Психологическая война – «уничтожение воли врага»

Впервые определение «психологической войне» было дано в служебных документах ЦРУ в 1949 г. В разработанном в том же 1949 г. по указанию Белого дома Комитетом начальников штабов план под кодовым названием «Дропшот» впервые акцент был сделан не только на прямую агрессию против государства-противника (которая, кстати, предполагала уничтожение ядерными и обычными бомбами 85 % территории Советского Союза), а на поиск союзников по ту сторону фронта.

Психологическая война в этом документе рассматривалась как «чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского народа, которое подорвет его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране…» (2). Кстати, об особой роли предательства в истории России писал еще Карл Клаузевиц, выдающийся военный теоретик ХIХ века: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, то есть оккупировать… Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием внутренних раздоров» (3).

7 апреля 1950 г. президенту Г. Трумэну была представлена директива Совета национальной безопасности США – СНБ-68, ставшая основой американской внешней политики на многие годы вперед и действующая в своих принципиальных положениях по сей день: «Запад не должен довольствоваться защитой своих основных ценностей и стремиться воплотить их в жизнь только на своей территории. Запад должен поставить своей целью оказание влияния на естественные процессы изменений, происходящие в «третьем» и коммунистическом мире … в направлении не благоприятном для их ценностей…(курсив мой – ЕП.)» (4)

Конкретная работа по формированию «пятой колонны» началась с хрущевской «оттепели». Так была сформирована бригада влиятельных лиц в высшем эшелоне правящей элиты на всех ключевых участках. Без этой группировки, которая контролировала СМИ и влияла на сознание активной части населения, «успех» перестройки Горбачева был бы невозможен» (5). Заключительный этап информационно-психологической войны против СССР начался с приходом в Белый дом 40-го Президента США – Рональда Рейгана (1981 г.) и с избранием Генеральным секретарем ЦК КПССС Михаила Горбачева (1985 г.).

Психологическая война на уничтожение советского государства велась против всех его систем – от армии и хозяйства, образования и здравоохранения – вплоть до детских садов. Поддержки «снизу» эта кампания не получила, но этого для верхушки номенклатуры и не требовалось. Главное было достигнуто – общество испытало культурный шок, сознание было приведено в состояние хаоса, став неспособным к идейному сопротивлению. Особое место в психологической войне занимали созданные западными державами и их сателлитами (Саудовская Аравия, Пакистан) сепаратистские структуры.

Рейгановская стратегия психологической войны была тщательно спланирована и имела самый широкий спектр воздействия, начиная от радиовещания и заканчивая откровенными военными провокациями. Например, как вспоминает генерал Джек Чейн, командовавший военно-воздушными силами стратегического назначения, «порой мы посылали бомбардировщики на Северный полюс, чтобы советские радары смогли их засечь. А порой запускали бомбардировщики над их приграничными территориями в Азии и Европе» (6). В критические периоды эти операции включали по нескольку таких маневров еженедельно. Они проводились с разными интервалами, чтоб эффект был еще более пугающим.

Масштабные психологические операции США против СССР начались в середине февраля 1981 г. и продолжались с перерывами до 1983 года. Они включали в себя серию скрытных проникновений из Атлантического в Северный Ледовитый океан через проливы между островами Гренландии, Исландии и Великобритании. Проникновения в территориальные воды Норвежского и Баренцева морей, а также эпизодическая демонстрация силы в Балтийском и Черном морях должны были показать, как легко корабли НАТО могут приблизиться к ключевым советским военно-морским базам.

В рамках психологической войны США против СССР были разработаны и реализованы десятки проектов. Среди прочих - «Кеймлот» и «Эджайл», которые опосредованно повлияли на состояние всей советской системы.

