Элементы актерского мастерства

Определенный артистизм, безусловно, необходим репортеру даже при работе за кадром, в голосе.

Но если при использовании закадрового текста непосредственно на зрителя работает только интонация, то в stand-up'е артистических навыков потребуется поболее.

Одна из задач, которую решает корреспондент своим выходом в эфир – убедить зрителя в правоте той информации и/или точки зрения, которая заложена в сюжет. Отсюда самым естественным образом следует, что неуверенное поведение корреспондента, работающего в кадре и даже неуверенные интонации в голосе мало способны убедить зрителя в вашей правоте. Конечно, переигрывать тоже вряд ли стоит. Если речь идет о чем-либо драматичном, даже трагичном, нелепо будет выглядеть жизнерадостный бодрячок в кадре. Характер поведения должен соответствовать атмосфере и в любом случае быть достаточно сдержанным. Наиболее оптимальна некоторая внешняя отстраненность – особенно, если в самом тексте, вынесенном в stand-up, и без того хватает поводов для эмоций. Уверенность, решимость, иногда даже безаппеляционность, должны, прежде всего, говорить о собственной уверенности в правоте произносимых вами слов. Легче всего это происходит, если вы на самом деле оказались неравнодушны к происходящему и доносите до зрителя некие мысли (либо работающую на конкретную точку зрения информацию), которые вами выстраданы, пропущены через себя. В этом случае, ваша работа оказывается вполне идентична работе на сценической площадке, будь то театр или кино.

Однако, вышеописанная ситуация, конечно, является идеальной и случается на практике не особенно часто. Чрезвычайно полезными для корреспондента могут быть несколько уроков, взятых у профессиональных актеров. Необходим минимум владения своей мимикой, умение очень легким, ненавязчивым, жестом, движением головы и т.д. подчеркнуть произносимое в микрофон.

Один из наиболее неприемлемых вариантов: произнося текст в кадре, вы сбиваетесь и смущенно заглядываете в свои записи. Уж лучше сделать это открыто, так, чтобы у зрителя не осталось ощущения, что он поймал вас за чем-то неприличным. Именно поэтому редко когда есть смысл заучивать фрагмент текста сюжета, который вы выносите в кадр. Заучивание частично может быть оправдано лишь в том случае, когда содержание текста настолько ответственно, что любое смещение акцентов может пойти во вред реальному развитию событий. Да и то, в таком случае можно обыграть обращение к блокноту так, что это будет выглядеть естественным.

Если вы произносите непривычные, как правило, иноязычные, географические понятия или имена, которые встречаются очень редко или вообще еще не звучали в СМИ, смело прочитайте их из блокнота прямо в кадре. Это тем более относится к каким-либо цифровым данным. Правда, если вы ведете речь о том, что уже на слуху у зрителя, иноязычность названий и имен оправданием являться не будет.

Категорически неприемлемо обращение в кадре к блокноту в том случае, если произносимое вами состоит из оценок, прогнозов и т.д.

Зритель вправе задаться вопросом: как этот человек может давать оценки и делать прогнозы, если он с ситуацией-то знаком лишь по бумажке... Вообще же, самое главное – не переиграть. Главное, в чем необходимы тележурналисту драматические навыки, это, конечно, речь.

Журналист, работающий в кадре, делает это так, как К.С. Станиставский советовал актерам: «артист д е й с т в у е т на сцене с л о в о м, с помощью и н т о н а ц и й (повышение и понижение), у д а р е н и й и п а у з (остановок)». Это действие напрямую связано с текстом, характер которого и определяет необходимость изменения интонаций, присутствия в речи ударений и пауз.

Важную роль играют здесь правильно примененные в тексте знаки препинания, поскольку, по тому же К.С. Станиславскому, «прямое назначение з н а к о в п р е п и н а н и я группировать слова фразы и указывать речевые остановки или паузы. Они различны не только по продолжительности, но и по х а р а к т е р у. Последний зависит от той интонации, которая сопровождает речевую остановку.

Иначе говоря, каждый знак препинания требует соответствующей ему характерной для него и н т о н а ц и и...»

«Случалось ли вам слышать простую речь, без особых голосовых повышений и понижений, без широкой тесситуры, без сложной фонетики, графики, которые так важны в области слога? Однако, несмотря на отсутствие всех этих элементов, простая речь нередко производит впечатление. В чем же ее секрет и сила? В я с н о с т и в о с п р о и з в о д и м о й м ы с л и, в о т ч е т л и в о с т и и в т о ч н о с т и в ы р а ж е н и й, в л о г и ч н о с т и, в п о с л е д о в а т е л ь н о с т и, в х о р о ш е м п о с т р о е н и и ф р а з, в и х г р у п п и р о в к е и к о н с т р у к ц и и в с е г о р а с с к а з а».

Ударение – выразитель жизни в речи, пишет дальше К.С. Станиславский. «Ударение – элемент точности в речи».

Другим показателем точности речи являются паузы. А наилучшим показателем для их распределения являются знаки препинания – конечно, в том случае, когда они правильно расставлены в тексте.

