не хочешь сейчас посидеть со мной, зайди попозже меня проведать, – сказало привидение.

Но жених и от этого отказался, захлопнул дверь и запер её на засов.

Потом он вернулся к гостям. Все сидели молча – приход необычного гостя расстроил беседу. Только невеста осталась весела. Вскоре гости разошлись и молодые легли спать. Утром жених хотел пойти взглянуть на вчерашнего гостя, но невеста сказала, что ему не следует идти туда одному, и они пошли вместе. Невеста первая открыла дверь. Гостя в доме не оказалось. Он вылил всю воду, а землю с тарелки рассыпал по полу.

– Так я и думала, – сказала она. – А войди ты первым да коснись этой земли хотя бы кончиком башмака, ты оказался бы во власти привидения и уже никогда не вернулся бы к людям. Мне же от этой земли вреда не будет. Сейчас я тут подмету и уберу.

А иные говорят, что привидение перед уходом подошло к двери свадебного зала, – а может, к спальне жениха и невесты, – и пропело:

– Благодарить не буду никого,

поскольку не отведал ничего,

кроме чистой водицы

и чёрной землицы.

После свадьбы привидение больше ни разу не навещало эту чету. Они жили долго и счастливо и очень любили друг друга.

Текст взят с сайта СКАЗКА для НАРОДа

OCR: Andrei Gavrilenko

Copyright © Tim Stridmann