Самое прямое влияние на советское общество оказали так называемые «Гарвардские» и «Хьюстонский» проекты. Первый из проектов Гарвардского университета был разработан еще в начале 1950-х гг. Центром русских исследований. Инициатором проектной разработки являлся Джон Патон Дэвис, член группы политического планирования Госдепартамента США, а финансирование проекта осуществлялось по линии ВВС США. Характер предпринятого исследования заключался в сборе через интервьюирование «перемещенных лиц» и систематизации информации о реальном социально-политическом положении СССР. Цель предпринятого анализа заключалась в вынесении репрезентативной оценки психологической уязвимости гражданского населения СССР в случае массированных бомбардировок, аналогичных по масштабам тем, которые практиковались западными союзниками в 1945 г. в Германии (7).

О существовании второго Гарвардского проекта информация в СССР была получена в начале 1980-х годов. Программа включала в себя три последовательно реализуемых этапа. На первом должна была решаться задача создания почвы для перехода от социализма к капитализму. Возглавить процесс реформирования предписывалось некоему лидеру. Предположительно им мог стать Генеральной секретарь Коммунистической партии. Идеологическим ориентиром этого периода должна была стать апробированная во время «пражской весны» 1968 года концепция «социализма с человеческим лицом». Задачи второго этапа носили уже ликвидационный по отношению к системе мирового социализма характер. К ликвидации предназначались Организация Варшавского договора, КПСС и в итоге – СССР.

Наконец, третий этап характеризовался как «завершающий» в логике всего Гарвардского проекта. На данной стадии должен был быть осуществлён демонтаж последних атрибутов прежней социалистической системы, таких как бесплатное обучение и медицинское обслуживание. Государственная и общественная собственность должна перейти всецело в частные руки. Развитие инфраструктуры морских портов и различного рода дорожных коммуникаций означало бы окончательную переориентацию России на рельсы сырьевого экспортера. Предотвращение восстановления «имперских амбиций» виделось в ликвидации российской армии в том ее виде, как она сформировалась в советские времена. В заключение ликвидации подлежала и сама Россия как единая держава.

Широкую известность приобрела еще одна проектная разработка – Хьюстонский проект. По существу в нем идет детализированное раскрытие завершающего этапа Гарвардского проекта. Ставятся задачи внедрения дезинтеграционных механизмов не в отношении СССР, распад которого состоялся, а уже территории Российской Федерации. Этот проект ориентировал западные страны к отказу от взгляда на будущую Россию как на единое государство.

Уместно процитировать слова госсекретаря США Колина Пауэлла: «Россия должна забыть о том, что у нее есть какие-то интересы в республиках бывшего СССР, ибо восстановление СССР не входит в стратегические цели правительства и государства США». Еще более определенно о геополитической стратегии США высказался в своем выступлении 25 октября 1996 г. Билл Клинтон: «Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием. Мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на много миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящей операции. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке»(8). Как говорится, без комментариев.

Среди наиболее распространенных приемов психологической войны специалисты выделяют три основных (9).

Прежде всего, это психологическое давление. Это многократное повторение одного и того же ложного тезиса, ссылки на авторитеты в сочетании с различными спекуляциями (начиная от искажения цитат и кончая ссылками на несуществующие источники); манипуляция («игра») цифрами и фактами для создания видимости объективности и точности; тенденциозный подбор иллюстративного материала с упором на эффект «драматизирующего воздействия»; устрашающие «наглядные иллюстрации» пропагандистских взглядов и позиций и другие аналогичные приемы, рассчитанные на создание эмоционального дискомфорта и нейтрализацию способности человека рационально оценивать предоставляемую информацию. Именно по таким принципам осуществляется подача мировыми СМИ информации о Ливии, Иране, Сирии. Вспомним и собственный опыт – освещение на Западе пятидневной войны в Южной Осетии в августе 2008 года.

Во-вторых, незаметное проникновение в сознание. Это реклама своего образа жизни, распространение «желательных» ценностей и стандартов массовой культуры через музыку, развлекательные телепрограммы, кинофильмы, через моду и т.д.

Наконец, третий прием - это скрытое нарушение и искажение законов логики. Сюда относятся подмена тезиса, ложная аналогия, вывод без достаточного основания, подмена причины следствием, тавтология и т. д. Психологическая война такого рода наиболее эффективна по отношению к малообразованным слоям общества, не всегда способным внимать рациональным аргументам и склонным слишком многое принимать на веру.