Длительность пауз, обусловленных знаками препинания, зависит от важности, значительности, содержательности, сути и смысла фрагментов текста, разделяемых знаками препинания. Естественно, что длительность пауз, указателями которых являются знаки препинания, - величина относительная, не поддающаяся простому математическому учету.

ОРФОЭПИЯ И ТЕХНИКА РЕЧИ

Всякому искусству предшествует техническое умение.

Техника речи– это набор практических навыков а области дыхания, артикуляции, дикции, постановки голоса и т.д.

К технике речи самое прямое отношение имеет орфоэпия – раздел науки о языке, занимающийся определением произносительных норм (от греческих слов orthos – правильный, прямой, и epos – речь).

С.И. Ожегов дает следующее определение «культуры речи»: «Высокая культура речи – это умение правильно, точно и выразительно передавать свои мысли средствами языка. Правильной речью называется та, в которой соблюдаются нормы современного литературного языка... Она заключается еще и в умении найти не только точное средство для выражения своей мысли, но и наиболее доходчивое (т.е., наиболее выразительное) и наиболее уместное (т.е., само подходящее для данного случая и, следовательно, стилистически оправданное)».

Под литературным языком понимается тот, что, в отличие от региональных и социальных диалектов, имеет четко отработанные нормы.

Просторечие, подразумевает отклонения от литературной нормы, другими словами – недостаточное владение литературным языком.

Соблюдение норм произношения является необходимым условием для языкового общения.При всей гениальности текста, искажение звуков, неправильная расстановка ударений, неправильное произношение будут мешать восприятию слушателя. Это как раз область действия законов и правил орфоэпии. Другими словами, орфоэпия изучает и определяет как норму специфические явления устной речи, которые на письме обычно не отражаются. Это нормы произношения и ударения.

Основные нормы современной устной речи определил разговорный язык Москвы, сложившийся к 17-му веку.

В Петровскую эпоху русский язык становится национальным – однако, это относится преимущественно к устной речи, литературным письменным языком продолжал оставаться славянский.

Примерно к середине 18-го века происходит некое слияние церковнославянского и бытового языков и образуется новое языковое явление, пригодное для разных речевых назначений.

Окончательно нормы русского литературного произношения устанавливаются в пушкинскую эпоху. В 40-х годах 19-го века меняются взгляды на диалектную речь, за счет которой идет дальнейшее обогащение речи. Литературная бытовая речь признается культурной ценностью. Носителем эталонов культурной речи остается дворянская интеллигенция.

Впрочем, уже во 2-й половине века в культурной жизни страны появляется новая сила – разночинцы. Их влияние на развитие речи совпадает с усилением роли Петербурга как нового центра развития нации. Уже устоявшиеся орфоэпические формы оказываются под влиянием петербургского произношения. В противоборстве двух тенденций – разночинской, петербургской, и дворянской, московской, рождается общий эталон – театральная речь.

Толковый словарь В. Даля уже становится едва ли не самой любимой книгой интеллигенции. Сложный и противоречивый процесс демократизации орфоэпических норм начался после 1917 года. Установившаяся прежде произносительная норма отвергается как устаревшая, буржуазно-дворянская, пострадала даже театральная, сценическая речь – театральная среда пополняется за счет художественной самодеятельности. В то же время, резко возрастает роль устной речи. Слово становится главным агитатором и пропагандистом новой жизни.

Возрастание роли устного слова совпадает с периодом бурного развития радиовещания. В 20–30-е годы именно радиовещание начинает определять уровень речевой культуры.

Важнейшим фактором развития языка является и многонациональный характер страны.

Русский язык является средством межнационального общения, потому-то и возрастает потребность в закреплении единых произносительных норм.

Распространителем единого произношения становится радио, его дополняет кино, позже – телевидение.

Социально-политические изменения, связанные с распадом СССР, влекут изменения и в речевой культуре.

Орфоэпическая норма утрачивает какие-то устаревшие черты, вырабатывая при этом новые.

Главная тенденция нового времени – демократизация, стремительное приближение радио- и телевизионной речи к живому разговорному языку.

Стремление к разговорности делает речь живой, образной, из речевого оборота изымаются штампы и стандарты. Однако, если это стремление не подкреплено серьезным знанием основ орфоэпии, возникает ситуация речевой вседозволенности.

Телевидение и радио начинают тиражировать речевые ошибки. Особенно свойственно это явление небольшим региональным студиям, где зачастую в эфире работают люди, не имеющие соответствующего образования, специальной подготовки. Доходит до того, что интервьюируемый участник программы говорит с соблюдением литературных норм, а корреспондент или ведущий о данных нормах и не слышал никогда. Хотя речевые ошибки могут быть простительны как раз участнику программы, как непрофессионалу, но никак не корреспонденту или ведущему.

В современном телевидении высок удельный вес неорганизованной речи – интервью, выступления экспертов, экспресс-опросы, прямые эфиры и т.д. Именно в качестве противовеса этой неорганизованной речи, журналист должен соблюдать норму как часть общей гармоничной картины явления, называемого живым русским языком.