И, конечно, тот, кто хотел увидеть доказательства, находил их. Частично затруднение заключалось в том, что мы искали слишком ретиво, слишком глубоко и слишком близко

Когда я прослеживаю свою жизнь в Субуде, то узнаю некоторые незначительные, но явные изменения, которые нелегко увидеть невооруженным глазом.

Например, вижу, что в моих взглядах на политические проблемы, общество, человеческие отношения, основные ценности и деньги произошла революция. Осознаю, что мое раннее бунтарство сделало меня таким же жестким и непримиримым, как те порядки и люди, против которых я бунтовал. Понимаю, что мое революционное политическое рвение, как у большинства революционеров и либеральных реформистов, завело меня в ловушку, и я оказался в клетке, как белка в колесе. Отдаю себе отчет в том, что ни одна из животрепещущих проблем человечества не может быть решена политическими средствами, если не произойдут глубокие изменения в людях.*

____________________________________________________________________

* Однажды Бапак спросил нас: “Может ли плотник сделать стол, который будет лучше, чем он сам?”

____________________________________________________________________

Я понял, что был облачен в одежду из жестких ценностей городской жизни, которые делали меня бесчувственным к чувствам и нуждам простых людей. Я прислушивался только к блестящему интеллекту и холодной логике слов. Я осознаю, что вся наша жизненная тренировка должна была считать ум самым утонченным явлением во всей Вселенной, а на чувства и эмоции, если они не замораживались до высокого искусства, смотреть с подозрением и презрением. Я заметил, что приходил в ужас от проявлений или признаний любви - уже само это слово приводило меня в крайнее смущение.

Однажды, когда я и несколько человек из нашей группы сидели в баре "Плюмаж" и пили пиво, мой коллега по Флит-стрит сказал нам, что, по-видимому, мы не способны говорить о чем-либо, кроме джина и секса. Я тут же отпарировал ласко-вым голосом, но твердо: “А что, существует еще что-нибудь?” Вежливый смех. Умно. Цинично. Изящно. Это была жизнь, Kёстле, Кафка, Кьеркегор. В начале был Ум, и Ум был Богом...

И вот мы опять - всего лишь через несколько лет, начинающие доверять своим чувствам и даже чувствительности физического тела больше, чем тонким аргументам ума. После Конгресса в Брайерклиффе в 1963 г., на котором 350 человек, собравшиеся со всего мира, все более и более искренно стали полагаться на внутреннее руководство при тестировании, Джон Лейк из Лос-Анжелеса заметил с напускным унынием: “О Боже! Должно быть, теперь мне придется привинтить свою голову обратно”.

И я увидел, как это было для меня и большинства других членов Субуда, обученных и вскормленных в религии ума, насколько мы стали более готовыми отвести уму надлежащее ему место как относительно неэффективному компьютеру, задача которого состоит в том, чтобы рассчитать наш путь через мирские жизни, и ничего более.

Какое еще более убедительное доказательство изменения нам нужно? Но я предвижу, что многие из нас, как и я, будут про-должать требовать все больших доказательств, пока латихан не станет неотъемлемой частью нашей повседневной жизни”.*

___________________________________________________________________

* Бапак говорил так: “Пока Внутреннее и Внешнее не сольются”.

___________________________________________________________________

Жизнь в Субуде

Когда мы сможем сказать, что Субуд органически вплелся в нашу повседневную жизнь? Один из быстрых ответов: Когда у нас не будет необходимости об этом говорить. Однако, как и все подобные ответы, он быстро проливает свет на проблему, но этот свет так же быстро гаснет. Мне бы хотелось думать, что для большинства из нас достижение этого уже в этой жизни не будет слишком невероятной задачей.

Есть некоторые основания полагать, что это мое желание не такое уж дерзкое или неуместное. Позвольте сразу сказать, что эти основания возникли не в результате моего собственного опыта, а под действием одного-двух намеков, брошенных Бапаком, а также из моих наблюдений за жизнью некоторых членов Субуда в Джакарте и за пределами Индонезии.

Как Бапак заметил на Конгрессе в Брайерклиффе, факт, что так много членов Субуда, принимавших в нем участие, смогли решать все вопросы без злости, обид, гнева или “желания неправильно понять”, показал, что практика латихана уже оказала определенное влияние на их внутреннюю жизнь.

Но, разумеется, мы можем нанести себе вред, если совершим ошибку и позволим своему воображению раздуваться сверх всякой меры. Например, мы совершили бы ужасную ошибку, пренебрегая некоторыми свидетельствами в нашей жизни, открывающими нам пропасть между тем, какие мы есть, и тем, какими мы надеемся стать, и как много нам еще нужно пройти, чтобы преодолеть эту пропасть. Такой самообман неизбежно приведет к жестокому разочарованию, когда, неминуемо, неприятные факты вторгнутся в наше сознание в критические моменты наших взаимоотношений с собой, с другими и с Богом.

Однажды Бапак сказал нам: “Вы делаете латихан по полчаса два раза в неделю. Позже вам потребуется три латихана, а еще позже вы почувствуете необходимость делать латихан еще чаще. Когда вы продвинетесь в своем развитии, может наступить время, когда не находиться в состоянии получения будет так же не комфортно, как для рыбы быть без воды. Состояние латихана - надлежащая среда для истинного человеческого существа, чье Внутреннее и Внешнее находятся в постоянном контакте друг с другом”.